Бали в Новый год

Антон волнуется. Сильно волнуется. Теребит футболку, прожигая взглядом телефон на деревянном столике. Вдалеке живая музыка, под которую хочется расслабиться и выключить мозг, куча людей, чьи тела соприкасаются при танце, разнообразные виды напитков, в том числе и алкоголь. Вечеринка в самом разгаре, друзья в самом центре движа, но его это мало волнует. Его, честно говоря, ничего сейчас не волнует, кроме одного человека. И этот человек сейчас не отвечает ни на его звонки, ни на сообщения. Что б его! Даже посты в соц.сети не постит, что на него совершенно не похоже. Устало откинувшись на плетёное кресло, Антон прикрыл глаза, отдаваясь недавним воспоминаниям. Вспомнил, как Ваш скинул в общий чат сообщение, с предложением махнуть куда-то за границу, где потеплее. Вспомнил, как радостно отреагировали на это остальные, и вот друзья уже летели в самолёте, с предвкушением ожидая посадки на Бали. Это было так непредсказуемо, так спонтанно, за несколько часов до вылета, что не удалось толком со всеми попрощаться, пожелать хороших новогодних праздников и даже привезти в офис подарки, чтобы всем раздать (вечно он делает всё в последний момент). И вот сейчас, сидя на кресле в деревянной беседке в углу территории, он жалеет. Нет, не об отдыхе — он замечательный. Наконец-то может отдохнуть от работы и съёмок (которые безусловно ему нравились, но всё должно быть в меру). Он жалеет, что не попрощался с Арсением. Вообще никак. В хаосе сборов и предновогодней суеты он совсем забыл, что в Питере его ждал человек, с которым они обещали встретить Новый год. Только после заселения в домик он вспомнил, что забыл предупредить Арса, что планы поменялись и он улетает. Схватив телефон, стал судорожно водить пальцами по экрану, прикладывая телефон к уху. «Абонент временно недоступен…». Злясь на самого себя, Антон ещё 4 дня не останавливался, пытаясь дозвониться и дописаться до Попова. Пробовал с другой сим-карты, с других телефонов. Ничего. На пятый день стал ждать, не предпринимая больше никаких попыток связаться. А смысл? Если Арсению придёт какая-то идея на ум, он обязательно её воплотит в жизнь. В этом случае идея заключалась в… А кто его знает? Это же Арсений. Встряхнув головой, Шаст открыл глаза. Надо перестать думать об этом, всё равно уже ничего не сможет сделать. Да и отдых не хочется омрачать тоскливыми и философскими мыслями. А если всё-таки получится, то испортит своим задумчивым настроением и отдых друзей, он же вроде как чистый лист. Но, как приедет обратно в Москву, сразу же разыщет Попова. Что потом? На месте разберётся. Встав, и сунув телефон в задний карман шорт, Антон спустился по ступенькам беседки, и не спеша направился в танцующую толпу. Но не успев пройти и с десяток метров, как чьи-то ладони (явно мужские) накрыли его глаза. Сердце застучало с двойной скоростью, дыхание непроизвольно задержалось, а ноги почему-то подкосились, не удерживая ровно их владельца. Пытаясь совладать с собой, отгоняя схожесть рук и ложную надежду, Антон спросил: — Серёжкинс, ты? Молчание. — Заяц? Нет ответа. — Саш, сто процентов ты. По ту сторону резко выдохнули. Теряя терпение, Шастун поднял руки, взял их в свои ладони, и убрал с лица. Нет, не может быть… Антон резко развернулся, отпустив руки, и чуть не столкнулся носами с… — Арс, — тихо выдохнул, словно боясь спугнуть. Призрак? Видение? Галлюцинация? Как это возможно? Голубые глаза напротив смотрели пытливо, выжидающе, проницательно. Попов не предпринимал никаких попыток контакта, поэтому Антон взял всё в свои руки. Буквально — порывисто обнял, уткнувшись носом в нежную кожу на шее, и вдохнул — хвоя с нотками грейпфрута. Его любимый запах одеколона. — Будет слишком клишировано, если скажу, что очень скучал? — подал голос Арсений. Руки переместились на его спину и талию и крепко сжали. — Нет, если я скажу, что тоже, — Шаст хихикнул, пуская по коже мурашки. Так забавно, что тело Арсения всё так же реагирует на действия Шастуна. Впрочем, его собственное ничем не уступает. — Прости, я совсем забыл, замотался, только по прилёту вспомнил, что не предупредил тебя, — речь стала быстрее, а голос повысился. — В самолёте уснул, не спал двое суток. Если б вспомнил, мог бы предложить поехать, хоть ты и предпочитаешь отмечать Новый год в небольшом кругу. А ещё… — Стой, стой, стой, — голос нежный и осторожный. Арс легонько взял за плечи, отодвигая Антона, чтобы заглянуть ему в извиняющиеся глаза. — Я всё понимаю. Правда. Да, немного обидно и странно получилось, ну а с кем не бывает? К тому же, ты наверняка усвоил урок? — Попов хитро подмигнул, улыбнувшись. — Ты об игноре? А говорил, что не обидчивый. Вот же ж козёл! Оба засмеялись. Арсений взял улыбчивое лицо в свои ладони и поцеловал в нос. — Мы оба виноваты и усвоили урок. — Да, согласен, — Шаст взял ладонь в свою, наклонился, и поцеловал. — А теперь, с Вашего позволения, могу ли я пригласить Вас на танец? — Не могу отказать этим притягательным глазам и обворожительной улыбке. Засмеявшись, он потянул Попова на вечеринку. Туда, где музыка, танцы, друзья и счастье. Расспросы о том, как умудрился приехать, как добрался и как его нашел будут, но утром. А сейчас важен только человек, чью руку он держит крепкими-крепкими пальцами, не желая отпускать никогда. — Кстати, на счёт твоей новой прически…