Выбор за тобой

Голова раскалывалась на части, словно в ней усердно работали молотком. Каждый удар отдавался тошнотой в горле и головокружением, заставляя мир меркнуть по краям. Сидя в столовой, она по глотку цедила воду, мечтая лишь об одном – оказаться в своей кровати и проспать там, кажется, вечность. Сколько же она вчера выпила? Варя судорожно пыталась восстановить события прошедшего вечера, ненадолго замирая и устремляя пустой взгляд на стену напротив. Обрывки воспоминаний всплывали в памяти: слезы из-за Виктора, уговоры Павла, крепкий алкоголь, который она буквально заставила его налить… а дальше – зияющая пустота. Раздражающий лязг столовых приборов обдавал уши оглушительным звоном, а бегающие туда-сюда дети расплывались перед глазами в бесформенные, блеклые пятна. Она не выдержала, резко мотнула головой, и тут же пожалела об этом, застонав и безвольно опустив лоб на прохладную поверхность стола. Сегодня был последний учебный день перед долгожданными новогодними каникулами, которые, увы, ей предстояло провести в стенах этой проклятой школы. Собрав остатки сил, Варя отлепила лицо от стола и, пошатываясь, направилась в спортзал. Там, словно выброшенный на берег кит, рухнула на ближайшую скамью. —Привет алкоголикам, — раздался над ней чей-то слишком громкий, отвратительно бодрый голос. Варя застонала, прикрывая глаза рукой. —Вообще не смешно, Паш. Моя голова сейчас взорвется. Павел, излучающий утреннюю энергию, лишь насмешливо хмыкнул в ответ, продолжая методично забрасывать баскетбольный мяч в кольцо. —Ради бога, Паш, прекрати! — умоляюще проскулила Варя, пытаясь сфокусировать на нем свой все еще пьяный взгляд. —Надо же, а вчера я говорил тебе то же самое, — парировал он, продолжая свои спортивные упражнения. —Ну, кто же знал, что будет так плохо? — проныла Варя, жалея о своей вчерашней смелости. —Я знал и неоднократно тебе об этом напоминал. Но ты же у нас девочка взрослая, сама всё лучше знаешь, — ответил Павел, отчего-то обиженным тоном. —Может, тебе рассола принести? —Можно я пойду в комнату? Просто дай мне спокойно умереть в тишине, — проскулила Варя, чувствуя, как подступает тошнота. Павел сочувственно оглядел ее, затем махнул рукой. —Иди. Мне самому уже смотреть на тебя тошно. Не прошло и нескольких минут, как раздался оглушительный звонок, возвестивший о начале урока. Спортзал начал стремительно наполняться галдящей толпой одноклассников. Варя, воспользовавшись образовавшейся суматохой, незаметно выскользнула из помещения. Направляясь к спасительной прохладе своей комнаты, она вдруг резко остановилась, едва не столкнувшись нос к носу с директором. Виктор Николаевич как-то странно, изучающе окинул ее взглядом, в котором читалось… что? Презрение? Разочарование? Или, может быть, сочувствие? Не дождавшись ответа, он поспешил удалиться. —Стойте! — не выдержав, Варя ухватилась за рукав его пальто. Обойдя мужчину, она устремила на него взгляд, полный отчаяния. —Чего тебе, Елисеева? — сухо поинтересовался Виктор, отводя глаза в сторону. —Почему вы меня избегаете? — надломленным голосом спросила Варя, оставаясь на расстоянии нескольких шагов. —Что значит, избегаю? — также безэмоционально ответил учитель, словно совершенно не понимая, о чем речь. —Перестали здороваться, игнорируете на уроках, избегаете встреч! Раньше вы уделяли мне внимание, а теперь словно не замечаете! —Ты — ученица, Елисеева, и, кажется, совсем забыла о своем месте. Я не обязан перед тобой отчитываться, так что отпусти меня и дай пройти, — Виктор недовольно покачал головой, заметив, что хватка Вари лишь усилилась. —Бондарева была права… Я действительно выделял тебя на фоне остальных. От своих слов о том, что ты лучшая ученица, я не отказываюсь, но это не повод для фамильярности. И уж точно не повод для таких сцен. Сама слышала, по школе уже поползли слухи, и я не намерен марать репутацию. — На секунду опешив от собственных слов он замолчал обдумывая сказанное, а после продолжил. —Так что уйди с дороги. —Марать репутацию, значит, — с горькой усмешкой проговорила Варя, отпуская его рукав. — Да пошли вы к черту, Виктор Николаевич! Я вас ненавижу! Сжав губы в тонкую линию, Виктор прошел мимо, нарочно избегая даже случайного прикосновения. Варя медленно побрела к своей комнате. И сейчас, как никогда, ей хотелось просто исчезнуть, перестать существовать, лишь бы не чувствовать ту невыносимую боль, что разрывала ее изнутри.

***

Два дня назад.

В комнате царил полумрак. Блеклый свет настольной лампы с трудом освещал страницы раскрытого блокнота. Варя, склонившись над ним, лениво выводила неровные буквы, полностью погрузившись в свои мысли, которые, как всегда, были заполнены только одним человеком – Виктором. Она писала о нем, о его взгляде, о его голосе, о той невозможной, мучительной любви, которая сжигала ее изнутри. Вдруг она услышала за дверью знакомый голос. Затаив дыхание, Варя прислушалась к обрывкам разговора: —Харитонов, наказание и марш обратно в комнату! —Да ну, Виктор Николаевич, может, без дежурства на этот раз? —Ещё чего! Живо спать!! Услышав приближающиеся шаги, Варя, словно нашкодившая кошка, выскочила из библиотеки, напрочь забыв о своем заветном блокноте, оставленном на столе.

***

ВИКТОР Уютное кожаное кресло с высокой спинкой устало скрипнуло под тяжестью тела, насквозь пропитанного усталостью. Эта неделя словно задалась целью выжать из него все соки: внеплановая проверка из налоговой, драка шестиклассников из-за какой-то дурацкой компьютерной игры, нервный срыв у Елены Сергеевны из-за сорванного урока… И как вишенка на торте этого хаоса – Елисеева. Варя. Которая вот уже несколько суток навязчивым мотивом крутится в его голове, не давая покоя ни днем, ни ночью. Лишь закончив с бесконечной бумажной волокитой, Виктор решил вырваться из плена кабинета и спуститься на кухню в надежде заварить себе чашку успокаивающего мятного чая. После тщательного обыска всех кухонных шкафов, казалось, вывернутых наизнанку, с досадой осознал – мяты нет. Раздражение нарастало, и без того измученный мужчина, тяжело вздохнув, развернулся, чтобы вернуться в свой кабинет, как вдруг заметил крадущуюся в сторону библиотеки фигуру. Это был Харитонов. Бессовестный малый, явно нарушающий комендантский час. —Харитонов, наказание и марш обратно в комнату! — рявкнул Виктор громче, чем ожидал, отчасти срывая раздражение от отсутствия чая и отчасти от самого Харитонова. — Да ну, Виктор Николаевич, давайте без наказания? — взмолился Харитонов, явно не ожидавший такого напора. Под «наказанием» подразумевался один день дежурства в классе, и Слава умудрился отхватить их уже пять штук за эту неделю. —Ещё чего! Живо спать! — отрезал Виктор, решив закончить этот бессмысленный разговор, и, стараясь не сорваться окончательно, направился в библиотеку. Проходя мимо полок, отметил в памяти, что надо будет заказать новый чай с мятой. Сейчас не было настроения думать о шалостях учеников. Закрыв несколько включенных компьютеров и убрав с учительского стола разбросанные книги, Виктор уже собирался уходить, как вдруг заметил тусклый свет, льющийся со второго этажа. Вздохнув, он поднялся наверх, уверенный, что сейчас обнаружит очередного нарушителя дисциплины. Но вместо беспечного ученика, в полумраке комнаты его ждал лишь маленький блокнот, одиноко лежащий на столе. Приблизившись, Виктор машинально открыл обложку. Его взгляд упал на изящную надпись, выполненную каллиграфическим почерком:

*Ma chère Varvara.

avec mes meilleurs vœux,

Grand-mère.*

—"Блокнот Елисеевой. Интересно, что она здесь забыла?" — промелькнула мысль, и словно поддавшись какому-то странному импульсу, он начал пролистывать страницы. Несколько разворотов были заполнены карандашными набросками: портреты, пейзажи, какие-то абстрактные фигуры. Талантливо. Потом шли аккуратные записи, посвященные литературе, цитаты из прочитанных книг, конспекты лекций. И вдруг, словно яркая вспышка на фоне сдержанной графики, его взгляд зацепился за запись, выполненную каллиграфическим почерком. На странице хаотично, вперемешку с нарисованными сердечками, было выведено одно и то же слово:

3 декабря.

Люблю, люблю, люблю, люблю, люблю, люблю, любю, люблю люблю, люблю, люблю, люблю, люблю, любгю, люблю, люблю, люблю… Виктор нахмурился. Что это? Детская влюбленность? Или что-то большее? Он перелистнул страницу и вновь уперся взглядом в текст.

8 декабря.

Шекспир изрёк одну мудрость: «Любовь слепа». Под этим я могу подписаться. У кого-то совершенно необъяснимо любовь исчезает. А кто-то просто теряет свою любовь. Ну и, само собой, любовь можно найти (пусть и на одну ночь). А есть совсем иной род любви — самый жестокий. Такая любовь не оставляет своим жертвам надежды. Это безответная любовь… И тут я настоящий профессионал. В любовных романах люди в основном влюбляются друг в друга. Ну а как же все остальные? Кто расскажет про меня, про ту, которая одинока в любви? Я жертва одностороннего чувства. Я проклятие мира любимых. Я нелюбимая. Я ходячий больной. Сердце кольнуло недобрым предчувствием. Он перелистнул еще страницу, и его взгляд наткнулся на запись, сделанную уже другим, дрожащим почерком:

17 декабря.

Что я сделала не так? Почему он меня избегает? За что? Ненавижу! Ненавижу! Ненавижу! Иди к чёрту Виктор . Вероника, всё из-за этой тупой девчонки! Если бы она не открыла свой рот, всё бы было хорошо. Виктор резко захлопнул блокнот, словно обжегшись. Внутри все похолодело. Он словно нечаянно заглянул в чужую душу, полную боли, отчаяния и… ненависти? Осознание пронзило, как удар током. Неужели он действительно довел ее до такого состояния? Неужели он, своими глупыми опасениями и лицемерными попытками защитить свою репутацию, причинил ей столько страданий? Не раздумывая ни секунды, он буквально выбежал из библиотеки. Забыв про чай, про усталость и про все свои дела, он хотел одного – как можно скорее оказаться в своей комнате, подальше от этих мучительных откровений. Добравшись до своей комнаты, он, обессиленный, рухнул на кровать. Руки дрожали. Дыхание сбилось. В голове роились обрывки мыслей. "Безответная любовь... Я ходячий больной... Ненавижу! Иди к черту Виктор..." Он вновь и вновь прокручивал в памяти прочитанные строки, чувствуя, как его душу разъедает чувство вины. Снова достав из кармана злополучный блокнот и пролистав его до первых страниц, он видел там, что вперемешку со всеми этими злобными словами, были в перемешку цветочки и милые рисунки. Он полностью укрепился в своей правоте и, больше не в силах выносить этих терзаний, Виктор в ярости швырнул блокнот в угол комнаты, словно пытаясь избавиться от проклятия, которое он нес. И, главное, чтобы не видеть больше ни слова "Люблю" рядом со своим именем. Он понимал, что должен что-то предпринять, как-то исправить ситуацию. Но что? Как? В голове был полный хаос. И единственное, в чем он был уверен – он больше не мог игнорировать чувства Вари. И, что еще страшнее – он больше не мог игнорировать свои собственные. Но как быть, что делать? Сейчас он был не директором, не учителем, не примером для подражания. Он был просто человеком, запутавшимся в собственных чувствах, и напуганным до чертиков.

***

Следующие дни слились в один бесконечный серый кошмар. Варя заперлась в своей комнате, словно в темнице, отказываясь от еды, разговоров, даже от солнечного света. Она просто лежала, уставившись в потолок, позволяя боли разъедать ее изнутри. Все попытки Павла достучаться до нее, уговорить открыть дверь, были тщетны. Он бомбардировал ее сообщениями, полными тревоги и отчаяния, но Варя игнорировала их, чувствуя, что не имеет права отвечать, не имеет права втягивать его в свою драму. Пашка Петрович: Варя, что случилось? Открой, пожалуйста! Пашка Петрович: Я уже несколько дней не вижу тебя в столовой. Ты решила объявить голодовку? Пашка Петрович: Ты заболела? Может, мне позвать врача? Пашка Петрович: Ответь хоть что-нибудь! Я волнуюсь! После очередного настойчивого звонка Варя, наконец, сдалась и набрала короткое сообщение:

Золушка:

Все нормально. Просто нет настроения. Отстань.

Пашка Петрович: Слава Богу! Варя, не пугай так больше! Я чуть с ума не сошел от беспокойства!

Золушка:

Извини. Я правда в порядке. Просто хочу побыть одна.

Пашка Петрович: Виктор какой день ходит сам не свой. Хмурый, молчаливый… У вас что-то случилось? Этот вопрос заставил сердце пропустить удар. Варя судорожно сглотнула, стараясь сдержать слезы.

Золушка:

Не знаю, что у него случилось. У меня всё прекрасно.

Пашка Петрович: Охотно верю… Павел явно не поверил ее словам, но, к счастью, не стал настаивать. Варя отбросила телефон в сторону и вновь уставилась в потолок, позволяя слезам бесшумно катиться по щекам. В голове, словно заезженная пластинка, крутились слова Виктора: "Марать репутацию… Уйди с дороги…". Она чувствовала себя грязной, использованной, выброшенной за борт его жизни. Ее измученное лицо покраснело от слез, губы дрожали, а тело сотрясали тихие, сдавленные всхлипы. Ей казалось, что она сейчас просто взорвется от переполняющей ее боли и отчаяния. Вдруг, тишину комнаты разорвал резкий звук уведомления. Варя вздрогнула и, с трудом разлепив опухшие веки, посмотрела на экран телефона. Номер был незнакомый, но сообщение заставило ее замереть: +7988:* Добрый вечер, Варвара. Это Виктор Николаевич. Надеюсь, ты не забыла об олимпиаде. Нашей школе нужен высокий балл, как никогда прежде. Мне удалось достать темы для сочинений. Их много. Прилагаю фото. Выбери одну и напиши ХОРОШЕЕ сочинение. Принесешь на проверку не позднее 22:00. К сообщению было прикреплено фото, на котором были запечатлены тридцать тем. Варя быстро пробежала глазами по списку: первые десять касались описания природы, следующие десять – анализа литературных произведений, а последние были посвящены теме любви. —"И как из этого выбрать что-то стоящее?" - промелькнуло в голове. И вдруг ее взгляд зацепился за последнюю строчку: ТЕМА 30. Как в комедии Грибоедова «Горе от ума» раскрывается тема безответной любви? —То, что нужно! — невольно вырвалось у Вари. В классе они подробно разбирали это произведение, Виктор Николаевич посвятил этой теме целый урок. Да и что она знала лучше, чем безответную любовь? Словно одержимая, Варя вскочила с кровати и принялась лихорадочно искать ручку и бумагу. Она больше не будет плакать, не будет страдать. Она докажет ему, что она не просто влюбленная дурочка, а талантливая ученица, способная написать блестящее сочинение. Первый лист. Второй. Третий… Слова лились из-под ее пера, словно сами собой, складываясь в стройные предложения, анализируя характеры героев и раскрывая главную идею произведения. Но, когда дело дошло до заключения, она вдруг застряла. Слова путались, мысль ускользала, и сформулировать четкий вывод никак не получалось. Промучившись около получаса, Варя в отчаянии откинулась на спинку стула. Что ж, придется идти к Виктору Николаевичу. В конце концов, он же сам предложил помощь. И он хоть как то поможет. Сглотнув неприятный ком в горле, Варя бросила быстрый взгляд на часы, - 21:37, еще есть время. Собравшись с духом, она быстро переоделась из пижамы в более приличную одежду, кое-как причесала волосы и, стараясь не думать о том, что ее ждет, выскользнула из комнаты. Подходя к его двери, она почувствовала, как нарастает паника. Сердце бешено колотилось в груди, а в голове метались вопросы: "Как себя вести? Что говорить? Как сдержать слезы?". —Уже написала? — ледяной голос Виктора, словно гром среди ясного неба, заставил ее вздрогнуть. Варя обернулась и увидела его, стоящего прямо за ее спиной. —Почти, но мне нужна ваша помощь, — стараясь говорить уверенно, она протянула ему листы сочинения, но голос предательски дрогнул. Пытаясь избежать его пронзительного взгляда, который, казалось, проникал в самую глубь ее души, Варя нервно крутила кольцо на пальце. Старая привычка, помогавшая ей отвлечься от неприятных мыслей и снять напряжение. Виктор, словно не заметив ее смущения, пропустил ее в комнату и закрыл за ней дверь. —Что-то не получилось? — спросил он, окинув ее своим фирменным, проницательным взглядом. —Я не знаю как написать заключение. — садясь на диванчик и протягивая листы с сочинением как можно увереннее попыталась сказала девушка, но голос предательски дрогнул. Всячески стараясь избежать пытливого взгляда учителя, который казалось скоро дыру в ней прожжет, Варя начала крутить кольцо на руке. Она всегда так делает когда переживает. Это помогает отвлечься от неприятных мыслей и снять напряжение. —Интересная тема, почему ты выбрала именно её? —Что? —Чтобы написать заключение ты должна ответить на вопрос. Почему ты выбрала эту тему? — Мне знакома тема неразделенной любви, поэтому я решила выбрать именно её, — проговорила Варя, наконец-то осмелившись взглянуть в глаза Виктору. Взгляд учителя, до этого сверливший ее, смягчился, но остался таким же проницательным. Варя почувствовала, как внутри зарождается неприятное покалывание – она понимала, что сейчас последует. Виктор всегда умел копаться в душах своих учеников, вытаскивая на свет даже самые тщательно скрываемые тайны. — Неразделенная любовь, говоришь? И что же тебе так хорошо знакомо в этом чувстве? — мягко спросил Виктор, облокачиваясь на свой рабочий стол. Варя покраснела. Она не ожидала, что разговор примет такой личный оборот. Всю свою жизнь она тщательно оберегала свои чувства от посторонних, и сейчас, под этим внимательным, почти гипнотизирующим взглядом, ей казалось, что все ее тайны готовы вырваться наружу. — Это… личное, — пробормотала она, снова отводя взгляд и принимаясь вертеть кольцо на пальце с удвоенной силой. Виктор не стал настаивать. Он молча подошел к окну и несколько секунд смотрел на ночное небо. — В «Горе от ума» тема безответной любви раскрывается через образ Чацкого, – начал он, как будто переключаясь на преподавательский тон. – Он любит Софью, искренне, пылко, но его любовь остается без ответа. Софья увлечена Молчалиным, человеком, который не достоин его чувств. Но дело не только в этом. Чацкий любит не реальную Софью, а ее идеализированный образ. Он не видит ее недостатков, ее слабостей, ее лицемерия. Он любит придуманную им Софью. Виктор повернулся к Варе и посмотрел на нее прямо в глаза. — То же самое происходит и с другими героями пьесы. Каждый из них влюблен в свой собственный идеал, а не в реального человека. Именно поэтому их любовь остается без ответа. Варя слушала его, затаив дыхание. Она понимала, что Виктор говорит не только о героях пьесы, но и о ней самой. Он видел ее насквозь, видел ее скрытые чувства, ее нереализованные надежды. — И что мне теперь писать? — спросила она, чувствуя, как на глаза наворачиваются слезы. Виктор подошел к ней и сел рядом на диван. — В заключении ты должна показать, как тема безответной любви помогает раскрыть главную идею пьесы, – объяснил он, глядя на ее лицо с сочувствием. – Безответная любовь в «Горе от ума» – это символ непонимания, разобщенности между людьми. Это отражение того, что каждый живет в своем собственном мире, со своими мечтами и иллюзиями, и не может найти общего языка с другими. Он взял ее руку и остановил вращение кольца. — В заключении ты можешь написать о том, что безответная любовь – это неизбежная часть жизни, и что главное – это научиться принимать ее, не теряя веры в себя и в свои силы. Он замолчал, внимательно наблюдая за ее реакцией. Варя чувствовала, как тепло его руки согревает ее, как его слова наполняют ее душу покоем и уверенностью. — Спасибо, — прошептала она, глядя ему прямо в глаза. — Теперь я знаю, что писать. В этот момент Варя поняла, что Виктор – не просто ее учитель, а человек, который искренне заботится о ней, который понимает ее и готов помочь ей в трудную минуту. И она почувствовала, как в ее сердце зарождается что-то новое, теплое и нежное, совсем не похожее на ту безответную любовь, о которой она писала в своем сочинении. Она не знала, что будет дальше, но в этот момент ей было спокойно и хорошо. Она чувствовала, что больше не одинока, что у нее есть человек, который всегда будет рядом, чтобы поддержать и помочь. И это было самым главным. Она поблагодарила учителя и, взяв листы сочинения, пошла к двери. Прежде чем выйти, обернулась и тихо спросила: — Виктор, а вы любили безответно? — Он усмехнулся, не отрывая взгляда от окна. — Кто из нас не любил, Варя? Кто из нас не знает горе от ума, да и от сердца тоже? – Он вздохнул. — Пора тебе. Варя кивнула и вышла, оставив Виктора одного в тишине кабинета. Но теперь, в тишине больше не было грусти, было и некое предвкушение, что-то, что только зарождалось и пока не могло быть названо.