Излучение души

☢☢☢

      Фрагмент письма Владимира Правика. Живу я хорошо. Поселили нас в клинике для надзора, как вы знаете. Здесь все, кто был там. Так что мне весело, ведь мой караул весь при мне. Ходим, гуляем, милуемся вечерней Москвой. Одно плохо, что миловаться придется через окно. И это будет длиться, по-видимому, месяца полтора-два. Моя дорогая теща подыщет для меня работу, чтобы я мог перевестись. Надюша, ты читаешь мое письмо и плачешь. Не нужно, вытри слезки, все обошлось хорошо, мы еще проживем до ста лет. И доченька наша ненаглядная тебя перерастет раза в три. Я по вам очень соскучился. Закрою глаза — и вижу Надежду с Наталией Владимировной. А вы меня и не узнаете, когда приеду. Начал отпускать бороду и усы. В настоящий момент со мной мама, примчала сразу. Она вам позвонит и скажет, как я себя чувствую. А чувствую себя я хорошо. На этом заканчиваю. Не волнуйтесь. Ожидайте с победой. Надежда, береги дочку Наталью. Крепко обнимаю, целую. Твой навеки Володя. Май 1986 года. Москва, клиническая больница № 6

☢☢☢

      Погода начинала портиться. Деревья колыхались от резких порывов ветра. И так тёмное небо Зоны стало ещё темнее, тучи наслаивались друг на друга, делая атмосферу в лесу ещё более зловещей. Хотя, казалось бы, куда уж хуже?       Ну, только кислотного дождя, блядь, не хватает. Конечно, приключений же мало… Но укрытие у сталкеров очень даже хорошее.       Мужчины сидят лесенкой дурачков, тихо поедая консервы из жестяных банок. Что на вид, что на вкус — хуйня редкостная. Чем богаты, короче.       Антон думает о том, что их ждёт впереди.       В Зоне вообще лучше в будущее не засматриваться и сильно о нём не мечтать — тут в любой момент оно может накрыться медным тазом. Хотя, и в простой жизни так же: никогда не знаешь, в какой момент на тебя вылетит машина, или когда у тебя найдут неприятную болячку.       Но надо чем-то занять голову. Потому что Антон уже какой раз за этот день ловит себя на том, что пялится на Призрака, как олень на фуру. Скользит глазами по поджарой высокой фигуре в форме и мысленно пиздит себя чем-то потяжелее.       Какого хуя? Пубертат же прошёл давно. Негоже залипать на всех подряд… Но даже в пубертате он не залипал настолько долго. Бред какой-то.       Так вот, о будущем.       К реактору осталось не то, чтобы далеко, но и не то, чтобы близко. Зато психоз Шастуна очень даже близко. Уже радостно улыбается, махая ручкой.       За чем они идут и зачем? Называется: «Пойди туда, не знаю куда, принеси то, не знаю что.». А лучше вообще просто нахрен сходи.       Дожевав кашу, Художник тяжело вздыхает, обращая внимание на Арсения. Ну, кровь из носа не идёт — уже хорошо. Парень по себе знает, как сильно может башка болеть из-за радиационного фона.       — Призрак, голова у тебя как? — голос кажется слишком неприятным и скрипучим от молчания. Да и в горле резко пересохло, когда мужчина перевёл свой взгляд, смотря этими своими голубыми глазищами в самую душу.       — Терпимо, — отвечает Арсений низким и бесстрастным голосом, отворачиваясь и возвращаясь к ковырянию в остатках тушёнки.       «Краткость — сестра таланта? Так вот, Призрак пиздец какой талантливый. Пусть возьмёт с полки пирожок, а самой полкой себе по башке уебёт», — Думает Антон, тяжело вздыхая. А для него, между прочим, было настоящим испытанием пересилить себя и вякнуть хоть что-то логичное, поинтересовавшись самочувствием Призрака.       Маг тихо чертыхается, вспоминая о том, что в рюкзаке есть несколько пластинок Антирада. Протянув одну Призраку, он хмурится, смотря наружу. Хуй знает, будет дождь или нет, но надо идти.       Собрав манатки, Сталкеры выбираются из трубы, быстрым шагом заходя вглубь леса. Зачем они сидели в той трубе? Иллюзия безопасности и все дела. Они идут уже хрен знает сколько, причём в прямом смысле. Антон уже сбился, какой это день.       За картой на КПК следит Маг, пока Призрак с Художником плетутся где-то сзади.       Деревья ахуенные, сухие такие, Антон вот бы тоже так стоял, ничего делать не надо, кайфуешь себе… но нет. Вместо этого он идёт с какими-то непонятными типами к непонятному и таинственному артефакту. Лучше бы он за пивом шёл, честное слово.       Под горячую руку, а, если быть точнее, ногу, попадает какой-то камень, который парень и пинает во время ходьбы, но ровно до тех пор, пока он сам же не цепляется за этот камень. Тихо проклянув всё, на чём свет стоит, он продолжает шагать вслед за Магом.       Художник поглядывает краем глаза на Призрака. Тот будто не живой, шагает машинально, смотря сквозь спину впереди идущего Димы. Слова мужчины сейчас вновь ебанули в голову.       Так он киллером был или чё?       Разум подсказывает, что чебуречню надо закрыть на ключ и молчать. Ебанизм и интерес подсказывают открыть рот и спросить. А потом можно получить пулю в лоб. Но это так, наградой за смелость будет.       В Зоне не принято расспрашивать о личном. Она всегда слушает тебя, так и норовя узнать побольше того, что твориться в твоей, пока ещё не расплавленной радиацией, головушке. Хватило того, что они уже друг о друге знают. Но Шастун не был бы Шастуном, если бы не попробовал:       — Призрак, — приглушённо начинает парень, убеждаясь, что Маг впереди поглощён картой и ещё чем-то, — то, что ты сказал тогда… ты скрываешься в Зоне от кого-то?       Арсений на секунду замирает, а потом продолжает иди, кинув на Художника явно недовольный взгляд.       — Это вообще не твоё дело. Я проебался, не сдержав язык за зубами, — недовольно шипит он, поправив мешающую смоляную чёлку.       Антон прикусывает язык, возвращая взгляд к дороге. Ну… этого стоило ожидать.       Спустя долгие минуты ходьбы, Шастун уже был поглощён в левые мысли, забив на тупой вопрос. Внезапно Призрак тихо говорит.       — Я прячусь тут от группировки. Потому что сделал ошибку в сторону чада их главаря, — голос Арсения совсем тихий, чтоб услышал только Шастун. Он не называет ничего своими именами, завуалировав убийство ребёнка. Ну, оно и понятно. Подойдя чуть ближе и сглотнув вязкую от волнения слюну, Антон бормочет:       — Но ты же не сможешь вечно тут прятаться… Неужели тебе домой не хочется?       — Они сожгли мой дом через два дня после той ночи, — невесело усмехается он, спрятав руки в карманы куртки, — того важного типа убили всё-таки, но его люди будут мстить до последнего.       Антон внимательно слушает. Во-первых, он в ахуе, что Призрак рассказывает подробности, во-вторых, это звучит как сюжет какого-то боевика. Хотя… вся жизнь Шастуна чёртов боевик, сценарий которого написал обкуренный сценарист. По-другому это всё не объяснить.       — Возможно, та группировка уже распалась, или они забьют просто на то, что было давно, — лепечет Антон первое, что пришло в голову, дабы заполнить гнетущую тишину.       Призрак лишь тяжело смотрит на сталкера и качает головой, ничего не отвечая. Время покажет.       — Как же так можно промахнуться?.. — это была мысль вслух. Честно!       А Призрак, вместо того, чтобы вмазать Антону за излишнее любопытство только снисходительно хмыкает, объясняя: — Ребёнок шёл со своим отцом, заказ был как раз на него. А ты сам знаешь, в обращении с оружием миллиметры решают цель… не рассчитал, рука дёрнулась, не сосредоточился, сам я уже не помню, что было, — Арсений вздыхает, переводя взор на Антона. От такого взгляда по спине парня бегут мурашки… Нет, даже не мурашки, а тараканы будто ползают.       Антон лишь кивнул, поудобнее перехватив лямку автомата. Вот и поговорили. А Призрак оказался не таким уж хмурым хуём, вполне приятный в разговорах. И голос у него приятный.       Так, теперь появилась новая информация для того, чтобы ебать себе мозги и обдумывать какая же всё-таки жизнь… неприятная.       Сталкеры чуть ускоряют шаг, чтобы успеть за Магом, который уже попиздохал вперёд. Над головой резко пролетает ворона, угрожающе махнув большими крылями, а за ней ещё пара штук. Чего это они?..       Мужчины остановились, задумчиво переглядываясь. Сталкеры даже перестали дышать на пару мгновений, прислушиваясь. Чё-то будет. Чем ближе к сердцу Зоны, тем больше её милосердных подарков получит нищий сталкер. Нищий, потому что идти к реактору в здоровом складе ума будет лишь нищий на мозг человек.       Секунда, две, минута, ничего не происходит. Напряжённо выдохнув, сталкеры ускоряют шаг. Хер знает, зачем и куда, тут везде лес, беги — не беги, а на какую-то хуйню точно нарвёшься.

☢☢☢

      Дорога долгая. Очень. Мужчины не разговаривают, экономя энергию для пути, но это не сильно помогает. Ночь уже наступает на пятки своим мраком и холодом, а Зона ещё и пинает в спину, так и ожидая, когда можно будет выпустить на сталкеров очередных Тварей. Пару раз чуть не попав в карусель и вырезав ещё одну стаю собак по пути, мужчины задумчиво бредут дальше.       Сколько там раз Антон уже передумал идти к этой чёртовой Церкви? А дохуя. Всё, он атеист. Слишком уж хочется развернуться и вернуться назад. Посидеть с Добровольским, выпить водочки и послушать фальшивую игру на гитаре какого-то неудавшегося музыканта. Но поздно пить Боржоми, когда почки отказали. Да и чё, он лох чё ли? Уходить, когда большая половина пути пройдена. Не смешите.       На глаза попадается какой-то закинутый и обшарпанный домик, окружённый небольшой поляной. Он больше похож на большую будку, и может в далеком прошлом это было домом лесника или чем-то подобным, хер знает.       Как по наитию у всех троих сталкеров щёлкает: «Маршрут перестроен».       Уже довольные мужчины думали, что путь очень даже удачливый — столько раз попадались хорошие места для проведения ночи…       Но вот хуй за шиворот. Ускорив шаг, чтобы пройти ближе к дому, все трое замирают, когда замечают слабое оранжевое свечение от костра и тихие басистые голоса. Хриплые, прокуренные, разговор сложно разобрать, но ясно слышатся ругательства и иногда неприятный смех.       Умным решением было бы развернуться, по-тихому уйти и не попадаться на глаза неизвестным. Тут, в глубине леса, это явно не простые бродяги. Но и выбор не особо есть —ночь уже во всю начинает царить на улице, раскидывая мрак и устанавливая свои жёсткие правила.       Призрак на пару с Художником переглянулись. Стоит ли подойти, напроситься поспать пару часиков под крышей? В конце концов, если что, то быстрые ноги пизды не получат. А вот пулю в голову — возможно.       Двинувшись прямо, сталкеры держались спокойно, или, как минимум — старались.       Выйдя из-за стены, мужчины останавливаются:       — Мужики, доброй ночи, — начинает Маг, крепче держась за ремень от автомата.       На троих сталкеров поворачиваются четыре пары глаз. За пару мгновений тишины они успевают друг друга рассмотреть. Антон замечает, как Призрак напрягается, а потом и сам Шастун понимает, что не так.       Бандиты.       Это стало понятно по «характерной» одежде черного цвета, некоторым элементам, типа кобуры, да и в целом само оружие не «сочетается». У каждого сталкера его оружие имеет хоть что-то характерное и особенное именно для этого человека… а тут всё вперемешку.       — Ночные путники. Интересно, — сиплым Голосом произносит, видимо, старший. Не высокий, но явно крепкий мужчина средних лет с короткой бородой и шрамом над губой.       — Чего надо?       Хорошо, что фраерочками называть не начал, а то совсем какое-то клише бы получилось.       — Переночевать бы, а то в лесу не безопасно, — тихо говорит Антон, с недоверием косясь на всех Бандитов. Дима делает едва заметное движение возле кобуры, но оно не ускользает от Арсения. Уже снял пистолет с предохранителя, пока бандюган говорил, чтобы не слышно было. Умный гад.       — А это разве наши проблемы, что вы среди ночи бродите? — подает голос другой бандит помладше. Видно, что борзый, но вот без причины… так-то по внешности просто худой и высокий.       — Не ваши, но в Зоне стоит помогать друг другу. Никогда не знаешь, кого будешь просить о помощи в следующую минуту, — Призрак усмехается после этой фразы, бросив взгляд на подбитый и гнилой УАЗ, грозно стоящий возле одной из стен дома.       Антон в этот момент просто залипает на ухмылку Арсения. Во дебил! Мысленно парень дает себе оплеуху и возвращается в реальность.       — Угрожаешь? — третий мужик встает с поваленного ствола дерева и, показательно отряхнувшись, вальяжно кладет руку на пистолет в кобуре.       — Слушайте, давайте мирно. Нет —так нет, мы спокойно уйдём, — наконец подает голос Маг, но не двигается с места, явно зная, что эти так просто не отпустят.       — Ну куда же мы вас отпустим? Вы нас увидели и сейчас пойдёте, сдадите солдатам.       Арсений вздёргивает бровь от нелепости этих слов, но сказать что-то уже не успевает. Четыре бандита вмиг дёргаются и кидаются на сталкеров, трое достают ножи, а один начинает размахивать пистолетом.       И в рассыпную, как тараканы. Забежав за стену дома, Маг с Призраком достают пистолеты из кобуры: у Мага с предохранителя тот уже снят, а Арсений нажимает на рычажок, и раздается знакомый щелчок.       С другой стороны показался тот самый худой бандит, сверкая ножом и кривой улыбкой. Блатная походочка делала его вид дебильным, но от этого нож в его руке менее острым явно не стал. Тот уже собирался броситься на Мага, но сзади бандита мелькнула тень, а потом проблеск металла показался возле тонкой шеи. Секунда — и мужчина хрипит, изо рта раздается булькающий кашель, а по горлу стекает алая кровь из вскрытой артерии.       Антон с ахуевшим лицом пробегает к Сталкерам мимо убитого им.       — Там тот гондон с пистолетом!       Сзади раздаются шаги, а потом и тот самый хриплый, режущий уши голос:       — Сам ты гондон с пистолетом, — дуло направляется на Арсения, он поворачивается и ударом локтя попадает по предплечью мужчины, заставляя его вскрикнуть от боли и дёрнуться, почти выронив оружие.       Но гад крепко держит. Стоящий сбоку Дима замахивается прикладом пистолета и ударяет лысого в висок. Он шипит и падает на землю без сознания.       На миг всё будто затихло, но остались ещё двое. Один из них, совсем низкий и немного пухлый, бросается со спины на Антона, но оказывается благополучно подстреленным в ногу.       Пухлый пытается полоснуть ножом по ноге близстоящего Мага. Тот, замечает это поздно, и режущая боль херачит по икре. Внезапно со стороны леса прилетает пуля прямо в руку бандита. А потом ещё один выстрел — четвёртый мужчина, подходивший вслед за третьим, убит пулей из того же леса.       Сталкеры резко напрягаются, поудобнее перехватив пистолеты. Вот блять, кто там еще? Очень уж патроны не хочется тратить, магазинов и так мало.       Из кустов выходит Яма. Знакомая кичка выделяется на фоне знакомого бронекостюма.       Маг держится за порезанную ногу, но ахуй на его лице такой же, как и у Призрака с Художником.       — Яма? Ты что тут делаешь? — с максимальным непониманием бормочет Антон.       Серёжа подходит ближе.       — Там, короче, долго рассказывать. Я мимо шёл, увидел, что бандюганы наших топчут.       Сталкеры на это лишь скептически поджали губы.       — Ну чё? Помогу вам к реактору дойти, да и самому не так стрёмно будет, а то мне тоже туда надо к военным одним с нашей базы.       Вот вообще неубедительно, как будто появился, лишь бы появиться, и совсем без причины и без смысла. Чё это вообще за постоянные новые участники игры «Дойди и не сдохни?»       Антон замечает, что такие мысли у него просто в голове, а Призрак вполне сейчас это может на прямую спиздануть. Дернув Арсения за рукав куртки, Шастун фыркает:       — Хуй с тобой, иди себе на здоровье.       — Не хуй, а вы трое.       — Вы заебали пиздеть, у меня тут сейчас совсем вся кровь из тела вытечет, — подает голос Дима и на появление Матвиенко все дружно забивают хрен. Зато больше рабочей силы будет и на один мозг больше… В их команде и так на троих две с половиной штуки было.       Сталкеры помогают Магу зайти в заброшенный дом, тот говорит, что сам со всем справится, в рюкзаке ведь всё нужное есть, зря ныл только.       Антон очень настаивал на помощи, но был послан прогуляться по всем известной дороге и вышел на улицу, где Яма с Призраком крутились возле УАЗа.       Открыв дверь и сев внутрь, Матвиенко матерится:       — Педали спиздили, не едем никуда. Видимо давно тут стоял, — тяжко вздыхает он, — а такой шанс был.       Хлопнув ладонями по коленям, Серёжа оглядывается на пассажирское кресло, дергает бардачок и тот удачно распадается. Без шутки про союз не обошлось. Шансов ноль.       Вот что за эстафета кстати?.. Зачем они всех подряд набирают? В самом начале должен был быть только с Магом, а тут ещё и этот хвостатый нарисовался. Просто нарисовался, просто помогает, просто надо к реактору. Что за хуйня чёртова?       Видимо мыслительный процесс слишком явно отобразился на лице Шастуна и Арсений, проходя мимо, проводит рукой по предплечью парня… Правда хер знает, чё он этим сказать хотел.       В течении часа карманы бандитов обчищаются Сталкерами: патроны и всякая мало-мальски пригодная мелочь отправляются в рюкзаки. Призрак на пару с Художником рассматривают уже слабо мерцающий костёр, где ещё тлеет несколько угольков и остатки расплавленной пластиковой бутылки.       Надо нарубить грубых поленьев и веток.       — Чё, на камень ножницы бумага опять будем решать? — вздыхает Антон, голос шелестит и чуть даёт петуха от долгого молчания.       — Монетку подкинем. Орёл — я остаюсь тут, решка — ты уходишь за дровами, — бубнит Серёжа. Ржавые шестерёнки скрипят в башке Шастуна и, недовольно фыркнув, он закатывает глаза. Шутник, хренов.       Антон корчит рожу, чтобы скептически перекривить мужчину, не хватало еще язык показать. Призрак качает головой:       — Очень по-взрослому, — беззлобно произносит мужчина, сняв с плеч тяжёлый рюкзак и, кинув его на землю, присаживается возле него на корточки. Открыв основной отсек, он достаёт небольшой топор. — Пошли, Художник, нести будешь.       — А чё я сразу? — возмущённо лепечет парень, на что Арсений лишь кивает в ту сторону, откуда они пришли.       — Потому что я не собираюсь терпеть очередной проёб тушёнки из-за твоих кривых рук.       Шастун хотел было, что-то сказать, но всё-таки оставляет хлеборезку закрытой. Ну нечем такие козыри крыть! До сих пор стыдно за то, что он разбил ту стеклянную банку, когда Призрак с Магом на минутку отлучились…       Пока Призрак рубит сухие рыжие ветки, подходящие для дров, Антон ломает хворост. Собрав всё в кучки, они не спеша идут к Магу, который с перевязанной ногой уже ожидает на ступеньке возле входа в дом и что-то ковыряет в своём пистолете, пока Яма о чём-то слишком эмоционально рассказывает, играясь с ножом. Слушает ли он его? Вряд ли.

☢☢☢

      Мужчины сидят вокруг костра, вновь пребывая в своих мыслях. Антон, оперевшись локтями на колени, теребит в пальцах какую-то бумажку, сминая её, а потом складывая пополам, и так по кругу. Костёр тихо потрескивает, жар чуть жжет кожу лица, но как-то не до этого.       Мысли, мысли, мысли. Их настолько много, что такими темпами сложно будет отличить явь от воображения.       Хотя Арсений и сам недалеко ушёл. Сидит, думает, потирая безымянный палец, словно пытаясь крутить на нём кольцо.       — Чего задумчивые такие? — тихо рокочет Призрак. Шастун с лёгким удивлением приподнимает бровь. Этот «холодный милорд»… Ой, бля, тьфу, просто безэмоциональный хуй, а то очень поэтически пошло, так вот: чего это он сам начал разговор? Впечатляет.       — Да как-то будто это всё уже нахер не надо… Вот отличное же испытание прошли. На выносливость, дух и желание жить. Оказывается, оно-то ещё не до конца пропало. Как будто уже можно дальше и не идти, — бормочет Маг, но всем ясно — это не более, чем мысли вслух.       Оптимизм так и прёт, настрой просто отличный! Хотя Мага понять можно. Вроде и хочется, но и колется пиздец, особенно, когда тебя где-то там, в большом мире, ждёт твой ребёнок.       Жизнь хуйня, конечно, причём редкостная. Подперев подбородок кулаком, Антон снова пялится на костёр, рассматривая, как языки пламени облизывают воздух, создавая над собой мираж за миражом.       Ебальник немного жжет, но как-то не критично. Художник переводит взгляд на Призрака, глядя на него как бы невзначай. Красивый гад… только сидит чё-то хмурится, теребя какую-то травинку. Так и хочется протянуть руку и убрать морщину между бровей.       Вздохнув, сталкер качает головой. Так, он не идиот и ему не пятнадцать. Вывод какой? Ему нравится Призрак, отрицать бесполезно. Только вот, какого хуя? Он надеется, что большого.       Но, если продолжать рефлексию и забить на пережитый ещё в подростковом возрасте кризис ориентации…       Даже для примера взять Добровольского. Тот ведь тоже не урод, да и общаются они ближе, но подобных чувств у него к нему не возникало, а тут такое, да еще к чертовой снежной королеве. «Добейся меня, или я добью тебя». Заебись.       Тишину первым нарушает Маг:       — Нам там идти осталось почти ничего, как думаете, что делать будем потом? — приглушённо спрашивает мужчина, немного морщась, когда двигает больной ногой.       — В будущее в Зоне не заглядывают, — отвечает Арсений, переведя взгляд на Позова, — но на самом деле, всё зависит от того, что мы там найдём. Если этот путь был пройден не зря…       Призраку не даёт договорить Антон:       — Тогда всё будет просто заебись, сможем новую жизнь построить, — коротко и ясно.       — А если там ничего не окажется? — уже Матвиенко вопросительно приподнимает бровь.       — Тогда дело — дрянь. Обидно, досадно, но ладно. Всё что ни делается — к лучшему, — вот Призрак вроде ответил на вопрос, а вроде нихуя. — Думаю, возле Реактора мы сможем в любом случае найти что-то интересное.       — А вообще, ты тут затесался незваный-нежданный, еще и тебе долю, если что, отстегнуть придётся? — с возмущением бормочет Шастун, на что Арсений и Дима заинтересованно приподнимают взгляд на Серёжу, замершего от такого внимания.       — Да нет. Сдался мне ваш артефакт… И говорю же, мне только к реактору надо! К военным!       Это звучит настолько неубедительно, что Попов вздергивает нос и сжимает ладони в кулаки. Ох, щас если начнёт… от словесного пиздеца спасает тычок в бочину от Димы. Арсений мигом как-то тухнет, и расслабляется, будто просто забив на всю эту чушь. На него это не похоже.       — Художник, как нога твоя? — внезапно спрашивает Маг, нарушая возникшую внезапную тишину.       Шастун хлопает глазами, пытаясь вспомнить, а чё у него с ногой. Мыслительный процесс идёт долго, но в конце концов он вспоминает:       — А, нога. Да всё отлично, я уже и забыл про неё, не болит ничего. Ты прям врач от бога, — парень улыбается мужчине, легко пожав плечами.

Вот и поговорили.