but you could have just given me a chance

Crazy in Love — Beyoncé

      Общая комната в общежитии пропахла резким запахом дорогого виски, так излюбленного старшим. Бомгю морщится от звучания аромата в ноздрях и глядит на кровать около стены сквозь полумрак: Ёнджун, подобно растёкшемуся мороженому, лежит на расправленной кровати в компании двух опустошённых бутылок и тяжело дышит. Данный случай — второй за месяц. Возможно, именно поэтому Бомгю не слишком поражён. Однако недовольный выдох вырывается из лёгких, привлекая внимание Ёнджуна, и лисьи глаза устремляются прямо на него, неоднозначно прожигая.       Улыбка расцветает на пухлых устах, и ни капли стыда в сверкающих карих глазах, с ног до головы осматривающих Бомгю. Ёнджун бесстыден и всегда был, позволяя себе шептать на его ухо во время танцевальной практики неоднозначные фразы или после собственной совершённой ошибки, низким голосом обвинять Бомгю. Ведь это он расстроил его и отказался встречаться с ним в очередной раз.       — Почему ты снова напился, Ёнджун-хён? — Бомгю принимает решение начать диалог первым, невзирая на алкогольное опьянение собеседника.       — Ох, Бомгю-я, — хрипло стонет Ёнджун, приподнимаясь на локтях. — Знаешь, мне было так грустно, и лишь алкоголь поможет мне, а может, и ты. Тебе решать, Бом-с.       Ласковое прозвище ударяет по разуму, вводя в небольшой ступор. Данная редкость приятная и запускает волну тепла в организме, пока сердце выкачивает чуть больше крови в секунду из-за учащённого пульса.       Причинно-следственная связь приводит к выводу, что это снова вина Бомгю, и его многочисленных отказов. Но и они не по прихоти — в рамках камер их взаимодействия ограничивают, и Бомгю не может встречаться с Ёнджуном, не позволяя себе даже прикоснуться рукой к чужой, тёплой и такой родной, что безумно приятно сплетает пальцы с собственными.       — Я решаю пойти спать. — Бомгю останавливается, обдумывая возможность остаться в собственной комнате, но таковой не предоставляется. — И, пожалуй, к Субин-хёну.       Бомгю разворачивается обратно, хватая куртку в руки. Конечно же, он лишь пугает и к Субину не пойдёт. Что он скажет? Наверное: «Извини, Субин-хён, в моей комнате пьяный Ёнджун-хён. Можно я посплю у тебя?»       Это звучит абсурдно, и подставлять старшего не хочется, ведь выговор от лидера — не самый лучший способ пробуждения. Пальцы тянутся к ручке двери, однако одним движением запястье перехватывают чужие руки, прохладные, попутно хватая и второе, впечатывая над тёмно-синей макушкой в деревянное полотно двери. Куртка со звякающим звуком от молнии падает на пол, и нога Ёнджуна отметает её в сторону, ближе к шкафу. Его дыхание, пропитанное ярким запахом алкоголя, достигает Бомгю, заставляя сглотнуть скопившийся комок в горле, пока вторая рука Ёнджуна скользит по двери и оказывается на уровне плеч Бомгю.       Тихий смешок ударяется о тишину, эхом оседая в усталом разуме Бомгю. Ёнджун прямо за его спиной и собственным весом сильнее вжимает в дверь, и хватка не высказывает и намёка на желанное освобождение для него.       — Ты правда считаешь, что я отпущу тебя? — Горячее дыхание опыляет ухо, но голос не щадит и продолжает: — Тебе не надоело убегать от меня?       — Прекрати, ты пьян. — Кажется, будто вся смелость испаряется в мгновение ока, оставляя лишь данную фразу в арсенале всевозможных альтернатив.       Хватка на запястьях неумолимо крепчает. Ёнджун приближается ближе к бледной шее, оставляя поцелуи-бабочки, совсем лёгкие и невидимые, дразня разгорячённым дыханием. Ёнджун удовлетворённо выдыхает, укладывая щёку на острое плечо. Бомгю нравятся прикосновения и ласка от его хёна, но он не может позволить себе показать это в полной мере и дать Ёнджуну столь желанную взаимность. В их ситуации это невозможно, однако только Бомгю в полной мере осознаёт это.       — Я пьян, потому что мне грустно. — Губы касаются шеи ещё раз, а голос мрачнеет, приобретая краски едкого отчаяния. — А грустно, потому что я так влюблён в тебя, а ты отказываешься дать мне шанс.       Поцелуи осыпают шею, и тело Бомгю немеет, не в силах пошевелиться. Руки в крепкой хватке Ёнджуна начинают затекать и слабо покалывать, пока Ёнджун, подобно хитрому лису, выцеловывает каждый сантиметр бархатной кожи. Бомгю подминает нижнюю губу под белоснежные зубы, сдерживая так и просящиеся наружу низкие стоны. Ему нравится происходящее, нежные поцелуи, в конце концов, и сам Ёнджун. Здравый смысл, пока что берущий верх над желаниями тела, и Бомгю вторит, в каком же непозволительном положении они находятся и что самое время вразумить Ёнджуна: прекратить и не переходить границ дозволенного.       — Хён, ты не понимаешь, что делаешь, потому что пьян, — срывается с губ шёпот, смешиваясь с низким стоном, непозволительно вырвавшимся без спроса.       — Помолчи, я осознаю свои действия, — отрезает Ёнджун, да так, словно он трезв. — Хочешь узнать, что я ещё осознаю? Ты любишь меня и прямо сейчас тебе нравится всё то, что я делаю.       Руки прокручиваются в чужой хватке, как и всё тело. Голова немного кружится от резкого поворота тела. Ёнджун со всем накопленным желанием впивается в чужие губы, грубо подминая под свои и хитро улыбаясь. Он чувствует ноту сопротивления и отстраняется, совсем не желая принуждать любимого человека, вместо этого укладывая палец на потрескавшиеся губы, проводя кончиком по огрубевшей коже. Каждое прикосновение ощущается как электрошок, поражая сердечную мышцу.       — Расскажи мне, каково это, когда мой палец касается твоих губ? — Фраза, словно липкий мед, пропитывающий кожу теплом. Ёнджун бьёт точно, не думая дважды.       Ответом становятся белоснежные зубы, впивающиеся в палец. Бомгю любит кусаться, и это вызывает лишь усмешку со стороны Ёнджуна. Бомгю неукротим, подобно потоку осеннего ветра, и именно это утягивает в пучину который год, выбивая почву из-под ног. Желание быть рядом, возможно, даже обладать, пожирает изнутри, оставляя дыру глубоко под сердцем, и лишь Бомгю может залечить её. Ёнджун убирает палец, но даже не смотрит на следы чужих зубов, точно отпечатавшихся на коже — его взгляд не покидает лица Бомгю. Глаза парня выражают злость, однако на подкорке заметен проблеск удовольствия от происходящего.       — Кусаешься? — Хитрая улыбка снова приобретает физическое очертание, и Ёнджун вновь подносит палец к чужим губам. — Кусай, Бомгю-я, только посильнее.       — Не хочу. — Бомгю отворачивается, поджимая губы. Не хочется сейчас смотреть в горящие глаза своего друга. А друга ли?       — Вот как.       Ёнджун театрально сводит брови, проводя пальцем по линии челюсти и снова наклоняясь вниз, в этот раз в зону ключиц.       Нежный укус, который в будущем станет алым цветком — пятно на теле айдола и явно нежеланное. Бомгю снова закусывает губу, зажмуриваясь и сдерживая непрошеных гостей — сладостные стоны, смешанные с горьким отчаянием. Ёнджун приподнимает голову, осматривая чужое выражение лица: заломанные в удовольствии брови и яркий румянец на нежных щеках. Бомгю — его доза, подобно наркотику, ведь стоит попробовать однажды — захочется и дважды.       В памяти всплывают все моменты, когда Ёнджун слышал стоны его младшего и жалко подглядывал за чужим удовлетворением, пока пальцы его друга проникали в него и выбивали сладкие стоны. В голове чётко стоит картина, как пальцы на ногах Бомгю были поджаты, а рука окольцовывала симпатичный член, в ритм толчков надрачивая, без стыда вынимая из себя гортанные стоны.       — Хороший мальчик. — Голос Ёнджуна хрипит и низким басом доходит до чужого сознания. — Сейчас ты так стыдлив, но чего же ты не стыдился трахать себя пальцами в этой комнате неделю назад?       Глаза Бомгю распахиваются в ужасе. Он даже не мог предполагать, что будет замечен в таком состоянии. Вязкая слюна собирается под языком, и он не рискует открывать глаза, а уж тем более встречаться с прожигающим взглядом чужих пьяных глаз.       — Ты подглядывал за мной?! — стыдливо прикрикивает Бомгю, вырываясь из чужой хватки. Слишком стыдно, чтобы выдерживать это.       — Но-но-но, Бом-с. — Ёнджун поднимается, оказываясь около покрасневшего уха. — Я не подглядывал, ведь ты не закрылся, а я просто позволил тебе закончить начатое.       Бомгю начинает хныкать, вжимаясь спиной в нагретое деревянное полотно. Ёнджун стыдит сладким шёпотом на ухо, и укус на мочке, последующий за ним, выбивает приглушённый несдержанный стон. Немного пьяная улыбка расцветает на пухлых губах, а язык проходит за ухом, доводя до трясущихся коленок.       — Тебя так сильно возбуждает моя ласка, Бом-и? — Он сладко целует место за ухом, после проводя носом по месту поцелуя.       Тело Бомгю, несомненно, возбуждается, что свидетельствует о давящей ширинке голубых джинс. Ёнджун беспощаден и дразнит всё больше, опаляя дыханием ушную раковину и проводя большим пальцем по линии челюсти. Хочется прямо сейчас провалиться сквозь землю или просто пропасть бесследно, лишь бы не дрожать от возбуждения в чужих руках.       — Замолчи, хён. — Голос дрожит и похрипывает, пока рука Ёнджуна спускается по кадыку, пальцем проводя по острому бугорку на шее.       — О, нет, — Ёнджун пошло ухмыляется, томно шепча: — Ведь ты далеко не этого хочешь.       Его колено упирается прямо между ног Бомгю, задевая возбуждённый член бедром. Бомгю ахает, раскрывая глаза. У него нет даже шанса прикрыть заалевшее лицо, а Ёнджуну это лишь на руку. Бомгю стыдно, и это возбуждает хлеще зрелища его самоудовлетворения.       — Тебе стыдно? — Ёнджун немного отстраняется от уха, и его голос пропитывает комнату. — Знаю, что да. Это заставляет хотеть тебя в разы сильнее.       Бомгю готов кончить лишь от слов и потирающийся о его член трёхглавой мышцы. Стоны вылетают из чужих уст, словно мелодия, и он уже не может их сдерживать, когда его хён настолько прям в своих желаниях. Больше Ёнджун не может дразнить его, ведь собственный член пульсирует от желания оказаться в нежных стенках, которые, скорее всего, тесно сожмут разгорячённую плоть. Не отпуская чужих рук из своей хватки, Ёнджун затягивает Бомгю в комнату, заваливая на кровать и заползая на него, улавливая покусанные губы прямо в воздухе. Теперь поцелуи находят ответ, сминаясь в грубых движениях от пухлых губ.       Ёнджун не в настроении быть нежным — в нём кипит желание подчинить хрупкое тело себе, безжалостно вдавливая в кровать. Зубы Ёнджуна поддевают губу Бомгю, грубовато оттягивая и получая в ответ жалкое хныканье. Он с громким причмокивающим звуком отстраняется от губ, что начинают немного кровоточить.       — Ну же, кто мой хороший мальчик? — Голос звучит пошло и соблазнительно, выбивая из Бомгю жалкие вздохи.       — Я хороший мальчик для хёна, — тихо шепчет Бомгю, отводя взгляд.       Ёнджуна, по всей видимости, не устраивает данный ответ. Шорох постельного белья доносится до разума вместе с небольшой болью от крепкой хватки на запястьях. Ёнджуново лицо прямо перед ним, а взгляд изучающе осматривает каждую эмоцию на алом от стыда лице. Стыдно даже не за то, что он лежит под Ёнджуном, а из-за нарастающей в паху похоти и желанию быть грубо втраханным в собственную кровать. Ёнджун грубо хватает подбородок, поворачивая лицо Бомгю к себе с целью продолжения диалога, однако его тон получается скорее приказным:       — Сейчас ты повторишь это, смотря на меня. Я понятно выразился? — рычит Ёнджун, чувствуя безграничную власть над возбуждённым парнем под собой — развратное месиво прямо под ним самим.       — Я хороший мальчик, я…       — Умница, — удовлетворённо хмыкает Ёнджун, опуская руку ниже, легонько касаясь груди. — И ты даже ничего не сможешь сказать мне, пока я рву твою одежду.       Губы оказываются в плену Ёнджуна, пока его рука безжалостно тянет горловину футболки вниз. Боль в районе затылка сильная, как и громкий хруст рвущейся ткани его футболки. Этого недостаточно, поэтому Ёнджун отпускает запястья, двумя руками разрывая тёмную ткань. Обрывки оказываются на полу, а руки Бомгю упираются в сильные плечи, пытаясь оттолкнуть. Не позволяет, снова хватая обе руки в две свои, припечатывая к светлым простыням.       — Даже сейчас отказываешься быть послушным, Гю-я, — разочарованно шепчет Ёнджун, прожигая взглядом чужие карие глаза. Снова оба запястья оказываются в одной крепкой ладони, скрещиваясь между собой. — Хотя сейчас меня это возбуждает в разы больше.       Свободная рука ползёт по впалому животу, словно сотни мелких игл впиваются в нежную кожу. Бомгю извивается вслед руке, пока Ёнджун осматривает каждый изгиб мужского тела под собой. Восхитительное ощущение власти всё сильнее расцветает внутри Ёнджуна, ведь Бомгю начал подчиняться, выстанывая что-то невнятное. Пальцы достигают пуговицы, вынимая её из петли, принимаясь за молнию на джинсах. Чужое возбуждение сразу же бросается в глаза, освобождаясь от давящей ткани под стыдливый взгляд хозяина стоящего колом члена. Джинсы рывком оголяют кожу, пока ноги Бомгю подгибаются к груди.       — Какая умница, ну же, помоги мне снять с тебя ненужную вещичку, — извращённо лепечет Ёнджун, и Бомгю остаётся только подчиниться.       Ступни плавно вылезают из штанин, и Ёнджун поддевает нижнее бельё, плавно стягивая с бедренных косточек, не отводя взгляда от чужого лица. Бомгю словно впервые осматривает освобождающийся от пропитанной предэякулятом ткани член, громко сглатывая. Боксеры оказываются где-то за спиной Ёнджуна, совсем ненужные в данной ситуации. Крепкая рука давит на одно из колен, разводя ноги и открывая для себя вид на поджимающиеся яички и алое колечко мышц.       — Боми, ты будешь ещё брыкаться? — Бомгю отрицательно качает головой из стороны в сторону. — Тогда помоги мне раздеться.       Ёнджун отпускает запястья, двумя руками подминает под ладонями простыни около головы Бомгю, подмечая следы собственных пальцев на заалевшей коже. Бомгю сразу же рывком срывает чужую футболку, вынуждая руки Ёнджуна ненадолго оторваться от поверхности, а после откидывая вещь на пол. Он больше не хочет сопротивляться собственному желанию и рассматривает ладное тело Ёнджуна, нависающее над ним, снова упираясь в матрас около головы. Бомгю мягко проводит кончиками пальцев по вставшим бусинкам — соскам, на что Ёнджун шумно выдыхает, прикрывая глаза, пока чужие пальцы снова принимаются за дело и стягивают спортивные штаны вместе с боксерами. Член Ёнджуна немного дрогнет, оказываясь на виду, а сам парень, перенося опору на правую руку, пока свободной, окончательно стягивает мешающую одежду.       — Это довольно собственнически для человека, который не хочет встречаться со мной, — раздаётся в воздухе злобная ухмылка Ёнджуна, пока он смачивает слюной пальцы, а Бомгю стыдливо хнычет, видя, как рука исчезает между раздвинутых ног.       — Ты хочешь поговорить об этом прямо сейчас, Ёнджун? — скулит Бомгю, чувствуя, как один из пальцев входит в тугой сфинктер.       — Прямо сейчас я хочу подготовить тебя для своего члена. — Он сгребает простынь пальцами, немного сдерживая собственную грубость.       Палец входит глубже, прощупывая тонкие стенки изнутри. Бомгю выгибается, а ноги в мелкой судороге прижимаются по обе стороны тела Ёнджуна. Второй палец достаточно быстро оказывается внутри, дуэтом массируя изнутри чувствительные зоны. Громкие стоны заполняют комнату, и Бомгю хватается за чужую шею, пока рот неустанно воспроизводит похабные звуки. Ёнджун видит, в какой разрухе пребывает Бомгю лишь от стимуляции пальцами, и льнёт к приоткрытым устам, вульгарно целуя, сплетаясь языком с чужим, провоцируя новые звуки. Член Бомгю сочится естественной смазкой, паутинками опадая и покрывая впалый живот липкостью.       — Хочу трахнуть тебя, — прямо в поцелуй рычит Ёнджун, добавляя третий палец, довольствуясь рваным стоном в его губы. — Да, Бом-с, стони для меня.       — Пожа…-луйста. — Бомгю сгребает отросшие волосы на загривке Ёнджуна, немного оттягивая. — Я…- я не выдержу…       Ёнджун снова рычит, быстрым движением освобождая место под возбуждённый орган. Грубый поцелуй продолжается, пока рука надрачивает собственный налитый член, равномерно распределяя предэякулят. Головка надавливает на сжимающиеся в ритм дыхания мышцы, чувствуя пульсацию сжатого сфинктера. Ёнджун усмехается, прерывая поцелуй.       — Твоя задница так нуждается в моём члене, не так ли? — Бомгю прикрывает лицо руками, чувствуя, как головка члена поглаживает узкий вход. — Не смей закрывать лицо.       Ёнджун грубо кусает одну из рук, сильнее надавливая на сжавшийся комок. Бомгю извивается, убирая руки на его плечи, и подмахивает бёдрами, пытаясь насадить себя на член, и, наконец, быть трахнутым.       — Скажи мне, как сильно ты хочешь его. — Ёнджун поддевает сфинктер, совсем немного погружая головку члена.       — Хён, пожалуйста, — скулит Бомгю, поджимая пальцы на ногах. — Засади мне свой член, прошу тебя!       Вульгарный крик вырывается наружу, и Бомгю сразу же заливается краской, хныкая от стыда. Это то, что хотел видеть Ёнджун, ибо рывком, не жалея, входит полностью, проходя тугое кольцо мышц, после свободно погружаясь глубже и прикрывая глаза в экстазе от чужой узости. Стенки ануса плотно сжимают член, пока тело Бомгю подрагивает, а в уголках глаз собирается влага. Младший выгибается, вбирая в себя немалых размеров орган, пока тёплая рука успокаивающе скользит по узкой талии к рёбрам, царапая ногтями по выпирающим костяшкам.       — Допустим, я засадил тебе. — Ёнджун опускается к вздымающейся груди, языком проводя по затвердевшему соску, слабо посасывая ореол. С влажным звуком отстраняется, пока Бомгю ногтями впивается в кожу на плечах. — Что мне делать дальше, Бом-с?       — Трахни меня, — низкий голос шепчет своё желание, и Ёнджун противиться не в праве.       Толчки сразу же становятся резкими и грубыми, раздразняя чувствительные стенки и попадая головкой в простату. Бомгю крупно дрожит, обнимая Ёнджуна за шею в ответ обвивающей его талии мускулистой руке, придерживающей тело немного над кроватью. Простынь давно смята под пальцами Ёнджуна, но и этого мало, ибо рука ухватывается за изголовье кровати, сжимая деревянное обрамление. Толчки вытрахивают из Бомгю здравый смысл, пока он жалко скулит, крепче обнимая Ёнджуна. Скрип кровати гармонирует со шлепками бёдер и громких вскриков, но никого не волнует то, что утром коллеги явно будут недовольны сорванным сном от чужих криков: «Ёнджун, я скоро кончу!»       Ёнджун по мере приближения к оргазму не выдерживает, с любовью накрывает губы Бомгю своими, сладко выцеловывает и поглощает в себя каждый стон удовольствия, ещё грубее толкаясь в дрожащее тело. Ноги Бомгю обвивают Ёнджуна, прижимая к себе и меняя угол, доводя обоих до белых бликов перед глазами. Бомгю первый доходит до разрядки, пачкая собственный живот и сжимая внутри себя набухший член. Спустя пару толчков не выдерживает и Ёнджун, прерывая поцелуй и в последний раз полностью погружаясь в Бомгю, изливаясь прямо внутрь, нежно опуская обмякшее тело на простыни.       Бомгю не отпускает Ёнджуна, крепче обнимая и утыкаясь в ключицу. Последний удовлетворённо улыбается, аккуратно выскальзывает из пульсирующего ануса, мягко цепляя дрожащую ногу и отводя в сторону, заваливаясь на бок рядом с Бомгю. Пальцы ласково перебирают мокрые пряди на лбу, губами оставляя нежный поцелуй между капель пота.       — Теперь ты дашь мне шанс? — шепчет Ёнджун, смотря за чужими подрагивающими ресницами.       Ответа не следует, но Ёнджун обязательно узнает его на свой вопрос. Возможно, утром или после обеда — неважно. Сейчас он хочет насладиться спокойным дыханием спящего парня в собственном изгибе шеи, любовно сгребая расслабленное тело Бомгю в нежные объятия.