dum spiro spero / пока дышу – надеюсь.

      Когда у тебя тяжёлый период — выхода всего три.       Первое: ты справляешься с проблемой, находя поддержку у любимых людей и друзей. Выговариваясь им, ты словно опустошаешь голову от тревожных и не очень хороших мыслей… Будто бы сбрасываешь камень с души. Проживаешь все эмоции, будь то горе или разочарование. Всё не может быть всегда плохо или хорошо, жизнь меняется. Так же, как и люди, так же, как и время. После чёрной идёт белая полоса.       Второе: ты делаешь точно так же, но сам. Сам себя достаешь из ямы, в которую загнал, сам ищешь то, что могло бы помочь. Всё сам. Но и отпечаток в жизни после того будет. Ты перестаёшь доверять людям и начинаешь полагаться только на себя, считая остальное решение проблем — проявлением слабости. Ты начинаешь с презрением относиться к общительным людям (ты просто завидуешь им…). Тяжело. Но ты справляешься с проблемой.       Третье: окно.       Третий вариант появляется в уме от безысходности и отчаяния. Когда человек уже опускает руки, когда уже устал. Когда рядом нет никого, кто мог бы подставить своё плечо или защитить. Он очень близок ко второму варианту, буквально на грани. Человек ни дня не проводит без мысли о смерти. Ты начинаешь искать успокоение в никотине, алкоголе и подобных веществах, подсаживаясь. Потом это перерастает в зависимость. А затем тебе не помогает и это. После ты решишь, что тебе не стоит жить и всё-таки решишься на самое страшное. Именно третий вариант и выбрал Ямагучи.       Будучи на тот момент четырнадцатилетним подростком, Тадаши начал заниматься тем, о чём бы никогда не подумал. Его дразнили в школе. Не просто шутили, как обычно, а буллили. И даже не за что-то определённое, а за всё. За внешний вид, за худобу, за увлечения, за веснушки. А начиналось всё с обычного: «Эй, Ямагучи, а чего это у тебя волосы такие длинные? Ты под девку косишь?» После этого он начал стесняться своих волос и пытаться угодить тем ребятам, обрезая их. «Эй, Ямагучи, ты реально любишь плести из бисера? Фу, как педик какой-то.» После этого он бросил своё увлечение. «Эй, Ямагучи, а что это за убогие веснушки на лице? Они ужасны.» После этого он перестал смотреть на себя в зеркало и начал носить маску.       Издёвки всё усиливались, а Тадаши не знал что ему делать. Он мечтал уехать из этого города. Не было ничего, что могло хоть как-то улучшить его состояние. Родители постоянно на работе, не следят за ним, в школе издеваются, друзей нет вообще… Что же ему оставалось делать?       В один день, купаясь в ванной, он заметил лежащую бритву и в его голову пришли мысли. Сердце начало биться учащённо, а руки тряслись, но он всё равно сделал это. Было больно, но с души будто камень упал. С того момента он и нашёл успокоение. Правда, временное.       Он делал это на правой руке. Сначала бритвой, а затем решил, что это непрактично и перешёл на лезвие, которое открутил из точилки. Заниматься этим он начал всё чаще и чаще, новые, более глубокие полосы появлялись на его руке, пока рядом заживали старые. Из старых оставались шрамы. Шрамы, что напоминали об этом времени.       Шрамы были везде. На руке, на плечах, на бедрах. Он не мог выбраться из этого болота, это уже переросло в некую зависимость. Только спустя год Ямагучи начал осознавать, что то, чем он занимается — не есть нормальным. Парень попытался завязать с этим. И у него получилось.       Он дал себе обещание никогда больше этого не делать. И сдержал.       Сейчас Ямагучи семнадцать и у него есть человек, к которому он испытывает неописуемые чувства. Тадаши хочет обнимать, целовать и подарить весь мир этому человеку. Второй — тоже. Но он не может проявить это должным образом. Влюблённых не судят. Они оба учатся. Они не вместе — это не то, что можно называть отношениями. Оба пока не готовы. Но разговоров у них было больше, чем у кого-либо. Этот человек — его друг — Цукишима Кей. Тот противный и токсичный парень, как думают его многие. Но это далеко не так и Ямагучи знал.       Ямагучи знал, что Цукишима просто не умеет проявить всё, что хочет, он умел читать между строк. Ямагучи знал, что Цукишима до безумия обожает смотреть в его глаза и считать веснушки, но сам Кей этого никогда не признает. Ямагучи знал, что только он смог вторгнуться в его личное пространство и так свободно его обнимать. Ямагучи всё это прекрасно знал. Как и Кей.       Но второй не знал одного. Об «ошибках молодости» — как называл это Тадаши. Ямагучи очень стыдился этих шрамов и прятал. Если даже случалось, что было видно какой-то рубец, то у него были на виду уже куча оправданий. Он не хочет, чтобы кто-то знал о его «слабости». Руки были всегда перемотаны бинтами. Если без бинтов, то Тадаши надевал толстовку или кофту с рукавом.       В пятницу Ямагучи пришел «в гости» к Кею. Хотя, он чувствовал себя как дома. Вёл себя там очень расслабленно, ибо полностью доверял Цукишиме.       Зайдя в ванную, Тадаши закатил рукава, чувствуя небольшую тревогу, и начал мыть руки. Далее и умыл лицо. Но внезапно он почувствовал на своей талии чужие руки, что так жадно обхватывали его, притягивая к себе. Это был Кей. Ямагучи тут же прошибло разрядом тока и он попытался быстро спустить рукава. — Ничего не говори и не шевелись. Давай постоим так, — вдруг слышит спокойный голос над своим ухом.       Кажется, Цукишима ничего не заметил? Не заметил же, ведь так…? Парни стояли так около двух минут. — Цукки… — Да? — Может, перейдём куда-нибудь в другое место? У меня ноги уже затекли…       Без слов они вместе переместились в комнату Кея. Тадаши уселся на кровати, подгибая под себя одну ногу. Цукишима рядом с ним. — Рассказывай что-ли. Как день прошёл? — подаёт голос Цукишима.       И напряжение Ямагучи тут же спадает. Он начинает активно рассказывать и жестикулировать. Именно рядом с его Цукки он мог вести себя не так, как обычно при других. И Кей ценил это. Он обожал наблюдать за руками и, особенно, перемотанными пальцами Тадаши. — Цукки, ты меня слушаешь вообще? — А? Д-да… — поправив оправу очков, выдаёт Кей.       Тадаши продолжает рассказ, а Цукишима переводит взгляд на его лицо. Вновь считает милые веснушки, которые он видел в сотый раз. И они прекрасны, словно в первый. Он не может оторвать взгляда, а Ямагучи начинает отворачиваться, по-немногу тускнея и закрывая руками лицо. — Что такое? Почему ты закрываешься рукой? — Они ужасны, правда? — тихо, смотря в пол, произносит Тадаши.       Глаза Цукишимы тут же увеличиваются в размерах. Он хочет сказать. Хочет сказать, что они чудесны и неповторимы. Это как изюминка. Но он не может, что-то не даёт… Поэтому Кей придвигается ближе к Ямагучи и обхватывает его руку, отодвигая от лица. — Нет. Не ужасны, Ямагучи. Они… невероятные.       Тадаши переводит взгляд. У него в памяти всплывают те слова задир из школы, а затем слова Цукишимы. Он действительно так считает? Рука и зажатые пальцы с концом толстовки по-немногу расслабляются.       Широкий рукав толстовки тут же падает вниз, оголяя руку Ямагучи. Ту самую с «ошибками молодости». Тадаши не сразу осознаёт это, а пока остается смотреть прямо в глаза Цукишиме. Тот же, в свою очередь, сидит с небольшим румянцем и тоже смотрит. Далее его взгляд падает на руку с большими белыми полосами. Затем опять на лицо Ямагучи. Тадаши только сейчас осознаёт, что всё видно…       Он быстро пытается прикрыть руку и спасти ситуацию. Но уже поздно, Кей всё видел и, скорее всего, чувствует к нему полнейшее отвращение. Считает слабым. Ямагучи закрыл глаза и морально приготовился к худшему. — Цукки, я…       Его валят. Руки крепко заключают в объятья. В такие, которых не было никогда. Очень крепко. Голова Цукишимы упирается ему в плечо. — Заткнись, Ямагучи.       Ямагучи не знал что ему делать. Сидеть так просто? Цукки относится к нему нормально после увиденного? После осознания всего, глаза Тадаши по-немногу начинают слезиться, но он старается не плакать. Он и так достаточно опозорился при Кее.       Они просидели так ещё около пяти минут (они никогда так долго не обнимались). Затем всё-таки Цукишима отлипает от него. Смотрит грустно, прямо в душу, своими бездонными глазами, в которым Тадаши уже давно утонул. Умереть от подобного парень был бы явно не против. — Ямагучи… За что ж ты так с собой…?       Тадаши переводит взгляд вниз. Вдруг Цукишима пальцем аккуратно приподнимает голову Ямагучи за подбородок. Блестящие глаза смотрели куда-то в сторону, но не на блондина. — Твои веснушки невероятны, — Тадаши чувствует горячие губы Кея на своей щеке, что оставили легкий поцелуй. Тут же он заливается румянцем. — Как и ты сам. Как соберёшься с мыслями, то всё расскажешь мне сам понял?       Тадаши кивнул.       Они сидели рядом и молчали, ибо после такого было неловко. Слишком большой контраст эмоций за сегодня. Но в любом случае, Ямагучи рад, что всё-таки Цукки обо всём узнал. Теперь живётся легче.       Жизнь дана одна — нужно жить на полную катушку. Всегда есть выход, просто нужно лучше поискать. Нужно надеяться на лучшее.       Пока он живёт, то будет надеяться.