Touché

Во дворец Повелителя Вод никто не смеет войти без его на то разрешения. Никто и не осмелился бы, опасаясь навлечь на себя гнев одного из Опухолей. Но из любых правил всегда имеется исключение. И сейчас это исключение во всем своем великолепии стоит перед Ши Уду, лениво раскинувшимся в кресле. Пэй Мин жадно оглядывает свой подарок — дорогие шелка, тончайшие, будто сотканные из паутины, в которые облачен Повелитель Вод. Ткани прохладной рекой струятся по его фигуре, серебро вышивки отсвечивает в неверном свете ламп и свечей, золото драгоценностей украшает собранные волосы. Божество Богатства, сошедшее с картин, чтобы одарить смертных своей благосклонностью. Никто из них не произносит ни слова. Лишь взгляды, говорящие куда громче. Жесты. Прикосновения. Негласные правила, написанные незримыми чернилами по воздуху. И Пэй Мин подчиняется. Потому что, когда ты спускаешь шлюпку на воду, то начинаешь играть по ее правилам. Переходишь под ее контроль, в глубине души надеясь на благосклонность своенравной стихии. Ши Уду — горделивая стать, непокорное высокомерие. Настроение — волны прибоя, то нахлынут, яростно накрывая с головой и грозясь за собой утащить на дно морское, то с тихим шорохом отступают и ласково лижут ступни, укрывая прохладой. Один крохотный неверный шаг, и взметнется в воздух штормом, разбивая штиль и ровную гладь на клочки. Генерал отточенным движением опускается на колено подле кресла, ловит искру заинтересованности в сапфировых глазах. Ши Уду слегка поворачивает голову, сверху вниз глядя на коленопреклоненного мужчину, и стоит признаться — зрелище будоражит. Ладонь осторожно, будто проверяя границы дозволенного, подхватывает узкую лодыжку. Пальцы смыкаются вокруг кольцом, заставляя в который раз подивиться тому, насколько тот, другой, хрупок в своей изящности. Ши Уду не похож на женщину. Грубоватый разлет плеч, узкие бедра, перекатывающиеся под кожей мышцы, острые черты лица. Обычно прячущееся под слоями одежд — худощавое тело, но поджарое и вытянутое, словно у борзой. Пэй Мин чуть подается вперед, пятнышко дыхания оседает на выступающей косточке повыше щиколотки. Губами на пробу прикоснуться к бледной коже, взора внимательного не сводя. Повелитель Вод обжигает ледяным взглядом, но лед этот сталкивается с топким зноем, что плещется в других глазах. Трескается, плавится, стекает талой водой под взволнованный выдох, сорвавшийся с приоткрытых губ. Генерал мысленно торжествует — завоеванный клочок земли теперь переходит под его контроль. Он — стратег, он — завоеватель. Божество, восседающее перед ним — карта непокоренных территорий. А успех любой военной операции — терпение и выдержка. Не слыша и не видя явных возражений, Пэй Мин продолжает свое неторопливое наступление. Грубые руки воина, привыкшие держать меч, но — ласковые ладони опытного любовника. Сколько женщин сгорело от страсти в этих руках?.. Подушечки изучающе пробегаются вверх по голени, от ступни до теплого местечка под коленом, задирая легкую струящуюся ткань. За ними — губы, прослеживая тот же путь, догоняя ворох устремившихся по тонкой коже мурашек. Еще один неровный вздох слышится сверху, вызывая довольную ухмылку. Ее Ши Уду ощущает кожей, хмурится и совершенно наглым образом давит краем ступни в чужое широкое плечо. Генерал понятливо хмыкает, стирая с лица довольство, но оно продолжает плескаться в прищуренных глазах. Патокой из-под ресниц, будто полный горячего меда колодец. Примирительный поцелуй в острое колено, чтобы усмирить недовольство божества, а затем — возобновить начатое. Вместо того, чтобы сдвинуть ногу со своего плеча, Пэй Мин так же аккуратно подхватывает вторую и ставит на свое упершееся в пол колено. Тем самым как-то незаметно оказываясь между. И снова глаза в глаза, снизу вверх, испытывающе, ожидающе. Окрасивший высокие скулы румянец становится ему молчаливым ответом и разрешением продолжать. И генерал продолжает. Со всем упорством и рвением, размашисто оглаживая стройную длину ног, — это прилично вообще, мужчине иметь такие длинные ноги? — от лодыжек до укрытых шелками бедер. Губами оставляя невидимые горящие следы — прижаться к проступающей под кожей синеве вен с внутренней стороны, отсчитывая биение пульса. На макушку опускается узкая ладонь, заставив генерала на мгновение замереть. Пэй Мин смотрит вопросительно-осторожно, прижавшись губами у изгиба бедра, но тонкие пальцы ободряюще зарываются в его волосы — безмолвное разрешение. Горячим дыханием кожу обжигая, жмурясь от приятного ощущения пальцев в своих волосах, позволяя — как будто Ши Уду в самом деле нужно его дозволение, — им сдернуть заколку и распустить высокий хвост. Темные волосы волнами спадают на плечи и спину. Короткие ногти проходятся по коже головы, скребут — проскальзывающее нетерпение под звук тяжелеющего дыхания где-то над ним. Сладчайшая музыка для его ушей. Ему хочется еще. Ему хочется рывком дернуть Ши Уду на себя. Где-то, где больше свободного места и можно протащить его по простыням, чтобы безобразно длинные волосы разметались веером. Пэй Мин выдыхает носом и прикрывает глаза, чувствуя, как от возникшей в воображении картинки бросает в жар. Сам себя одергивает, щеку изнутри кусает, украдкой глядя на лицо шисюна. Никто из них не произносит ни слова. Узорчатый широкий пояс с тихим шорохом соскальзывает с чужой талии, давая возможность распахнуть верхние одежды. Пэй Мин касается губами низа живота, выдыхает ртом, и жар, проходящий сквозь ткань, опьяняет. Ши Уду непроизвольно чуть прогибается в пояснице, и генерал тут же проскальзывает ладонью в образовавшуюся щель между креслом и его спиной. Пальцы очерчивают проступающие косточки позвонков, пуская разряд удовольствия вверх. Ладонь шисюна сминает волосы Пэй Мина у корней, едва уловимо подрагивая — он на верном пути. Генералу приходится немного привстать, чтобы выгладить ладонью змеистый позвоночник, с нажимом обтрогать все выступы, пики и хребты, пересчитывая каждую косточку до самого загривка, любуясь Ши Уду, запрокинувшим голову и закусившим краешек рта. Ему хочется смять этот рот поцелуем, напористо-жарким, подобно вору украсть чужое дыхание, вдавить самодура в кресло до жалобного скрипа и вцепившихся в его плечи пальцев. Слышать, как вздохами и всхлипами рвется дыхание. О, Небеса, ему столько всего хочется сделать с этим — совершенно невозможным, — человеком, что выдержка в итоге летит к чертям. Пэй Мин сдается. — Будем считать, что сегодня выиграл ты, — раскатисто урчит в шею шисюна, а затем подхватывает его на руки и вместе со своей драгоценной ношей направляется в покои.