Лекарь

В тот день меня переселили из палаты в каюту с личным санузлом и даже предоставили сменную одежду. Не казённую форму, а обычную пару брюк, несколько рубашек и обувь. На удивление всё оказалось моего размера и выглядело совершенно новым. Весь вечер я просидел в каюте, даже не думая куда-то пойти. Мой смартфон сеть уже не ловил, но там был десяток игр и несколько фильмов, которые я ещё не успел посмотреть. Нет, я не хладнокровный пофигист, которому наплевать на свою судьбу. Просто давно, ещё в детстве, я понял, что любая истерика закончится нудными разговорами с психологом. Но если в школе это было просто неприятно, то последние лет пять стало просто опасно. Неестественно ярко выражающего свои эмоции человека могли признать психически неустойчивым и назначить опекуна. Который имел право принимать за подопечного любые решения. В том числе и на добровольную эвтаназию. Я видел таких, кто, узнав о квоте для своих близких, кричал и проклинал всех на свете. Бил витрины магазинов и поджигал машины. Потом за ними приезжали врачи, и эти люди домой больше не возвращались. Кто-то говорил, что они проходят лечение, но я точно знал, что это не так. Потому что однажды это случилось на моих глазах. Я тогда работал на утилизации тел после эвтаназии. Их нам привозили на каталках. Тела следовало раздеть, убрать всё лишнее и провести сканирование. Если внутри были протезы или импланты, то, вместе со снимком, их следовало отправить в анатомичку на извлечение. А если нет, то можно было грузить в контейнеры для ферментации. В тот день нам привезли партию из детского центра реабилитации, и одна из сотрудниц сорвалась. Она плакала навзрыд и никак не хотела приступать к работе. Сначала мы пытались успокоить её сами, но минут через десять появился врач. Он вколол ей успокоительное, убедил взять выходной и отправиться домой. Говорил, что ей надо отдохнуть и подумать о смене работы. А ещё через неделю я загрузил её тело на ленту конвейера. Конечно же, мы её узнали, и скоро сотрудники обсуждали сплетню о том, что она так и не смогла справиться с депрессией. И, признав свою жизнь лишенной смысла, предпочла легко покинуть этот мир. Многие об этом говорили убеждённо, но были и такие, кто просто соглашался, отводя взгляд в сторону. Вот поэтому я сейчас и сидел в своей каюте. Не бросался на дверь или на сопровождающих меня военных. Не кричал, не пинал мебель и послушно делал, что мне говорили. Это было не равнодушие и не хладнокровие. Это был инстинкт самосохранения. Когда время на моих часах перевалило за полночь, я принял душ и лёг спать. А утром меня пригласили на завтрак. Да, прямо так мне и сказал разбудивший меня военный. Что мне следует уже встать и привести себя в порядок, потому что через полчаса меня ждут на завтраке. Проводили меня в ту же самую кают-компанию, где я был вчера. Правда, сейчас людей здесь было гораздо больше. Несколько столов стояли с полной сервировкой, а кое-где официанты уже убирали посуду. Я занял указанное место и вскоре вновь увидел знакомые лица. — Доброе утро, лар Габриэл, — улыбнулся мне Калли. — Как ваше настроение? — Бывало хуже, — честно признался я. — Тогда давайте начнём утро со знакомства. Вчера я этого делать не планировал, потому что был уверен, что наше с вами общение не затянется. Но в свете полученной информации ситуация изменилась. Все присутствующие за столом вас знают, поэтому я буду знакомить вас. Итак, высший герцог Магды лар Наэрин Таириллан, линкор уровня плюс восемь, капитан нашего корабля, — указал Калли на того, кого вчера называл «Нару». — Дальше герцог Магды второй ступени лар Берг Ариалан, линкор уровня минус восемь. Его супруга, герцогиня Магды второй ступени нида Ринала Ариалан, офицер дальней связи уровня плюс семь. Ну и, конечно же, я, единственный и неповторимый офицер взаимодействия лан Рей Калли! «Единственный и неповторимый» — это не титул, это моё самомнение! — Однозначно! — фыркнула на слова о самомнении герцогиня. Вот не сказал бы, что она была страшная. Герцогиня имела хоть и крупные, но правильные черты лица. Её можно было даже назвать симпатичной, если бы к этому лицу не прилагалась мужеподобная фигура перекачанного бодибилдера. Особенно забавно смотрелось на контрасте с её мужем. Который хоть и был довольно высок, но сложение имел худощавое. Да к тому же был младше своей жены как минимум лет на десять. Всё это я отметил буквально за пару секунд, потому что меня заинтересовало совсем другое. — Рей Калли? А дальше? — А дальше ничего нет! — довольно рассмеялся он. — Простите, но логика и здравый смысл мне подсказывают, что дальше должно быть обязательно. Я не очень хорошо разбираюсь в воинских званиях, но всё же знаю, что любой офицер на корабле младше капитана. А вы, лан Рей, не похожи на подчинённого. — О, Мать-Вселенная! — картинно простонал Рей. — Лар Габриэл, урок этикета номер один! Перед уменьшительным именем приставки лан или лар не ставятся. Потому что сокращение имени — это априори фамильярность. И с приставкой такое выглядит смешно, как человек в пиджаке, галстуке и в трусах. Официальная форма — приставка и фамилия, полуофициальная — приставка и полное имя. Неофициальная и дружеское обращение — полное имя или фамилия и сокращение имени. То есть лар Габриэл — это нормально, а лар Габи — нет. — Но вы представились как «Рей Калли», и я решил, что это полное имя. — Видите ли, лар Габриэл, в каждом правиле есть свои исключения. Если имя короткое и похоже на сокращённую форму, то приставка тоже не ставится. Как у Берга. — Значит, обращаться правильнее будет по фамилии? — Или по титулу и фамилии, исходя из формы общения и иерархии. — Ты сдохнешь, Калли! — фыркнул муж герцогини. — Лар Габриэл, слушайте и запоминайте! Герцог Таириллан, герцог Ариалан, герцогиня Ариалан и лан Калли! — Ладно, со знакомством разобрались, теперь давайте перейдём к более насущным вопросам. Вы, лар Габриэл, высокоуровневый лекарь, и сейчас встал вопрос о том, кто возьмёт за вас ответственность. — Я совершеннолетний и могу сам за себя отвечать, — как можно спокойнее произнёс я, буквально содрогнувшись внутри. Слово «опека» вызывало во мне только одну ассоциацию — недееспособность как приговор. — Не можете, — покачал головой Калли. — Вы совершенно не знаете реалий империи и аристократического кодекса. Но вы лекарь, к тому же необученный. Вы можете не только лечить людей, но и калечить, совершенно этого не осознавая. Лар Сартан прожил так долго, потому что вы хотели, чтобы он жил. И ваш дар отзывался на это. Как у младенца, который ещё не осознаёт, для чего ему нужны конечности, но если что-то хочет взять — тянет руки, а не ноги. Но вы также можете на кого-то смертельно обидеться, и у человека начнутся проблемы со здоровьем. Вот только каждое действие лара оставляет свой след, уникальный, как отпечаток пальцев. И очень скоро ваше воздействие будет обнаружено. Ну а дальше встанет вопрос: кому предъявлять претензии. — Вы лекарь, лар Габриэл, а лекари в империи стоят на отдельном уровне иерархии. За них всегда несёт ответственность одна из фамилий, чьему уровню они соответствуют. За четвёрки-шестёрки отвечают графы, за семёрки-девятки — герцоги. А вас надо учить всему, и не просто учить, а вкладывать вам в голову знания. Абсолютно все, начиная с истории и географии, продолжая этикетом и заканчивая, собственно, обучением лекарской магии. То есть вы будете обходиться герцогству в год во столько же, во сколько обходится содержание линкора. И, будь вы лояльны империи, это было бы удачное вложение. Вот только вы, лар Габриэл, кот в мешке, — закончил герцог. — А можно эту магию как-нибудь убрать? — спросил я. — Тогда за меня никому отвечать не нужно будет. Я просто уеду на Магду и устроюсь на работу. — Теоретически можно, — кивнул Калли. — Но это будет просто кощунством. Лекари такого уровня невероятная редкость. В любом случае мы сейчас с вами летим на Арию. Вы долгое время были рядом с ларом Сартаном, и он признал вас своим наследником. Проведём церемонию погребения, обсудим ваш вопрос с Далиентарами и только потом будем принимать решение. А пока возьмите вот это, — протянул мне Калли тонкий браслет. — Что это? — Коммуникатор. Или, как его коротко называют, комм. Средство связи, общения и доступ в сеть. Наденьте. Я просунул руку в гибкий браслет, и он тут же сжался, плотно обхватывая запястье. — Интерфейс интуитивно прост, — наклонился ко мне Калли. — Одно касание — и разворачивается главный экран. Экран действительно появился. Не физический, а похожий на голограмму. — Его можно растянуть. Больше, меньше, как вам угодно. Насколько у вас хватит размаха рук. На нём иконки: связь, сеть, банкинг, личное дело. Если хотите оплатить покупку, выбираете банк, подносите ценник к экрану и подтверждаете оплату. Номера связи нужно первоначально забивать самому, дальше они сохраняются. Сеть — это новости, сплетни и другие материалы. Профайл личного дела является официальным документом. Удалить или изменить его невозможно. Он хранится в императорской канцелярии, а у вас только ссылка на него. Понятно? — Да, почти как в смартфоне. — Тогда изучайте, лар Габриэл. А нам уже принесли завтрак. За едой разговоры сами собой смолкли. Лары перебрасывались короткими фразами, а я думал. И мысли мои приходили к одному: я угодил из огня да в полымя! В империи, может, и жили такие же люди, но всё остальное тут было чужое, незнакомое. Не такого фасона одежда, не такая еда… В этот момент на моих зубах что-то скрипнуло, и я зашипел, почувствовав, что сломал зуб. — Лар Габриэл, что случилось? — Тут что-то твёрдое, — растерянно произнёс я, глядя на белковый кусок. — Что-то? — зычным басом рассмеялась герцогиня. — Там кости, это же крыло! — Чьё крыло? — не понял я. — Куриное! И только тут я сообразил, что ем часть птицы. Живой птицы. То есть уже не живой, но она точно летала, раз у неё были крылья. — Извините, я не сразу понял, — сказал я, откладывая крыло в сторону. — Вы не едите мяса, лар Габриэл? — Ем, белковое. — Белковое? — удивилась герцогиня. — Как в десантном пайке? Ту дрянь, что может годами лежать и не портиться? — Возможно, — кивнул я. — Просто настоящих животных у нас давно не едят. — А почему? — спросил Калли. — По закону нельзя. Это преступление, жестокое обращение. — У нас можно, — фыркнул герцог. — Так что ешьте спокойно, но с костями осторожнее. — Лан Калли, можно вопрос? — под конец завтрака решился я удовлетворить любопытство и выбрал именно Калли, потому что разговаривал со мной в основном он. — Когда господин Адер, то есть лар Сартан, умер, к нам в палату заходил очень необычный человек с чёрными глазами. Совсем чёрными, без белка. Кто он был такой? — Один из членов императорской семьи. Ар-Раэйлин, супруг моего любовника. — Супруг вашего любовника? — уточнил я. — Верно. Надеюсь, вам известно значение всех трёх слов? — Значение — да, а вот сочетание…