Лекарь

После отбытия лара Андари и ние Шаланэ из резиденции Эшатторов я почувствовал себя немного растерянным. Разговор с Калли поставил крест на быстром урегулировании проблемы с меткой, но у меня всё ещё оставалась надежда на герцога Далиентара, поэтому я планировал вернуться на Арию. Вот только понятия не имел, когда это произойдёт. И вообще, мне показалось, что этот вопрос волновал только меня одного. Эшатторы постепенно возвращались к своей привычной жизни, а лара Эдина наслаждалась негаданным отпуском. Рари с головой ушел в сеть. Он нырял туда в любую свободную минуту: просыпался утром и, прежде чем одеться, проверял новости; разворачивал экран, когда мы прогуливались по городу, летели на флаере или сидели в кафе... Даже вечером, развалившись на моей кровати, он до последнего продолжал листать электронные страницы. — Поделись, что тебя так интересует, Рари? — Сплетни, Габриэл. Кучи, кучи, кучи аристократических сплетен, — улыбнулся Риани, перекатился на живот и подпёр ладонью подбородок. — Между прочим, я для нашего будущего стараюсь. — И как нам это может помочь? — спросил я, скользнув пальцами по тонкому шелку сорочки, сквозь который ощущался жар упругого тела. Рари хоть и выглядел подростком, но на самом деле таковым вовсе не являлся. В нём не было угловатости, присущей юности, но и округлых женственных форм тоже не наблюдалось. Мне не раз приходилось убеждаться, что под шелковистой молочного цвета кожей скрывались сильные литые мышцы. Временами мне даже казалось, что в плане физической выносливости он легко даст мне фору. — Опыт и любопытство дают результаты, — загадочно улыбнулся Рари. — Мне нужно ещё минут десять. А ты пока почитай вот это… — Рари ткнул в меню пересылки, и на мой комм свалился десяток файлов. — Только внимательно почитай, Габриэл. А я потом спрошу у тебя, что ты понял! Рари вернулся к своему экрану, а я открыл то, что он мне только что прислал. Это была не какая-то систематизированная информация, а куча вырезок и скринов из самых разных источников. Ну что ж, пора мне познакомиться с интересами моего жениха. Насчёт десяти минут Рари, конечно, погорячился. Прошло не менее получаса, прежде чем он свернул свой экран и пытливо взглянул на меня. За это время я успел раз пять перечитать присланный мне материал и даже попытался предугадать его вопросы. — Что скажешь, Габриэл? — Насколько я понял, в этой подборке речь идёт о Наэрине Таириллане, том самом герцоге, на корабле которого мы прилетели с Магды. Только упор делается не на день сегодняшний, а на его прошлое. — Верно. Заметил что-нибудь интересное? — У него поменялась фамилия. — Да, но любопытно не только это. Герцогство Салиандар — одно из самых мощных на сегодняшний день. У них одних больше линкоров, чем у всех остальных, вместе взятых. Но тут есть один нюанс. Они практически все семёрки. Даже на шестёрку провалы есть. О чём это говорит? — прищурился Рари и, не дождавшись моего ответа, продолжил: — Они вырождаются, как и многие другие. В империи девятка — это уже что-то фантастическое, хотя ещё пару сотен лет назад рождение ребенка с таким уровнем силы было вполне реально. Так вот, нынешний герцог Салиандар сам семёрка. Он получил титул только благодаря подходящей супруге и покровительству Ар-Ниэрлинэ. У него три сына, из которых двое — семёрки и один — шестёрка. А всё потому, что давно замечено — дети чаще наследуют уровень отца, чем матери. Примерно в соотношении семьдесят на тридцать. Что делает герцог? В попытке сохранить титул для своей семьи он подбирает сыновьям более сильных жен. Он делает упор на генетическое разнообразие, привлекая девиц из самых неожиданных родов и линий. И вот, наконец, после нескольких неудач рождается лар Наэрин. Уже в три года у него фиксируют стабильную восьмёрку, после чего его сразу же назначают наследником. А дальше все силы герцогства бросаются на его воспитание. К слову, весьма удачно. Уже к своему совершеннолетию Наэрин фактически был сложившимся герцогом. А позже, после присоединения Магды к империи, его назначают четвёртым высшим. Закономерно? — Думаю, вполне, — ответил я, не до конца понимая, куда клонит Рари. — Да. Вот только два вопроса. Первый: почему, не вступая в брак, он меняет фамилию? Второй: как, при таких прекрасных исходниках, он умудрился впасть в немилость императора? — Да мало ли?.. — пожал я плечами. — Вообще-то, эту задачку я тебе дал, чтобы выяснить, насколько тебе непонятны внутренние взаимоотношения ларов, — вздохнул Риани. — Потому что для всех остальных ответ очевиден. У лара Наэрина есть сын, Арманд, девятка, что превосходит все мыслимые возможности Салиандаров, и о матери которого не известно ничего. И тут не надо обладать великими аналитическими способностями, чтобы соотнести этот факт с новой фамилией и понять, что его мать не кто иная, как Ан-Таисси. Но вот чтобы, зацепившись за этот прозрачный факт, дойти мыслями до кое-чего другого, нужен именно такой гениальный аналитик, как я! Ну же, Габриэл, скажи, что я великолепен! — Ты просто неподражаем, Рари! А в чём? — У меня родилась догадка о том, как стало возможно твоё рождение! — Поделишься мыслями? — Завтра, Габриэл, — томно потянулся Риани. — Мне всё равно придётся затронуть эту тему с твоим отцом. Вот тогда я и раскрою карты. А сегодня мне хочется совершенно другого! По большому счёту я не испытывал особого желания копаться в том, каким образом появился на свет. Может быть, для ларов империи это и имело большое значение, но я пока не настолько впитал психологию здешнего общества. Поэтому без зазрения совести отбросил в сторону зачатки любопытства, тем более меня так откровенно провоцировали. В этом томном предвкушении Риани я увидел гораздо больше, чем он мог себе представить. После того сложного разговора с Калли меня то и дело посещала мысль, что Рари решит разорвать наши отношения. Не сможет, не примет, не выдержит сложности моего положения. Особенно в свете того, что последние дни сеть его интересовала больше, чем я. Подумать только, я и сам не заметил, как за этот месяц он стал мне нужен как воздух. Его взгляд, улыбка, прикосновения… В них не было ни капли жеманности, так присущей однополым парам на Ивере. Рари был совершенно естественен и в строгом костюме родовых цветов, и в короткой юбке, которую он любил носить на пляже, и в длинной развевающейся накидке, чем-то похожей на бесформенное платье. Что бы ни надел Риани, на нём всё смотрелось гармонично. Не было желания потереть от отвращения глаза, как это иногда случалось на Ивере при виде бородатого татуированного амбала в коротком блестящем топе, шортах и на каблуках. Он был как редкий драгоценный камень, и я с каждым днём всё больше боялся, что моя «оправа» придётся ему не по душе. И вот сейчас этот страх таял под горящим предвкушением взглядом. Он не сдался, не отступил и нашел что-то очень любопытное. Пусть я не совсем понимал, что именно, зато видел, что сейчас ему, преисполненному внутренней эйфорией, нужны были мои восхищение, одобрение и поддержка. Мои, а не чьи-то ещё… — Я подожду, Рари, — прошептал я, навалившись на него сверху. — Но если ты мне и завтра не расскажешь, что придумал, то придётся тебя привязать к кровати и долго-долго выпытывать все твои тайны! Стащив с Риани шелковую сорочку, я чувствительно прикусил его зубами за загривок. Прошелся поцелуями по спине и легко, едва касаясь, скользнул языком по пояснице. Рари вздрогнул, будто его тело прошиб электрический разряд. Да, я знал эту его слабость. От такой ласки он выгибался так, будто хотел одновременно противоположного: чтобы я прекратил немедленно и чтобы не прекращал его дразнить никогда. Я завёл руки под его бёдра в попытке расстегнуть ремень брюк, но тут Риани решил по-своему. В одну секунду вся одежда, что была на нём, просто исчезла, открывая моему взору совершенное тело. — Ты так разоришься на гардеробе, — хмыкнул я, чуть прикусив подставленные ягодицы. — Должны же лары как-то поощрять производство, — фыркнул Риани, плавно поднимаясь на колени. Откинув голову мне на плечо, Риани провокационно потёрся задом. А меня и не надо было долго упрашивать. Помогая себе рукой, я подвёл головку ко входу и осторожно надавил, медленно протискиваясь внутрь. Хоть я и не большой знаток, но всё же элементарных знаний анатомии мне хватило, чтобы понять, что ние всё-таки имеют физиологические отличия от мужчин. И одним из таких, помимо наличия естественной смазки, была повышенная эластичность мышц, что позволяло не тратить время на долгую подготовку. И всё же в первые минуты я пытался быть крайне осторожным. Вот только Рари имел на этот счёт совершенно другие мысли. Обхватив меня руками за шею, он решительно подался бёдрами назад. С его губ сорвался тихий протяжный выдох, а глаза затянуло поволокой. — Ну же, Габриэл! Я сегодня заслужил награду и не хочу ничего делать сам! — Как скажешь, котёнок, — легко согласился я и отпустил свои инстинкты на волю.