Часть 32. Злоключения Тамирру-Госси. Часть 2
26 марта 2024 г., 10:00
На следующее утро невольников разбудили очень рано – еще до рассвета. Тамирру про себя застонал.
«За что мне все это? Какое изощренное наказание! Чтоб этот мерзкий демон Малефит сдох в мучениях. Я спасусь – обязательно! Сам или же меня найдут мои собратья-боги. А потом я отомщу за мои страдания и унижения!» — думал бывший бог Света, одеваясь, умываясь и вкушая простенький завтрак из отварного зерна вместе с другими зверолюдами.
Хильд подрядил новеньких к разной работе – Цуги был среди тех, кто таскал воду, а Милло перебирал крупу и лущил ее вместе с мелким пепельно-серым котом по имени Суири. Перебирать крупу было ужасно кропотливо и скучно. У Суири получалось намного лучше. Так что, когда серого кошака ненадолго позвали помочь на разгрузке, Милло, недолго думая, пересыпал немного очищенной и вылущенной крупы из миски Суири в свою миску «для чистого», присвоив тем самым результат чужого труда. А серому подсыпал побольше своей крупы – нечищеной. Этот хитрый маневр позволил Милло завершить работу одновременно с напарником, хотя Суири трудился куда больше и тщательнее.
«Он зверолюд и привык к такому. Ему полезно работать!» — оправдал себя мысленно Госси. Ему почти не было стыдно.
«Ничего ужасного в этом нет. Вернее, из ужасного лишь то, что я в принципе должен этим заниматься!» — решил Тамирру.
После Хильд поручил Милло передать новые распоряжения трудившимся в летней кухне. Сам Госси должен был мыть полы. Но вместо этого «по рассеянности» взял на себя работу с масловращалкой. Вместо таскания тяжелых полных ведер из колодца, а потом по лестницам, возни с тряпками и грязью – белый кот устроился за полумагическим аппаратом. В аппарат следовало заливать жирное молоко и, добавляя по капельке маны, вращать ручку. В зависимости от настроек, выходили масло, сметана или сливки. Чистая и приятная работа – сидя, со всеми удобствами. Просто и аккуратно. После такой не окажешься мокрым, грязным и уставшим, как после оттирания пола.
Тамирру немного рисковал, подменяя задание. Но он верно рассчитал – старший слуга занят и не появится на летней кухне в ближайшие часы. Значит не узнает, кто и чем был занят – лишь бы работа оказалась выполнена в срок. Кошакам и в голову не придет переспрашивать – а точно ли это поручили именно мне?
Тамирру нес огромный таз нарезанного хлеба – часть обеда трудившихся в поле гоблинов. Груженная с горкой ёмкость была очень тяжелой. Госси злился все больше. Тем более, что крайние куски так и норовили упасть. Это неимоверно раздражало. Шаг, еще один, пустынная часть коридора. Милло решительно переложил с дюжину ломтей из таза в свою поясную сумку, а один торопливо сжевал.
«Этим зеленомордым и так хватит. А я вечно голодный! Пусть лучше у меня будет запас.» — объявил про себя кот.
Он донес свою ношу до амбара, где столовались гоблины и поставил на стол.
— Вроде сегодня поменьше, чем обычно… — заметил не в меру внимательный раздатчик. Он осознал, что хлеба хватит не всем.
— Сколько выдали – столько и принес. – хмуро отозвался Милло. У раздатчика все равно не было доступа на кухню – спросить он не сможет.
Второй день в господском доме.
Вытирать пыль в огромном доме было утомительно. Смотреть на богатство, которое тебе не принадлежит – очень тяжело и обидно.
«Раньше я бы счет такую обстановку жалкой и бедной.» — думал Госси, созерцая многочисленные комнаты с картинами, ажурными подсвечниками, резными столиками, дорогими вазами, мраморными каминами, светильниками тонкой работы, пушистыми мягкими коврами и пестрыми гобеленами. – «Сейчас это недоступная роскошь!»
Тряпки, метелка для пыли, специальные чистящие зелья. Тамирру подробно объяснили, как следует трудиться. Он старался, ибо понимал – за ослушание и лень ждет наказание. Кот быстро осваивал правила игры – и избегал делать то, за что мог поплатиться.
«Я поступаю верно. Я умный и предприимчивый. Я здесь по ошибке – из-за проклятия подлого демона. А прочие невольники – по справедливости! Моя задача – выжить и выбраться. Прочее не важно.» — думал Госси. Он все еще считал рабство суровым и недопустимым. Но только по отношению к нему самому – Тамирру-Госси. А также к хумансам. Доброта и забота Цуги не смягчили сердце бывшего Повелителя Света.
Скудный обед из жидкого супа давно переварился и отчаянно хотелось есть. А вот трудиться совершенно не хотелось. Милло осознавал – он устроился очень хорошо для зверолюда. Работы довольно много, но дом богатый и господа сравнительно добрые. Здесь не насилуют – госпожа живо отвадила мужа, сына и охранников от слуг. Невольников тут почти не секут – разве что за дело. Нет вредных воздействий, как в мастерских. Кормят хоть и не досыта, но три раза в день. Из разговоров прочих слуг становилось ясно – на редкость хорошие условия. Мало кому так везет.
В комнату, где убирался Тамирру, вошла зверолюдка – Линн. Она начала уборку с противоположного крыла здания и вот они встретились посередине.
— Каминную полку еще не протирал? – деловито уточнила девушка.
— Нет пока. – отозвался Милло. – Возьми на себя, пожалуйста.
Белый кот старался быть вежливым. Это приносило свои плоды – вежливому и обходительному все стараются помочь.
— Да, сейчас. – легко согласилась Линн.
В этот момент Госси, протиравший вазу на постаменте, отвлекся, совершил неловкое движение и драгоценное имущество хозяев с грохотом полетело вниз. Миг – от вазы остались лишь осколки. Линн застыла в ужасе.
— Я никому не скажу. Давай спрячем осколки. Ваз много и хватятся не сразу! – предложила кошка.
— Или поставим на постамент одну из ваз, что сейчас в шкафу. Так будет меньше бросаться в глаза. – предложил Госси.
«Хозяйка заметит. Она внимательная. Будут искать виновного. Сегодня за уборку в комнатах отвечают двое – я и Линн.» — напряженно думал Милло, ища выход. Выход почти сразу нашелся. Но девушке знать о нем было ни к чему.
— Я соберу осколки, а ты подмени вазу. – осторожно бросил Тамирру.
— Да, конечно. – кивнула Линн.
— Госпожа сообщила, что сегодня разбили ее любимую вазу. Она в гневе. – Хильд навис над Милло. Он отлично помнил, кто сегодня занимался уборкой. И решил в первую очередь поговорить с новеньким.
— Ох, я… — Тамирру изобразил смущение и внутреннюю борьбу. Он прижал мохнатые ушки к голове и закусил губу.
— Говори! – со всей строгостью наседал белка.
— Это Линн. Она попросила меня спрятать осколки. – белый кот продемонстрировал улики, от который так и не избавился, — Я не смог отказать… Было так жаль бедняжку! А потом Линн подменила вазу, чтобы происшествие заметили позднее…
Даром Хильда, как узнал Милло, был скан предметов – кто прикасался к вещи.
— Я проверю… — мрачно изрек старший слуга. Он отлучился до комнаты, где случилось происшествие. Скан все подтвердил. К постаменту прикасалась Линн. Она же взяла новую вазу из шкафа и поставила на место разбитой.
— Ясно. К тебе больше нет вопросов. Можешь продолжать работу! – сообщил Хильд.
— Я не хотел. Мне так жаль… — Милло демонстративно всхлипнул. Хотя жаль ему было лишь себя.
— Ты поступил верно, рассказав правду. Нельзя покрывать нарушения. – кивнул белка.
Тем же вечером Линн выпороли. Словам кошки о том, что Милло подставил ее никто не поверил.
Четвертый день в господском доме.
— Госпожа заметила воровство еды. Пропадают то яблоки из корзины, то несколько кусков пирога с кухни, то хлеб… — тихо вещал Хильд, обращаясь к помощнику. Беседа велась под лестницей.
— Наверняка воришка прячет все в сумке и подкроватном ящике. Устроим вечером обыск. – предложил собеседник.
Милло, в этот самый момент спешащий по лестнице с полной корзиной одежды в стирку, замер, напряженно прислушиваясь. Воришкой был он. Постоянный голод толкал белого кота на то, чтобы тайком таскать провиант. И сейчас это могло обернуться для юноши бедой. Воровство — это не разбитая ваза – не меньше ста плетей, а потом перепродажа куда-нибудь в цеха. А там условия куда хуже.
Сердце бешено колотилось от страха. Но Тамирру сообразил отступить, подождать окончания разговора и лишь потом продолжил путь в прачечную. Никто не должен был догадаться, что он все слышал.
Перед ужином Госси незаметно улучил момент и скользнул в общую спальню невольников. Здесь ночевали все зверолюды мужского пола. Кошки – в похожей комнате напротив.
Милло удостоверился сканом, что рядом никого нет и перепрятал сворованное из своей поясной сумки и подкроватного ящика в ящик Сэлми – пятнистого низкорослого кошака, обычно трудящегося на разборе трав.
Бывший бог Света рассчитал верно – обыск устроили во время ужина. Хильд, его заместитель и трое стражников тщательно обшарили и мужскую, и женскую комнаты. Сэлми, отчаянно верещащего и отрицающего свою вину, схватили, заковали и увели. Милло даже из дома слышал свист хлыста и истошные крики наказываемого. В общую комнату пестрый не вернулся – до перепродажи его заперли в подвале…
Седьмой день в господском доме.
— Сегодня день молитвы. Мы восславляем Светлого господина нашего – Великого Тамирру-Госси. – возвестила госпожа, собрав невольников.
Всем трудящимся в доме зверолюдам предстояло молиться у домашнего алтаря вместе с семьей хозяина, а гоблинам – в амбаре.
«Да-да. Молитесь мне. А я в это время тут – скребу плошки!» — негодующе думал Милло. В его душе кипели злость и раздражение.
Бывший бог прекрасно понимал, почему его отсутствие пока не ощутили в мире – Госси был трудолюбивым и предусмотрительным божеством. Он неизменно оставлял запас маны для ответа на молитвы примерно на месяц-два бесперебойной работы, а также настраивал систему на автоматический ответ по стандартным обращениям. Почти восемьдесят процентов поручений вполне могли выполнить духи. Катастрофа из-за его отсутствия не случится. В Междумирье прошли часы. Когда ситуация станет критической – Совет вышлет кого-то на замену…
Тем временем, господа и невольники прошли в алтарную. Позолота, тканевые драпировки, изящные светильники, мозаика с церковной тематикой на дальней стене, расписной сводчатый потолок, массивный алтарь, украшенный изображением солнца из полудрагоценных камней.
Милло молился весьма неистово и искренне, стараясь докричаться до своих духов. Но ответа не было – его никто не слышал. Ожидаемо и печально…
«Духам тяжело слышать молитву, если обращается не Пророк. Я смогу докричаться, только когда в мире появится новое божество… Но здесь к тому времени может минуть год. Я столько не выдержу. Да и мой приемник, вероятнее всего, не пожелает моего возвращения – скроет информацию от Совета и незаметно избавится от меня! После истории с Саардом я знаю, что есть плохие и подлые божества.» — думал белый кот. – «К чему вытаскивать меня из беды и отдавать обратно полученные миры, если можно тайно убить прежнего владельца и оставить всё себе?»
Но один важный эффект у молитвы все же был. Тамирру ощутил, что для возвращения прежней мощи должен добраться до Кристалла Силы в одном из своих крупных Храмов. Он помнил, что до Кристаллов допускали только высокопоставленных жрецов, уж точно не невольников-зверолюдов, но все равно был рад.
«Способ все вернуть есть! Главное – попасть в храм.» — решил белый кот, преисполнившись воодушевления.
Небо явно благоволило к нему, ибо после молитвы госпожа объявила: — На этой неделе было очень много нарушений. Мне даже пришлось приказать выпороть двоих слуг, хоть я милостива и не люблю жестокость. Но должно быть и поощрение – тот, кто за неделю проявит себя лучше и усерднее прочих – отправится со мной и моим мужем в Храм на большую праздничную молитву в Сидзае. В городе счастливчику — ему или ей — купят новую одежду и накормят в хорошей едальне.
Слуги принялись оживленно перешептываться.
«Победа будет за мной!» — решил Госси. – «Для меня это важнее всего! А прочие обойдутся. От моего успеха зависит благополучие многих миров.»
— Как по мне – не стоит усилий. Конкуренция слишком велика. – бросил Цуги. Он был на хорошем счету, но решил не участвовать в состязании.
— А я думаю – выбраться в город – приятно. – не согласился Милло. Он постарался не подавать виду насколько именно заинтересован.
С этого дня белый кот старался брать ту работу, выполнение которой точно увидит госпожа. Он стремился попасться ей на глаза, всеми силами проявляя старание. Рвению Милло позавидовал бы любой. Но, помимо него, вперед вырвались еще двое – кошечка Йюссэ и кот Нради.
Тамирру действовал решительно. Он знал, что Нради занимается помолом зерна для каши и, пока тот отлучился, незаметно подсыпал в готовую перемолотую продукцию острого красного перца. Нерадивый кот был строго наказан после того, как господа попробовали острую кашу. Один из конкурентов выбыл.
Йюссэ была осторожнее. Но хитрый Милло заприметил, что она безответно вздыхает по Цуги. Подбросить конкурентке записку с предложением поздней встречи на заднем дворе – якобы от ее ненаглядного черного кота, было не сложно. Дальше все шло, как по нотам.
— Господин Хильд, я так хотел улучшить состояние господских бегоний – в кадках на втором этаже. Но что бы не предпринимал – и рыхление, и особые удобрения – они не идут в рост. – притворно пожаловался Тамирру, — Вы не взглянете?!
— Хорошо. Похвальное рвение. – кивнул старший слуга. Он отправился за Милло на второй этаж. Бегонии и правда росли хорошо, но не так прекрасно, как могли бы. От размышлений о цветах, белку отвлек белый силуэт, мелькнувший за окном – на заднем дворе. В этот час слугам было запрещено покидать дом. Тем не менее какая-то кошка явно оказалась снаружи.
«Йюссэ нарушает дисциплину!» — мрачно отметил про себя Хильд.
Милло, верно подгадавший время, мысленно потер руки. Сработало. Девушка уничтожила записку с приглашением на встречу сразу после получения – на белого кота ничто не укажет. Минус еще одна конкурентка.
Вызваться убраться в господских покоях, самолично отнести госпоже вечерний чай со сладостями, своевременные улыбки, учтивые поклоны и комплименты кому нужно. И вот уже хитрый и пронырливый Госси оказался на самом хорошем счету.
— Ты отлично постарался, Милло, и завтра поедешь с нами в город. – объявила госпожа в конце недели.
— Огромная честь для меня. – поклонился Тамирру, сияя как начищенная монетка. – Рад служить вам!
Госси оказался еще на шаг ближе к желанной цели. Утром вместо работы белый кот был облачен в чистое одеяние и занял место на полу в господском экипаже – у ног пышно разодетых по торжественному случаю хозяев. Транспорт, запряженный четверкой лошадей, пустился в путь, унося бывшего бога Света все ближе к его Храму.
