Найти новых себя

      На сегодняшнего клиента Нанду смотрел, будто в зеркало, хотя это была молодая женщина с длинными темными волосами. Она рассказывала историю своей жизни, а Нанду с трудом пытался оставаться беспристрастным. Это было не так просто, слишком уж происходящее ассоциировалось с ним и Сесеу, который после провального заседания все чаще закрывался от Нанду и просил оставить его в одиночестве. При этом беспричинная ревность никуда не исчезла, а напротив, разрослась до тревожных масштабов. В последний раз Сесеу почти устроил скандал из-за Луиса, который всего лишь подвез Нанду до дома. Смягчился он лишь в тот момент, когда Нанду сказал, что с ними были еще две их одногруппницы. Поморщившись и отбросив ненужные мысли, Нанду обратился в слух.              — Помимо алкогольной зависимости, в моей жизни есть еще одна проблема. Муж контролирует меня и ревнует к каждому столбу. С одной стороны, я его понимаю — пока я употребляла алкоголь, я ходила на вечеринки, знакомилась там с разными парнями, проводила с ними ночи. Муж — это сын друзей семьи, с ним я сошлась во время исцеления. Сейчас я в трезвости два года, работаю парикмахером, но ему постоянно кажется, что я могу развязаться и броситься во все тяжкие. Он звонит мне во время работы, и из-за этого мною недовольны клиентки. Бывает, иду к подругам, говорю, что не буду пить алкоголь, но он и в такие моменты названивает. Думает, что я либо пью, либо общаюсь с мужчинами.       — Как думаете, почему он такой ревнивый? — Нанду попытался отогнать мысли о том, что вопрос касается и его отношений с Сесеу. — Просто поделитесь предположениями.       — Он слышал от своих и моих родителей о том, как я напивалась до бессознательного состояния, как приводила парней, таких же зависимых и потерянных, — с болью в голосе проговорила женщина. — И он думает, что я всегда была такой… неразборчивой, а это неправда. Вспомнила еще один момент. У меня появились друзья из анонимных алкоголиков, да, среди них есть мужчины, и он думает, что я запросто могу влюбиться в кого-то из них, либо сорваться вместе с этим человеком. Он не хочет, чтобы я ходила на собрания АА, но мне они так помогают!       — Все это выглядит очень тревожно, — проговорил Нанду. — Вас не тянет на алкоголь из-за такого контроля? — спросил он и тут же осознал, в какие моменты его тянуло на виски. Именно в те моменты, когда Сесеу ревновал его и неоправданно контролировал. Нанду стало мерзко за себя. «Сесеу ведь не виноват в том, что бывает таким ревнивцем, это просто небольшой недостаток», — уговаривал себя Нанду, не слишком веря в это.       — Тянет, — честно ответила клиентка. — Бывало, я даже хотела специально выпить, чтобы его подозрения оказались не напрасными, и мы поругались. Сложно сосредоточиться на исцелении, когда любимый человек не доверяет мне. А ведь обещал, что будет поддерживать меня во всем.       — А в остальном как складываются ваши отношения? — уточнил Нанду. — Я спрашиваю это, чтобы лучше разобраться в ситуации. Развестись с мужем или нет — только ваше решение, и я поддержу вас в любом случае, — его голос еле заметно дрогнул, ведь расставание с Сесеу, хоть и выглядело в последнее время вероятным, пугало Нанду.       — Я чувствую, что он меня любит, — ответила женщина. — Мы понимаем друг друга с полуслова, он поддержал меня, когда я сказала, что хочу работать, пусть его денег хватает на обеспечение семьи. Он с уважением относится к моим родителям, и в целом не против, чтобы я общалась с подругами, разрешает приводить их домой. Эти вспышки ревности возникают иногда, как будто на пустом месте. Я никогда не давала ему повода, синьор Гимараеш. Мне хотелось бы попросить совета, что мне делать? Я не знаю, чувствую себя будто в западне, — клиентка выглядела отчаявшейся, и Нанду вспомнил, что в некоторых случаях психолог может давать рекомендации. Недавно они обсуждали этот вопрос на занятиях по этике. Клиент сам должен решить, следовать им или нет.       — Я и не считаю, что вы давали повод, — произнес Нанду. — Ревность может быть беспочвенной. Я бы порекомендовал поговорить с вашим мужем, а также понаблюдать, насколько тягостно вам выслушивать его претензии. Если это будет невыносимо, то лучше, конечно, расставаться и искать источники поддержки в родителях или подругах. Я вижу, что у вас с ними хорошие отношения, да и в принципе вижу в вас неординарную и сильную личность, — на этом клиентка кивнула и смущенно улыбнулась. — Давайте подведем итог, с чем уходите?       — Мне понравилась мысль о том, что мне есть, где искать поддержку, — немного подумав, ответила женщина. — Про развод — я и правда не могу решиться, но если все будет продолжаться также, подумаю о расставании. Я столько времени держалась без алкоголя, не хочу развязываться, иначе все будет зря. Спасибо, синьор Гимараеш, благодаря вам я начинаю верить, что не сорвусь в случае развода.       — Нанду! — окликнул Луис, стоило ему только покинуть кабинет синьора Виктора, выслушав некоторые напутствия. Опытный психотерапевт справедливо заметил, что Нанду принимает близко к сердцу истории клиентов, посоветовал быть более беспристрастным, но отметил его потенциал. Поймав себя на мысли, что синьор Виктор поднял ему настроение, Нанду остановился и вопросительно посмотрел на приятеля. — Сегодня пятница, хочешь пойти с нами в бар? Буду не только я, но и некоторые ребята из нашей группы. Пойдем, тебе там понравится.       — Не знаю, Луис, — пожал плечами Нанду, отворачиваясь и опуская голову вниз, будто пол представлял собой нечто более интересное, чем обычный линолеум. — Меня и так мучает совесть из-за того, что я выпиваю. А в туалетах баров я видел такое, что наркоману в ремиссии не стоит наблюдать.       — Но ты же необязательно можешь пить, тем более, я знал наркоманов, которые позволяли себе немного алкоголя, будучи в ремиссии, — Луис говорил с таким запалом и уверенностью, что Нанду усомнился в собственной стратегии поведения и подумал, что на наркотики точно не сорвется, да и алкоголь ему не нужен. А Луис тем временем применил последний аргумент. — Нанду, ребята, с которыми я общаюсь в группе, хотят узнать тебя получше. Обещаю, они не будут разговаривать с тобой о наркотиках, даже если знают об этом, — и улыбнулся так широко и светло, что настроение Нанду сразу поднялось. Его улыбка напоминала ту, которая в последнее время исчезла с лица Сесеу. Действительно, почему бы и не пообщаться с ребятами из группы? Он не должен их сторониться, тем более в глубине души хотелось узнать их получше. Да и дома его ждала не лучшая атмосфера: напряженно молчащий и неспособный открыться ему Сесеу, с которым они уже давно не занимались любовью и не разговаривали о разных отвлеченных вещах. Нанду беспокоила его недоверчивость и скрытность, а также собственное бессилие.       — Пожалуй, я согласен, только пить не буду, — улыбнулся в ответ Нанду. Они шли недолго, непринужденно разговаривая о разных вещах. Район Лапа, где находилась клиника, поражал сочетанием современных многоэтажных новостроек и старых домов в классическом стиле. Были там и узкие тенистые улицы, застроенные шумными барами и клубами, куда уже постепенно стекались люди, жаждущие танцев или приятного отдыха. Бар, который интересовал Луиса, находился среди остальных подобных заведений. Внутри было довольно уютно: стены, обшитые деревом, терракотовые диваны и плетеные стулья с кучей подушек, приглушенный теплый свет. За столом на большую компанию Нанду и Луиса ждали уже восемь человек, их одногруппники. Нанду уселся на свободное место в центре стола рядом с Луисом, заказал лимонад и влился в разговор. Парни и девушки, которые показались ему приятными людьми, задавали вопросы о музыке и планах на будущее, не интересуясь, однако, его наркотическим прошлым, и Нанду спокойно отвечал на все из них. Удивительно, что без алкоголя ему было комфортно общаться, пока не раздался звонок на мобильный. Сесеу, кто бы сомневался! Нанду ответил, зажимая второе ухо ладонью, чтобы не мешала музыка в баре:       — Да, Сесеу, я пошел с ребятами в бар. Буду недолго, алкоголь не пью. Что значит «почему не предупредил»? Сегодня пятница, в прошлую или позапрошлую пятницу я также ходил с друзьями на пляж, и ты не бросался в меня претензиями. Все будет в порядке, не волнуйся. Давай, до вечера.       — Нанду, ты сам не свой. У тебя опять проблемы с Силвиу? — спросил Луис, будто почуяв неладное. При этом его рука оказалась на спине Нанду и коснулась так нежно, что вызвала странное тепло и ни капли неловкости или раздражения. Возможно, в других обстоятельствах Нанду смог бы встречаться с Луисом, если бы не любил только одного Сесеу.       — Его зовут Сесеу, странно, что ты не можешь запомнить, — спокойным голосом возразил Нанду. — Да, он проиграл то дело, и теперь закрывается от меня. Видимо, я ему нужен только для того, чтобы звонить и предъявлять претензии. А я ведь пытаюсь помочь, даже не стал трогать его, когда он попросил, — Нанду резко замер, глядя на чей-то запотевший бокал с золотистой жидкостью и белой пенной шапкой и чувствуя хмельно-солодовый вкус на языке. Именно пиво нравилось Нанду больше всего, когда он только начинал интересоваться запретным. Сначала полбутылки, разделенные с Сесеу, затем одна, две, три… марихуана, кокаин, изредка психоделические наркотики… Нет, пить сегодня он точно не должен, да и за прошлые разы мучила совесть. Не хотелось подводить Сесеу, которому наверняка нужен кто-то рядом, несмотря на то, что он закрывается. Нанду захотелось поскорее вернуться домой и хотя бы просто побыть рядом. Пообещав, что еще увидится с одногруппниками, Нанду поспешил домой, однако там его ждала привычная атмосфера подавленности и молчания.

***

      Сесеу сидел в офисе, пытаясь закончить отчет о деле Режининьи, однако тревожные мысли кружили над ним подобно черным птицам из глубины тропических лесов. С окончания заседания прошло уже больше недели, но ему было тяжело справиться с досадой и разочарованием от себя и проигранного дела. Столько было надежд, и они моментально разбились о вердикт «виновна, приговаривается к десяти годам тюрьмы»! Сесеу вдруг вспомнил, как отказался от одного проигрышного дела, но состояние аффекта в случае Режининьи было легко доказать. Что же теперь будет? Неужели слава о Сесеу Вальверде как о никчемном адвокате пойдет по всему Рио?       — Все сидишь над отчетом? — спросил Роберто, заходя в офис с газетой. «Он молодец, недавно выиграл дело, тоже связанное с наркоманами», — грустно подумал Сесеу, только кивнув в ответ.       — Сесеу, тебе нужно развеяться, у тебя же много времени до сдачи отчета, — попытался поддержать его Роберто. — Знаешь, сколько проигранных было у нас всех? Да и ты должен был уже привыкнуть.       — У вас проигранные дела были действительно сложные, — с досадой проговорил Сесеу. — Ты говоришь прямо как Нанду, хорошо, хоть он понял, что меня нужно оставить в покое в такие моменты. Со мной все будет хорошо, правда. Хочу забыть дело да Косты, как страшный сон, — высказавшись, Сесеу уткнулся в бумаги и в экран монитора, однако беспокойный разум тут же захватили иные мысли. Нанду… За эти пять дней отношения между ними охладились. Как бы Сесеу ни хотелось, чтобы все стало по-прежнему, он боялся показать свою слабость и неспособность быть устойчивым под влиянием обстоятельств, поэтому не просил поддержки у Нанду, а продолжал замыкаться в себе. Однако легче не становилось, а ревность продолжала наносить хлесткие удары по сердцу. И было неясно, к кому он ревновал Нанду — к Режининье или к Луису, к прежней жизни в наркотическом дурмане или к новой и возможной, в которой для Сесеу не было места.       — Сесеу, — выдернул его Роберто из тягостных мыслей. — Посмотри сюда, кажется, я догадываюсь, почему ты проиграл дело…       — Что? — Сесеу выхватил из рук коллеги газету и увидел занимающую целый разворот статью под названием «Самозащита для здорового общества». Автор указан не был, но посреди текста красовались две иллюстрации — фотографии из зала суда. На одной был изображен прокурор Гильерме Абреу, очевидно, произносящий финальную речь, на второй — Режининья и Сесеу, оба какие-то разочарованные. Сесеу углубился в текст, постепенно осознавая, что скрывалось за его проигрышем.       «Все мы знаем, что в муниципальных школах сейчас проходит антинаркотическая кампания, направленная на осведомление молодого поколения о вреде химических веществ и их последствиях. Уроки проводят волонтеры, бывшие наркоманы, врачи и сотрудники полиции, которые не раз задерживали наркоманов. Одним из таких полицейских был синьор Гильерме Абреу, недавно ставший прокурором. Ранее он регулярно проводил такие уроки в школах района Лапа. Важная для общества тема наркомании накрыла полицейского, недавно ставшего прокурором, в ходе дела, во время которого он выступал обвинителем наркоманки, двадцатисемилетней Режины да Косты», — дальше кратко рассказывалось о преступлении Режининьи и о похожих случаях из недавней судебной практики. Эти абзацы Сесеу пропустил и продолжил читать дальше. Неизвестный журналист нахваливал прокурора на все лады: «В полицию поступает настолько много сообщений о преступлениях, совершенных наркоманами, что они теряются и забываются. Синьор Абреу скрупулезно собрал все события, происходящие с подсудимой на протяжении ее десятилетнего стажа наркозависимости, чтобы выставить их в качестве отягчающих обстоятельств». «Впечатляет то, как прокурор изящно вписал в заключительную речь судебный прецедент, схожий с делом да Косты. Благодаря этому он смог убедить восьмерых присяжных в виновности подсудимой». «Синьор Абреу показал, что от наркоманов страдают даже такие, как они». Пока Сесеу читал эти хвалебные оды, его начало подташнивать, будто от огромного количества сахара.       А вот конец статьи уже представлял интерес, потому что журналист говорил о самом Сесеу. «Напоследок хочется сказать об адвокате, синьоре Маурисио Вальверде. Ему двадцать пять лет, он является выпускником Федерального университета Рио-де-Жанейро, но отчего-то не продолжил работать в любой крупной компании. Он выбрал небольшую развивающуюся фирму, которая предлагает адвокатские услуги наркозависимым людям, и, как удалось выяснить, неслучайно. Близкий к нашей газете источник сообщил, что на заседании присутствовали приятели синьора Вальверде, которые являются наркоманами в ремиссии. Удалось выяснить, что они близко общались и с подсудимой. Неоднозначно и прошлое молодого адвоката: все тот же источник сообщил, что в юности он проводил много времени на вечеринках и употреблял марихуану, а также кокаин. Конечно, это можно считать ошибкой типичного представителя золотой молодежи, но разве может человек, сам некогда пробовавший наркотики и неспособный оттолкнуть ненадежных друзей, быть объективным к наркоманам? Стоит отметить, что линия защиты синьора Вальверде была довольно субъективной по отношению к подсудимой. «Она наркоманка, но порядочный человек», — гласило каждое слово в его финальной речи и в показаниях найденных им свидетелей. Синьор Вальверде настаивал, что да Коста действовала в состоянии аффекта, а также превысила допустимые пределы самообороны. Довольно банальные аргументы для того, чтобы оправдать наркозависимого. Однако адвокат не может гарантировать того, что реабилитация исправит его подзащитную, и следующим ее преступлением не окажется умышленное убийство. Таким образом, мы видим, что неблагонадежный адвокат защищает наркоманку, общается с людьми, прошедшими через зависимость и в любой момент способными развязаться. Тем самым он потворствует распространению наркомании в нашем обществе, за здоровье которого борются такие, как синьор Абреу. Способен ли адвокат Вальверде пойти по кривой дорожке? Вопрос остается риторическим».       — Надо же, показательный процесс, часть пиар-кампании! — воскликнул Сесеу, с яростью швырнув газету в стену. Роберто посмотрел на него с недоумением: он не ожидал такого от обычно сдержанного и жизнерадостного парня. А Сесеу продолжил сокрушаться. — Я мог бы догадаться, когда узнал о том, что заседание открытое. Теперь люди, не знакомые с делом, вряд ли будут брать у меня консультации. Как ловко этот писака вознес на пьедестал никчемного Абреу! Да еще и про меня раскопал информацию, которая вообще никак не относится к делу да Косты. Мне не следовало браться за него вообще.       — Сесеу, если бы я или Даниэлла взялись за это дело, мы бы тоже проиграли, — справедливо заметил Роберто. — Ты просто оказался не в том месте и не в то время. А статья… о ней поговорят, но вскоре забудут. Сейчас газеты постепенно вытесняет интернет.       — Но для меня это дело было очень важным, я хотел показать, что наркоманам нужно лечение. Я знаю об этом не понаслышке, — Сесеу почувствовал, как в горле начал ворочаться ледяной комок. — Мой… друг, Нанду — он встречался с этой девушкой, пока тоже был в зависимости. Мне кажется, он может сорваться, если вдруг увидит эту статью. Кстати, я хочу почитать про тот прецедент, который упомянул прокурор. Про него писали в интернете?       — Да, это резонансное дело, про него много где писали, — недоуменно протянул Роберто. В этот же момент зазвонил его мобильный, и он просиял, выходя в коридор. — Да, Телминья, привет! У меня все хорошо, сегодня в силе, — на это Сесеу удивился. Сестра не говорила ему о том, что общается с Роберто, хотя, возможно, это какая-то другая Телминья. Решив, что разберется в этом позже, Сесеу углубился в чтение. В одной из статей он нашел краткую биографию преступницы Сильвии Боржес, которую посадили на максимальный для женщин срок за многочисленные нападения на людей и, наконец, умышленное убийство. Сесеу узнал, что сорокалетняя рецидивистка принимала наркотики более двадцати лет, попадала несколько раз в реабилитационные центры, но сбегала оттуда, в том числе и при участии подельников.       Блуждая глазами между статьей в газете и материалами о преступнице на экране монитора, Сесеу чувствовал, будто черные птицы тревоги становятся все крупнее, предвещая настоящую бурю. Однако в сознании постепенно зрели два убеждения. Во-первых, Сесеу укреплялся во мнении, что попадание в тюрьму за убийство было вопросом времени для Режининьи. Слишком много было общего у нее и преступницы из Сан-Паулу: побеги из клиник, мелкие правонарушения, нападения на людей и тщетные попытки завязать. Даже горящими и болезненными взглядами они были похожи между собой. Если бы Раул Сантору умер, Сесеу не взялся бы за дело Режининьи точно, даже зная то, что она защищалась и действовала в состоянии аффекта.       Во-вторых, Сесеу чувствовал, как его идеалистический автопортрет — справедливого адвоката, бросающего спасательный круг наркоманам и потерянным людям из низших слоев общества, — распадается на осколки. Он не думал, что помогать им окажется так непросто. «Зачем я резко решил сменить сферу деятельности и заняться уголовным правом? — спрашивал Сесеу себя. — Я мог бы остаться работать с отцом, а после подумать об открытии собственной конторы, заниматься важным для общества авторским правом». Да потому, что влюбился в Нанду и позволил ему ответить взаимностью! — таким был ответ. Неужели Сесеу придется выбирать между любовью к Нанду и борьбой за справедливость и жизнью, которую он вел до влюбленности?

***

      Нанду готовился к приходу Сесеу с того момента, как пришел домой после занятий и прочитал статью «Самозащита для здорового общества». Ему казалось, что именно эта статья, которую Нанду считал проявлением самого черного пиара, примирит их. Будто заведенный, он прокручивал в голове слова поддержки и утешения, а руки в это время на автомате нарезали, чистили, помешивали. Вкусный ужин должен поднять настроение Сесеу, думал Нанду, в глубине души, однако, ощущая надвигающуюся бурю, как в его любимом стихотворении.       — Ты видел эту статью в утренней газете? — Сесеу, не здороваясь, быстрым шагом прошел в комнату. Было видно, что он взвинчен и обозлен, — Нанду, нам надо поговорить. Ты по-прежнему уверен, что хочешь помогать наркоманам? — увидев вопросительный взгляд возлюбленного, Сесеу поспешил пояснить. — То есть, ты не усомнился в Режининье во время суда? Мне кажется, она снова бы сбежала из реабилитационного центра или стала бы игнорировать лечение, какие-нибудь занятия. А представь, что бы произошло, если бы какой-нибудь твой пациент не захотел бы лечиться, или вовсе сбежал?       — Я по-прежнему хочу работать в клинике для наркозависимых, а в идеале — открыть собственную, — без тени сомнения заявил Нанду. Его порадовало, что Сесеу заговорил с ним. Все лучше, чем напряженное молчание. — Вот только окрепну слегка, закончу учебу. А что делать с такими пациентами… не знаю, я пока даже не думал. Наверное, дал бы им понять, что исцеление нужно только им, и больше никому. Я могу дать только пищу для размышлений, возможно, советы, если меня попросят. А почему ты спрашиваешь, Сесеу?       — Ты про Режининью мне скажи, — как-то нетерпеливо потребовал Сесеу, и это насторожило Нанду. — Сколько побегов из реабилитационных центров у нее было? Хочет ли она вообще лечиться?       — Она заговаривала о лечении даже в те моменты, когда я этого не хотел, — проговорил Нанду, закусив губы и отвернувшись. В голове пронеслись воспоминания о Режининье, о тех моментах, когда она была собой. Не вечно смеющейся отвязной наркоманкой, а одинокой, никому не нужной, потерянной девочкой. Нанду будто перенесся в прошлое, когда Режининья судорожно пыталась позвонить домой из его квартиры, но там не брали трубку. «Я не могу так больше, я боюсь умереть», — забытый голос девушки звенел в ушах, а Нанду видел себя, мечущегося по этой же квартире в поисках того, что можно было бы продать. Он даже не попытался помочь «подруге». Вспомнилась и прогретая брусчатка на улицах Росиньи, где Нанду однажды сидел под кайфом: состояние эйфории окрыляло, подбрасывало в воздух и уносило куда-то далеко, где не было слышно Режининьи. На ее предложения завязать Нанду лишь отвечал, чтобы она не ломала ему кайф. Это еще больше встряхнуло Нанду и придало ему мрачной уверенности в том, что он обязательно будет работать с наркоманами. — Сесеу, пусть я действительно не хотел бросать и замечать, насколько мне было плохо под наркотиками, сейчас я не хочу к этому возвращаться. А вот помогать таким же потерянным и больным людям, как я, Мэл и Режининья, я хочу. Ты знаешь, синьор Виктор открывает собственную клинику и ищет партнеров по бизнесу. Было бы здорово, если бы он предложил мне место.       — Да, Режининья говорила, что ты никогда особо не хотел бросать наркотики и тебя напугал только тюремный срок, — Сесеу будто не заметил последних фраз. — Мне все больше кажется, что ее обещания завязать — это только слова.       — Я признаю, что меня действительно напугал возможный тюремный срок, но я быстро втянулся в реабилитацию. Считаю, что у Режининьи тоже должен быть шанс на исцеление, — закончил мысль Нанду и все же попытался воззвать к разуму. — Сесеу, ты сейчас злишься из-за статьи, и я тебя понимаю. Это, действительно, тяжелый удар. Но ты же понимаешь, что о ней вскоре все забудут, а твои способности никуда не денутся? Да и кампания эта скоро пройдет…       — Я все понимаю, а вот ты, похоже, не особо, — огрызнулся Сесеу. — Как будто ты не читал абзацы обо мне. И не перебивай, я должен договорить. Они откуда-то узнали, что я принимал наркотики, нарыли информацию о тебе и Мэл, и это еще больше загнало меня в безвыходное положение. Кто в здравом уме захочет обращаться ко мне после этой статьи? Кому нужен адвокат, связанный с наркотиками и наркоманами? Возможно, моя репутация и правда восстановится в скором времени, но дело не только в ней. Ты хочешь связать свое будущее с зависимыми, но я честен перед собой. Я не способен защищать и требовать реабилитации для тех людей, которые сами этого не хотят. Возможно, мне следовало работать с компаниями, с надежными клиентами, а не тратить время на пропащих людей. Такие, как Режининья, вряд ли вернутся к трезвой жизни…       — То есть, ты считаешь всех наркоманов одинаково безнадежными и недостойными обычной жизни? Значит, и меня тоже? — спросил Нанду, уже обозленный. На него обрушилось осознание того, что Сесеу все это время пытался порвать с ним. Сесеу, который много раз до этого рубил с плеча, отказываясь от карьерных перспектив, славы любимца и любителя девушек, наконец, от собственной семьи, оказался бессильным перед какой-то статьей, пусть и разгромной, но не значащей ничего в мире, где подобные материалы выходили постоянно. Если все сказанные ранее слова Нанду еще мог как-то оправдать, то сейчас они казались ему предательством от Сесеу.       — Нет, я не это имел в виду, — только и смог ответить Сесеу, хотя уже не был ни в чем уверен. Не был уверен он и в том, сохранятся ли их отношения с Нанду после этого разговора.       — Знаешь, ты можешь не отвечать на эти вопросы, я и так все вижу, — Нанду не обратил внимания на то, что Сесеу попытался оправдаться. — Ты гордился мной, когда я впервые выказал желание помогать наркоманам, ты сам решил работать на донну Даниэллу, зная, чем занимается ее контора. И я тоже гордился тобой, даже в тот момент, когда ты проиграл дело Режининьи. А ты в это время не доверял мне, думал, что я сорвусь или изменю тебе. К сожалению, несколько раз я и правда выпивал алкоголь, потому что… да неважно! Я вовремя останавливался, ведь мне хотелось доказать, что я иду по пути исцеления. А вот с тобой мне не по пути, потому что ты предаешь не только меня, но и себя.       — Подожди, но ведь ты… нет, ты не мог развязаться! — в голосе Сесеу промелькнуло разочарование, плохо скрываемое истеричными нотками. Предчувствия не обманули, и он уже не мог остановиться. — Режининья мне многое рассказала о тебе, и оказалось, я не зря боялся твоего срыва. Я пытался увидеть в наркоманах сильных людей, но, боюсь, это невозможно. Сегодня ты выпиваешь, а что завтра? Окажется, что я и ревновал тебя не напрасно?       — Убирайся из моей квартиры! — лицо Нанду налилось яростью, по щекам пошли красные пятна. Казалось, он весь превратился в сгусток молний, сверкающих во время бури. Нанду не заметил, как схватил какую-то вазу со стеллажа и швырнул ее в сторону Сесеу, отрезвил его лишь громоподобный звон осколков. Уже успокоившись, он произнес. — Сесеу, тебе лучше уйти. Я не хочу жить с человеком, который презирает таких, как я, а значит, и меня тоже. А я-то думал, мы вместе будем помогать зависимым! Я не желаю тебя видеть, собирай вещи и уходи.       Хлопнув дверью, Нанду закрылся в комнате матери, а Сесеу, такой же красный от бешенства, остался в гостиной. На него снова обрушилось ощущение прострации, как в день оглашения приговора Режининье. Черные буревестники злости, заполнившие собой все пространство, шумно хлопали крыльями и заглушали все здравые мысли, а Сесеу неаккуратно складывал одежду и другие вещи в чемоданы, шел с ними до машины, а после — гнал свой «Фиат» сквозь огни улиц. Очнулся Сесеу лишь возле собственного дома, увидев знакомый светлый «Форд» и сидящих в нем Телминью и Роберто. Телма же, беззаботно болтавшая с новым другом, сразу заподозрила неладное, поэтому, обняв Роберто и попрощавшись с ним, поспешно вышла из машины навстречу.       — Сесеу, что произошло? — спросила Телминья, подбегая к брату и уже догадываясь, почему он приехал. Сесеу же, еле сдерживая слезы, только проговорил:       — Все кончено, — и заключил сестру в объятие, чувствуя, как она поглаживает его по спине. Единственный близкий человек, который примет Сесеу любым. Куда идти, если родители откажутся от него, думал Сесеу, поднимаясь на лифте в квартиру. Телминья открыла дверь, и в коридоре ее уже ждал отец, очевидно, пришедший чуть раньше.       — Телминья, привет, ты тоже была не дома? Подожди, а что здесь делает Сесеу? — обеспокоенный тон Тавиньо мигом сменился на гневный. В коридор выбежала Лидьяне, в глазах которой, однако, промелькнула радость. Да, женщина скучала по сыну, но Сесеу было как будто бы все равно. Помимо злости и пустоты, его начало настигать отчаяние и еще какое-то чувство, природу которого он не мог определить. Слишком уж много было этих чувств.       — Папа, мама, я порвал с ним. Хочу вернуться к прежней жизни, — устало проговорил Сесеу. В тот же миг Тавиньо закрыл дверь за его спиной и показал жестом, что сын может проходить в комнату. Сесеу вернулся домой, даже не ощущая, что понемногу теряет себя, казалось бы, недавно обретенного.