Махарадж на Рождество

***

      Рождество — странная пора. По крайней мере, для меня.       Может, потому что праздник считается семейным. А если семьи как таковой нет, то и праздника не выходит. Конечно, после смерти бабушки Индиры у меня остался Киран, но в этом году он впервые захотел встретить этот день с друзьями. Я не стала перечить — знаю, как для него это важно.       Ну а какие-то другие отношения я так и не завела. Несмотря на то, сколько времени минуло с событий в Калькутте, не проходило ни дня, чтобы я не вспоминала того, с кем прочно была переплетена моя судьба.       Корила ли я себя за то, что мы, по стечению обстоятельств, оказались по разную сторону баррикад?       Нет. Мое решение даже сейчас осталось неизменным.       Было ли мне больно от того, что мы расстались с моим махараджем?       Да. И с каждым днем душа болела лишь сильнее.       Именно эти чувства к Амриту никак не давали мне двигаться дальше. Даже возвращение в Лондон никак не способствовало тому, чтобы забыть его и то, что между нами было. И я все еще ощущала эту связь между нами. Только теперь она натянулась в груди и обросла колючими шипами, будто проволока. Она неустанно напоминала о том, что мы с ним должны быть рядом. Хотя, наверное, мне просто хотелось так думать. Я слишком ясно помнила это отражение предательства, блеснувшее в его глазах, что знала, — Амрит никогда и ни за что не простит меня за содеянное.       На этот раз я почти что настроилась продержать магазин открытым все праздники, а само Рождество провести в гордом одиночестве, но все мои планы неожиданно нарушили Киллиан и Лима. Они, после длительных уговоров, настояли на том, чтобы я обязательно приехала к ним. Можно подумать, чувствовали, что я не в самом хорошем расположении духа. Я как могла пыталась отвертеться, но все было бесполезно — они все-таки уговорили меня погрузить заготовленные подарки в машину и отправиться к ним.       Путь предстоял не близкий. После свадьбы и рождения очаровательных рыжих — все в мать — близнецов они приняли решение перебраться в английскую глубинку, где Киллиан нашел менее напряженную работу, а Лима обрела возможность спокойно присматривать за детьми.       Так в канун Рождества я и оказалась на пригородной трассе вдали от лондонских улиц. Я внимательно следила за указателями, боясь пропустить нужный поворот. Рассматривать надписи становилось все сложнее — снег падал стеной вот уже третий день подряд и не собирался утихать. Метель лишь усиливалась, чем заметно затрудняла мне путь.       — Ненавижу Рождество, — призналась я себе наконец.       Если бы не оно, я бы точно сидела у себя дома, а не ехала черти пойми куда. По радио как раз заиграл какой-то очередной приторный рождественский мотив, и я со злостью переключила волну.       Наконец я, включив поворотник, свернула на искомую дорогу. Кишащее автомобилями шоссе осталось позади, а передо мной раскинулась запустелая заснеженная тропа.       Начинало темнеть. В окружении склонившихся деревьев становилось немного не по себе.       — Осталось немного, — напомнила я себе, чтобы успокоиться.       Я несколько раз вздохнула. Глубоко и тяжело.       — Все нормально. Все хорошо.       Я крепче сжала руль, убеждая себя, что мне ничего не грозит. Но я ощутила, как против воли знакомо сдавило виски, а взгляд постепенно начал мутнеть.       — Нет, нет, только не сейчас, — взмолилась я.       Я никому не рассказывала об этом, но Кали так и не оставила меня. Я все еще чувствовала частицу ее безумной сущности в себе. И в такие моменты, когда мир погружался в темноту, а меня одолевали вспышки беспокойства, она особенно любила напоминать о себе. И кажется, она решила вновь почтить меня своим присутствием.       Я попыталась выбросить ее из головы. Как и раньше напомнила себе, что все это — лишь игра воспаленного воображения. На какое-то время это помогло. Машина продолжала двигаться ровно, подчиняясь моим указаниям. Виски перестали пульсировать, и мне показалось, что опасность миновала. Но тут, потеряв волну, противно зашипело радио, и я отвлеклась на приборную панель. А когда вернула взгляд к дороге, с ужасом обнаружила, что та была уже не пуста.       Прямо у меня на пути теперь стояло нечто. Бледный расплывчатый силуэт — не то человека, не то зверя. Поддавшись инстинкту, я вывернула руль, чтобы объехать неожиданное препятствие, что мне почти удалось. Но из-за слишком резкого маневра с управлением мне справиться не удалось. Машину начало заносить. Я попыталась экстренно затормозить и вывернуть руль до предела, только было уже поздно — в следующую же секунду автомобиль погряз в кювете. Выпрыгнувшая подушка безопасности с силой вжала меня в сидение, а сзади попадали плохо закрепленные коробки с подарками.       — Этого еще не хватало.       Я обернулась, чтобы рассмотреть причину аварии, но того, что стояло на дороге, уже нигде не было. Да и, по правде говоря, я не знала, было ли там что-то на самом деле. Не удивилась бы, если бы и тот силуэт являлся очередным происком богини.       Кое-как справившись с подушкой, я расстегнула ремень безопасности. Первым делом я попыталась выбраться из машины, но дверь рядом со мной не поддалась — оказалась полностью засыпана снегом. Едва не запаниковав, я бросилась к другой двери, но и там меня ждала неудача. Та же картина ждала меня и с задними. Пришлось столкнуться с неизбежным — я оказалась заперта в собственной машине.       Не представляя, что делать дальше, я так и сидела, судорожно перебирая в голове варианты. Но через несколько минут меня ждал весьма неприятный сюрприз — печка, издав предсмертный рев, прекратила работать. Не понимая, что могло произойти, я попыталась покрутить настройки, но почти сразу вслед за ней заглох и двигатель. Видимо, пробило радиатор. Теперь я осталась не просто запертой в машине. Я осталась в запертой неотапливаемой машине. Еще и посреди абсолютного ничего.       Страх начал сдавливать горло. Теперь единственное, что мне оставалось, это ожидать помощи со стороны и надеяться, что Кали не вернется ко мне в момент отчаянной слабости.

***

      Не знаю, сколько времени прошло. Меня уже лихорадило от холода, но мимо никто так и не проехал. Согреться никак не выходило — теплая одежда осталась в багажнике, до которого я не могла добраться, а горелки или чего-то подобного у меня с собой и подавно не имелось.       Знобило все сильней. Зубы громко и больно стучали друг от друга. Но пронизывал меня не только холод. Леденящее дыхание Кали оседало на спине и дробью расходилось по венам. Собственное сознание постепенно уплывало за пределы небытия, предоставляя ей право завладеть моим телом и моей душой. Я боролась, пыталась бороться изо всех сил, но преимущество было не на моей стороне.       — Только не спи, — уговаривала себя я. Или не я… — Тебе нельзя спать.       Я переносилась мыслями туда, где больше всего хотела находиться. К моему махараджу. Теперь он сидел рядом. Я почти отчетливо видела его лицо — с дерзкой полуулыбкой и прищуренными глазами, полными безмерной любви и пронизывающей страстью. Красивый, до невозможности красивый.       Я бережно убрала прядь смольных волос с его смуглого лба.       — Держись, моя махарани.       Удивительно. Я почти забыла тембр его голоса.       Я припала с поцелуем к его фантомным губам, мгновенно ощутив пробежавший в крови жар.       Я прижалась к нему ближе, даря новый, наполненный тоской поцелуй. Он обхватил меня за бедра, устраивая на себе. Злобное шипение за спиной, которого я до этого не замечала, растворилось вдалеке. Его губы оставили затяжной поцелуй на шее. Все тело вытянулось в дугу, когда его зубы сперва нежно зажали, а затем оттянули тонкую кожу. Я беспомощно застонала — он всегда обладал подобной властью надо мной. Я задрожала, но вовсе не от холода, а от желания.       — Я скучала по тебе. Невозможно скучала.       — И я скучаю по тебе. Невыносимо.       Я позволила его рукам свободно исследовать мое тело. Его призрачная близость согревала. Мы снова были вместе. Снова наслаждались любовью друг к другу. Снова он обладал мной, и снова с губ срывалось только его имя.       — Амрит… Амрит… Амрит…       Громкий стон. Его хриплое дыхание и очередной затяжной поцелуй.       Я не желала, не могла отпустить его. Потому вынуждала его двигаться отрывистее, жестче. Широко разводила бедра, позволяя ему проникать глубже. Если таковой становилась наша последняя майтхуна, то она должна была стать самой прекрасной из всех.       — Скоро все закончится, — зашептал он мне на ухо. — Только продержись еще немного.       Но как я могла держаться, когда со мной был он? Я сама увеличила темп. Позволила нашим языкам новую порцию взаимной ласки. Мы двигались быстро, в унисон, благодаря чему пик возбуждения подкрался незаметно и поймал меня в свои сети. Я задрожала, переполненная сладкой негой, и упала в его объятия.       — Держись, держись… — шептал он, но я уже почти не слышала его. — Амала…       — Мой махарадж…       — Амала. Амала!       — Ты мне нужен, — призналась я, не желая замечать прорезавшегося в голосе беспокойства.       — И ты нужна мне. Всегда была нужна….       Я хотела раствориться в нем, навсегда запечатлеть себя в этом мгновении.       — Амала, приди же в себя, пожалуйста.       Что-то показалось мне странным. Неправильным?        Он вдруг встряхнул меня, а я от неожиданности распахнула глаза. Разгоряченную кожу обдало порывом ледяного ветра. Я не сразу разобралась, что происходит.       — Слава богу, ты жива. Я уж не знал, что и думать.       — Киллиан?..       Реальность медленно начала восстанавливаться. Я все еще находилась в своей машине. Рядом со мной суетился Киллиан. Он был настолько бледен, что почти сливался со снежным полотном, а в его серых, как растаявший сугроб, глазах застыла печать беспокойства.       — Давай, я помогу тебе выбраться. — Он подал мне руку.       Не спрашивая ни о чем, Киллиан поспешно усадил меня в свою машину, предусмотрительно включив обогреватель на максимум. Затем перетащил все вещи, включая подарки, и занял водительское сидение. Машина тронулась.       — Спасибо, что приехал. Как ты узнал?       — Лима беспокоилась, что тебя долго нет. Попросила поехать тебе навстречу. Твою мать, как же я ей за это благодарен.       Похоже на Лиму. Даже в Сочельник думает о других.       Уже через пару минут мы оказались в черте городка — я не доехала до него всего пары миль. Но что-то не давало мне покоя. Воспоминания — обрывочные, отчего-то отдающие горечью, — пытались прорваться через дымку памяти.       — Господи, как ты только там не закоченела.       Я машинально дотронулась ладонью до щек. Теплые… Печка в автомобиле работала как не в себя. Взглянула на себя в зеркале заднего вида. Взгляд случайно зацепился за шею. Сбитая с толку, я ослабила узел вязаного шарфа, изучая ее внимательней. Темный след. Синяк или кровоподтек?.. Но откуда ему было там взяться?..       И тогда все вернулось. Его касания. Его поцелуи. Мои фантазии о нем.       Или не фантазии?       Будь это лишь фантазией, этого следа никогда бы не было. Да и кто знает, была ли вообще я.       — Он спас меня, — пришло осознание.       — Что? — покосился в мою сторону Киллиан.       — Я не смогу встретить это Рождество с вами. Пожалуйста, извинись за меня перед Лимой и передай ей спасибо. Но сейчас я должна ехать.       — Куда? Амала, ты с ума сошла? Тебе надо к доктору, а потом…       — Я не сошла с ума. Не сошла благодаря ему. — Мне не было никакого дела до того, что Киллиан вряд ли улавливал логику моих мыслей. Главное, что я знала, что должна делать. — Значит, он все еще любит меня. И я должна его увидеть.

***

      Киллиан невозможно долго упирался, но в конечном итоге все же помог мне найти такси в этом захолустье. Водитель не горел желанием везти меня в аэропорт, но, получив щедрые чаевые, смилостивился.       В рекордные сроки мы добрались до терминала. Я почти неслась к стойкам. Буквально все в Хитроу было украшено к празднику — пестрые гирлянды под высокими потолками, тут и там стояли пушистые ели. Людей в аэропорту было немерено — многие летели к близким, кто-то — на отдых. А я была там, чтобы наконец встретиться с человеком, которого любила все эти годы. И сегодня…       — Все билеты проданы, мисс.       У меня рухнуло сердце.       — Ближайший рейс в Калькутту через неделю.       Но это так долго. Мне необходимо было увидеть Амрита как можно скорее.       — Простите, ничем не могу помочь, мисс.       — Хорошо. Через неделю так через неделю.       Я, сжимая в руках билет, обреченно отступила. Наверное, я надеялась на рождественское чудо, но его не случилось. Судьба решила, что с меня достаточно одного — того, что я пережила эти несколько часов в машине.       — А еще говорят, что в Англии отличный сервис.       Ехидное замечание приковало меня к месту. Я медленно оторвала взгляд от пола, уже зная, кого увижу перед собой.       Оказалось непривычным видеть Амрита в теплой верхней одежде, а не в легких летящих тканях шервани. Но даже в таком, новом для себя амплуа, он смотрелся безукоризненно. Впрочем, иного от него невозможно было ожидать.       — Как ты…       Хотелось думать, что пропасти в несколько потерянных лет между нами не существовало. Будто это снова были прежние мы.       — Случайно оказался в этих краях, — лениво ответил он, а затем, почти сквозь зубы, добавил: — И теперь не могу отсюда выбраться.       Мне хотелось улыбаться. Такой чужой в этом мире, но настолько родной для меня.       — Ты ехал ко мне, — остановила его я. — Скажи, что это так.       Он мог начать юлить, дразнить меня, но вместо этого тихо произнес:       — Я почувствовал, что тебе грозит опасность.       Я не стала слушать дальше. Просто бросилась ему в объятия, которые он с готовностью распахнул только для меня. Мои слезы от долгожданной встречи перемешались с россыпью наших поцелуев. Почти угасшая связь между нами вспыхнула ярким заревом огней и восстала из пепла, подобно легендарной птице-феникс. И мы оба с головой погрузились в это ощущение, которого нам так не доставало.       — Больше никогда не оставляй меня, — велела я, не желая отпускать его даже на миг.       — И не собирался.       И в одно мгновение Хитроу превратился для нас в островок земного рая. И уже ничто и никто — даже сама всемогущая Кали — не могло этого изменить.