Зимним днем

       Суровый зимний холодок прыгал по лицу. До улыбки приятный и, одновременно, обжигающий лицо до боли. Запах прекрасного времени года окружал двух императоров всюду: он шел от белоснежных деревьев, усыпанных яркими незримыми снежинками, от сугробного берега Невы, таким белоснежным и неровным, что болели глаза, от речного льда, по которому им предстояло сейчас прогуливаться. Тот был прозрачен, с белыми трещинами, которые не были опасны. Ярко-синий, с некой лазурью, но всего лишь в некоторых местах, ведь везде лежали хлопья снега, собравшиеся в кучки. Эта часть реки была пустынна, ведь находилась довольно далеко от Зимнего дворца, на территории которого обычно выходили на лед горожане. В этом месте таилась тихая сказочная зима, ставшая доступной лишь двум душам, так упорно искавшим ту самую красоту.        Встав на лед, уже в одетых коньках, Наполеон почувствовал себя свободным. Сейчас он не был императором, на плечах которого была целая Франция, он был простым человеком, свободным и абсолютно счастливым. С легкой улыбкой на губах, француз опробовал лед, прокатившись от берега на несколько метров вперед и обратно. Ледяная поверхность с приятным хрустом шумела под коньками, отдавалась прекрасной дрожью в руках и ногах, словно гипнотизировала, заполняла собой всю душу. Именно она сейчас позволила Бонапарту улыбнулся так ярко, как улыбался только в юности или при русском императоре. Нежно, радостно, а главное совершенно убивая все проблемы. В таком наилучшем расположении духа он вернулся к русскому самодержцу.        — Вижу тебе особенно нравиться такое препровождение дня, — очень нежно посмеялся Александр, сидя на берегу. Улыбка француза зацепила и его.        — Очень даже. А ты, как я вижу, присоединяться не собираешься? Просидишь здесь до вечера? — проговорил Бонапарт, как бы невзначай указывая на то, что Романов не смог с первого раза подняться на ноги. Тут же в голове его всплыл утренний разговор в котором русский император заявил, что не помнит, чтобы хоть когда то вставал на лед в коньках. Конечно, француз был очень удивлен, ведь он ни раз видел, как даже самая юная ребятня катается по льду.        — Если ты не поможешь мне встать, то пожалуй да.        В голубых глазах сверкнул радостный огонек, делая их еще ярче и синее. Александр протянул руку, облаченную в белую перчатку, хватаясь за уже вытянутую ладонь француза. И, моментально теряя равновесие, Романов облокачивается об плечо Бонапарта, дабы полностью не упасть на него. А император франции наоборот чуть расстроился, что Александр забрал у него возможность прижать его к себе.        Со стороны Романова послышался тихий смешок, смешанный с ноткой волнения. Он сам не понимает, как может быть настолько неуклюжим, что даже устоять на ногах не может. Треуголка сползла ему на лоб, отбрасывая тень на глаза, но даже так они оставались совершенно прекрасными. Нежными, до лазури голубыми, в которых даже сейчас отражались белоснежные облака. Золотистые кудрявые волосы слегка вылезли из-под треуголки, почему то превращая строго одетого императора в радостного ребенка.        Бонапарт восхищался бы им вечность, но холодный ветер напомнил ему, где они находятся. Потому он, взяв ладони Александра, осторожно стал отталкиваться ото льда, отходя от берега все дальше и дальше. Держал руки русского императора аккуратно и нежно, но в тоже время крепко и надежно, чтобы в случае падения сразу подхватить его. Но как только они отдалились от берега, ясно-голубые глаза перестали освещать его. Романов смотрел только под ноги и явно не собираясь поднимать взгляд. Не понятно было, что привлекло его внимание: то ли страх снова оказаться в неловком положении, то ли необычайно красивый лед, простиравшийся под ногами. Но чтобы то не было, Наполеону не нравилось, что все внимание русского было забрано у него. Потому он мягко взял подбородок Александра, поднимая его лицо, вновь обращая голубизну глаз его на себя.        — Mon Ange, если ты будешь все время смотреть вниз, то смысла в этой прогулке не будет, — почти промурлыкал Бонапарт, улыбаясь. И его слова действительно сработали, ведь теперь они смотрели друг на друга, полностью наслаждаясь моментом.        Спустя какое-то время Наполеон решил посмотреть, насколько вырос прогресс Романова, потому отпустил его ладони. Он видел как моментально изменился взгляд Александра, как он пытался снова ухватиться за руки француза, но тот только отпрянул назад, откатываясь на довольно далекое расстояние. Первые мгновения русский самодержец с расстояния прожигал Бонапарта взглядом, явно недовольный произошедшим. Но через секунду он выпрямился, возвращая свою императорскую грацию, и, оттолкнувшись лезвием от лазурного льда, полетел навстречу французу. Именно полетел, потому что все его движения были плавные и великолепные, как у птицы в небе. Руки держал за спиной в замке, что еще больше очаровывало француза. Умело остановился почти возле лица Бонапарта, по-лисьему сверкая глазами. Его искренняя улыбка заставила Наполеона повторить за ним.        — Да вы умелый лгун, Александр, — ухмыляясь, проговорил Бонапарт.        — Просто хотел, чтобы ты поучил меня чему-нибудь. Тем более, я действительно забыл, как по льду кататься, — ответил Романов, все еще весело сверкая глазами. Он не хотел врать, но как только увидел, как загорелись глаза француза, что бывает крайне редко, то не смог устоять. — Прокатимся, Леон?        Русский император протянул ладонь Бонапарту, словно приглашал того на танец. И тот без раздумий согласился. Взял руку Александра, забирая всю инициативу себе. Теперь он ведет их импровизированный танец, что совершенно нравиться Романову.