В Новом году...

      Машины играли свою ужасную симфонию, на улицах во всю светили новогодние украшения, от частоты которых уже воротило, через каждый прилавок играла раздражающая предновогодняя музыка на всевозможных языках, а пушистый снег таял, стоило ему опуститься на оледеневшие руки и замерзшие щеки, покрытые алым пунцом.       Если вы спросите у него, почему же все это так выводит из себя, не дает насладиться волшебством праздника, то Альберу не ответит. У него нет истории про то, как в Новый Год произошло что-то ужасающее, он никого не терял в это время, даже не из-за того, что в его доме этот праздник будто проходит мимо, нет, его каждый год справляют. Весьма весело. Он не ответит даже сам себе на этот вопрос. Вопрос до ужаса сложен.       Может, в какой-то момент Кроссман просто перестал получать радость от подарков, от суеты, от бесячих песен, от огромного фуршета, от очередей в магазинах, даже от снега.       А были времена, когда только ради снега он и жил. Только чтобы ловить снежинки ртом, по-детски смеясь и отряхая красные холодные варежки с красивой вышивкой серебряной нитью, которые он благополучно потерял где-то в собственном доме. Чистый снег сиял под светом солнечных лучей, и это было лучшей картиной, а сейчас… Он не может даже увидеть этот нетронутый сугроб, везде грязь, снегоуборочные машины исправно убирают всë, даже только что упавшие снежинки, не оставляя им и шанса создать чарующий вид.       Холодно. После часа на морозе Альберу оглядывается по сторонам, выискивая, где меньше всего украшений, и замирает, взглядом натыкаясь на абсолютно неукрашенное кафе на противоположной стороне дороги.       Там теплый свет, будто сейчас летний согревающий вечер, коричневое здание выглядит настолько уютным, что Альберу не чувствует, как туда идет, просто притягивается, будто безвольная кукла, которую дëргают за ниточки, заставляя идти в нужное направление, но Альберу сам этого хочет. Сам желает, сам идет, не отрывая взгляд. Его туда тянет, утягивает теми нитями.       Даже звоночка над дверью нет. Альберу заходит в тишину, на фоне играет ненавязчивый джаз, не новогодний. Обычный. Словно сейчас не преддверие Нового года, а обычный день. Как давно ему не хватало такого.       За прилавком появляется высокий мужчина, оглядывающий Альберу и чуть улыбающийся, чтобы выглядеть добродушнее. Черная рубашка закатана до локтя, у него много давних шрамов на запястьях, видимо, много дрался, черные глаза не интересуются клиентом, а Альберу отчего-то чувствует себя здесь лучше, чем дома.       — Здравствуйте.       Здесь хорошо. Тепло. Так по-домашнему. И людей нет. Почему здесь пусто, для Кроссмана остается загадкой. Он еще раз обводит взглядом просторное помещение с безцветковыми растениями на стенах. Кактусы в оранжевых горшочках на столиках выглядят безумно мило, их шипы кажутся мягкими, пушистыми, неспособными причинить боль. Их хочется погладить, прижать к щеке. Удивительно, Альберу никогда не замечал в себе любовь к кактусам, да и вообще к растениям.       Мужчина смотрит на него спокойно, ни давя, ни требуя скорейшего заказа. Длинные черные волосы завязаны в низкий хвост и лишь несколько прядей выбились из него, спадая на лицо, скрывая россыпь чудесных веснушек. Они тоже кажутся милыми. В этом кафе, название которого он не знает, просто забыл посмотреть вывеску, мило, тепло, каждая вещь, от милых горшочков до россыпи веснушек, пропитана уютом.       — Вам здесь нравится? — впервые раздается голос мужчины, и Альберу вздрагивает, не зная, к нему ли обращаются, но здесь больше никого нет. Только он, мужчина и повисший в воздухе вопрос.       — Да… Да. Здесь… — запинаясь, Альберу пытался найти подходящее слово. — Уютно.       Диалог не продолжался. Сладкий кофе с молоком теплом разливался по груди, согревая. Джаз разбавлял тишину, разрисованные природой окна создавали атмосферу зимы. Именно зимы, холодного воздуха за окном и остатков снега, не Нового Года.       А может тепло внутри разлилось не из-за кофе. Из-за этого места, будто сотканного из тепла и уюта.       — А почему посетителей нет? — как-то без интереса спрашивает Альберу, ему здесь хорошо и вдвоем, но отчего же в таком приятном месте нет людей?       — Не знаю. — коротко отвечает мужчина, бейджик которого Альберу только заметил. Ким Рок Су. Люди проходят мимо, их силуэты видны сквозь узоры на окнах, они даже не смотрят, не хотят заглянуть в это кафе. Ну и ладно, Альберу же лучше.       Когда Альберу встает, готовясь уходить, почему-то говорит нечто странное.       — Я приду завтра.       — Буду ждать.       Они не прощаются, этого как будто не нужно. Они ведь увидятся завтра, так зачем?       Альберу действительно приходит завтра. И послезавтра. И через неделю. Каждый день. И никогда в этом кафе нет других людей, кроме них. Это странно, когда другие рестораны, кафе и кофейни забиты доверху, здесь нет ни души, кроме Ким Рок Су, ласково улыбающегося единственному посетителю этого тихого места.       Они проводят здесь Новый Год. Праздник, который любят практически все. В тихом кафе, выпивая очередную чашку кофе и просматривая на телефоне сериал. Они сидят под одним пледом, знают друг о друге чертовски мало, но как будто лучше всех.       А в новом году уже идут на свидание. На настоящее. С подарками, поцелуями и кофе. И вот там уже говорят во всю, узнавая все, от любимого цвета до ужасно стыдной истории из детства. И так хорошо на душе, словно больше ничего в мире не нужно, так комфортно, словно в том же кафе сидят.       Только вот, этот уют от Ким Рок Су идет.       А Рок Су ловит себя на мысли, что за всю жизнь не улыбался столько же, сколько за день с этим донсеном.