Двойное происшествие.

      Пред взором предстали до невозможности знакомые черты лица, но лишь на миг, ведь спустя буквально мгновение, первоначальный образ алой палитры развеялся туманом, открывая взору вид на знакомые, но одновременно с тем и малость изменившиеся на первый взгляд черты лица.       Скулы стали более ярко выражены, волосы не пестрят лагами алыми, наоборот же, лишь приобрели темные оттенки. До боли знакомые, заставляющие вспомнить другую личность, похожую на нависшего сверху чуть ли не один в один. Однако было меж ними не большое, но все же очень яркое отличие...       Глаза. Алые рубины прожигали на сквозь, словно бы знали все. Каждый секрет, каждую тайну, словно бы знают его, всю свою жизнь.       – Мы знакомы? Тут же словно бы кот с интересом склонил голову в бок, все ещё подминая под себя русого беднягу, под его недоуменный взор по пять копеек, но тут же, словно опомнившись, подорвался на ноги, протягивая руку да бы помочь подняться бедняге сбитому внезапно собственной персоной на ноги, нелепо балансируя в объемной зимней куртке, бросая в скором темпе извинения за стол неловкую ситуацию, растянувшись в неловкой улыбке, до боли глупой; но одновременно с тем, внезапно родной до сладостно страсно тянущего неизданного чувства в районе пояса. Однако же, опомнившись, помощь Уилл принимает неуверенно, поднимаясь на ноги, неловко отводя взгляд, бросив лишь незначительное:       – Это вы меня простите, видимо, я обознался...       Но неожиданно, хотел было низкорослый парнишка нагнуться вновь за предметом в помощи уборки, зовущий себя в простонародье гордо шваброй, собственную ладонь не позволяет вырвать цепкая хватка неизвестно откуда пришедшего, а вновь с толку сбивают слова, что невольно заставляют щеки залиться алым румянцем по хлеще любого помидора.       – В таком случае, может, познакомимся?       И озарила его лицо лукавая улыбка, что тут же сменилась удивлением и неловкостью, как тот обернулся украдкой к главно управляющему, что на скоростях к тому подбежал, да стал отчитывать новичка за опоздание в первый же день, и неловкое лицо его...задавит воистину, от чего тот улыбается, да усмехается в кулак, таки вырывая собственную руку даже как-то нехотя из чужой, встретившись с ним взглядом снова, как старший по чину велел провести экскурс новопришедшему, на что получил удовритворительный ответ.       И остальной день, прошел словно бы в тумане, но оставил за собой приятный осадок в виде ярких картин воспоминаний, о близости с Майклом, что напоминал о времени, когда точная его алая копия кажду ночь маячила пред взором; о забавных диалогах, комплементах, бессмысленных каламбуров....этот парень, кажется таким родным.       И даже по дороге домой, голова Байерса была полна одним лишь им. И о сегодняшнем дне, будет напоминать фотография сделанная с ним совершенно случайно, где оба обнялись с широкими, глупыми улыбками, чуть не опрокинув стеклянный прилавок с выпечкой в активной борьбе друг против друга, что ныне покоилась на обоях главно экрана Уилла, что грело душу лучше любого обогревателя в суровую зиму. . . . – Ты сегодня поздно.       Звучит непринужденно как обычно за спиной голос Майка, и Байерс смеётся, да озвучивает то, что пришел сегодня на работу весьма симпатичный, весёлый новенький, при том не заостряя на этом внимания, однако же, вовсе и не подозревает, что Уилер его, вовсе и не слушал, обратив внимание все на экран мобильного собственного друга, какой включился от пришедшего уведомления одного из системных приложений.       И в груди зародилось от чего-то мерзотное чувство, какое ощутить ныне, было в новинку.       Ревность...кажется так, верно?