Пацаны не извиняются.

Валерий смотрит на Марата. На сборах. смотрит на его технику драки, на финты и приемы. На то, как морщится от боли, когда падает лицом на землю, и на то, как радуется победе. Радуется за Марата, когда он остаётся без ранений и ненавидит парней, что нанесли ему их ранее. — Сильно больно? — Нормально всë. Смотрит, когда заходит на кухню к Суворовым. Неосознанно запоминает манеру есть, любимые и не любимые блюда. Быстро отводит взгляд, чтобы не привлекать внимание, снова смотрит. — Не подавись. — И тебе не сдохнуть. Смотрит на дискотеках. На то как смеëтся, на то как подшучивает над Пальто, на то как недоумевает в ответ на флирт девушек, на то как танцует в кругу. — Пляшешь лучше любой девки. — Спасибо, наверное. Смотрит в глаза его старшего брата, когда просит остаться на ночь, ибо родители Суворовых укатили в отпуск. — А спать Марату не помешаем? — Не мелкий я, с Вами посижу. Смотрит, когда по дороге в гости Марату прилетает по шее от брата за лëгкий перегар. Смотрит, когда они сидят втроëм на диване и смотрят кассеты. Смотрит, когда под утро Володя уходит по делам, оставляя их одних. Переводит взгляд на Адидаса младшего и понимает, что глядит на него, как на девчонку. Он никогда этого не признает. Никому, и уж тем более себе. Турбо никогда этого не сделает, ни в коем случае, ни коим образом. Это настолько же стыдно, как сбегать со стрелки, которую сам забил. Но именно сейчас, глядя на то, как Маратик лежит на диване, положив ноги на колени сидячего Валеры, у него не хватает воли просто взять и уйти. В комнате никого кроме него самого и его возлюбленного. Диван кажется огромным для Марата, лежащего на нëм, будто маленькое дитя. Это всë напоминает старшему, что они ещё все подростки. Слишком молоды для такой жизни. И в этот момент он всё больше начинает вдохновляться Маратом. Он смотрит в потолок, вспоминая все драки, в которых учавствовал Марат. Вспоминая его ранения, смех и желание быть всех сильнее, выше, умнее. Где то слева послышалось сопение и Турбо понял, что пора сваливать. От греха подальше. Он встаëт, аккуратно перекладывая ноги младшего на диван, потирает затëкшие ноги. Всё таки Марат не был уж такой пушинкой, как можно было подумать, когда видишь его в первый раз. Аккуратно схватив одеяло, накрывает Марата. Присаживается на корточки и тупо смотрит. Смотрит на брови, вспоминая как мило Марат хмурится, когда злой. Смотрит на закрытые глаза, представляя их шикарный цвет. Смотрит на губы, которые никогда не сможет поцеловать. Улыбается своим же мыслям и желаниям. «Какой же я жалкий.» — проноситься в его голове. Одной рукой нежно, почти невесомо, поглаживает коротко стриженную голову. Он вообще не привык быть нежным с кем то, но рядом с Суворовым не мог иначе. Валера сам не понял как его покусанные от тревог губы коснулись его нежных и чистых. Не понял как пустил мужскую скупую, когда прислонился к шее и вдыхал природный запах. Не понял, когда осознал, что сделал и осел на пол, загрустив. — Прости меня, Марат, не пацан я. — Смотрит глазами печальными в закрытые веки напротив. — завтра попрошу, чтобы отшили и уеду далеко далеко. Даст Бог, и тебя я позабуду. Вздыхает глубоко, прячет внутри боль огромную, но продолжает. — И с девчонкой той всё у тебя получится. Подрывается с места, не в силах находиться в одной комнате с Маратом. Практически выбегает на кухню, форточку открывает и тихо-тихо скулит. Из кармана потëртых штанов пачка выпадает, как по волшебству, никто ещё ему так не помогал в сложных ситуациях. Закуривает нервно, руками дрожащими сигарету держа. И вспоминает. Вспоминает, как сам пришился, как с пацанами бухали, тачки угоняли. Мысленно прощается со всем этим, ведь не место ему, такому неправильному, в группировках находиться. Вспоминает, как только что извинялся перед Маратом, утирая капельки слëз. — Слыш, Тубро — Голос сзади заставляет вздрогнуть всем телом и выронить сигарету. — Пацаны не извиняются. И мир рухнул в момент этот, развалился на части и разбился о скалы. Дыхание останавливается и в глазах темнеет, кажется, что вот вот и помрëт Валерка. Найдя силы последние, поворачивается к источнику всех его проблем и смотрит на него. Снова смотрит, но уже взгляда влюблённого не скрывает. Руки в стороны разводит, готовиться к удару крепкому. Но вопреки его ожиданиям, вместо разбитого носа ему дарят самые крепкие и нежные объятия. — Пацанам ничего не рассказывай, сами разберёмся. — шептал Марат, вжимаясь в грудь товарищу, чувствуя сердцебиение частое. И чувствует, как его собственное сердце быстро бьётся и ладошки потеют. Чувствует, что Валера ему больше чем, друг, наставник, соучастник преступлений. Но он никогда этого не признает. Никому, и уж тем более себе.