Совместный кошмар

Так и проходили дни, месяца, медленно и безмятежно, тянулись друг за другом. На удивление, или же смириться с этим давно надо было, что не искал его никто. Ни милиция не приходила, не от отчима ни ответа ни привета. Конечно, ему ведь лишь бы избавится от надоедливого пасынка, но как же мама? Она же вроде его… любила?  Пока парень жил с Вахитом: тот выделил ему немного своих вещей на первое время, и часто покидал квартиру, оставляя того одного. Старший не раз говорил о том что уходит на сборы, пришился к группировке одной недавно, вот и ходит теперь туда каждый день.  Чувствует Валера себя вроде неплохо, а может быть и плохо, сам себя не понимает. Не может он разобраться в своих чувствах: на сердце пустота, его будто бросили. Не может он прильнуть щекой к плечу товарища нового и зарыдать, не может бросится к нему в объятия пламенные. Боится что не поймёт, осудит. Так и бродит по квартире кудрявый днями, ошивается возле старшего, а когда один «дома» остаётся, сидит на кухне и в стену смотрит беспрерывно. Это единственное время, когда можно обдумать всё что было и всё что будет дальше.  Однажды Зима вернулся домой только к ночи, значительно позднее чем обычно. Он был весь побитый и искалеченный, куртка порвана в каких-то местах и взгляд у него казался до боли уставшим. Взволнованный мальчишка сразу же побежал за аптечкой, на ходу пытаясь вспомнить как оказывать первую помощь в подобных случаях. Он аккуратно усадил друга на диван, снимая с него куртку и попутно доставая вату и спирт, старясь сделать всё как можно быстрее. Ран было не настолько много как казалось изначально, лишь кровь из носа, разбитая губа, синяк под глазом да пару ссадин на спине и плечах. Старший неприятно морщился когда его шеи и лица касался кружочек из ваты смоченный едко пахнувшим спиртом. Раны горели и прожигали кожу, но к этому уличный парень уже давно привык.  Когда все израненные места были уже обработаны и перебинтованы, Валера решил полюбопытствовать: — Это кто с тобой так? Что случилось? — В его голосе будто чувствовалась какая-то детская невинность, он ещё не был знаком с уличными понятиями и считал, что боль могут приносить лишь ремень и пьяный, либо сильно разъяренный отчим.  — Да ничего страшного, замес с разъездовскими, у нас и похуже бывает. — Молчание. Снова это нависающее над кухней молчание, им с Вахитом даже не было банально о чём поговорить. Да, они заботились друг о друге, но разве это, что-то похожее на развитие дальнейших отношений? Валера уже признал сам для себя что испытывает симпатию к этому лысому гопнику, ну или же просто видит в нём любящего родителя.. но, а как сказать об этом? Нет, говорить нельзя: не примет, не поймёт.  Картавый голос сквозь молчание заставил младшего дрогнуть от неожиданности, рассматривая внимательно черты лица мальчика на против. — Слышь, а не хочешь то к нам пришиться? — — Я..? — Задаётся встречный, даже глупый вопрос. — Ты, а кто же ещё? — С улыбкой на лице отвечают. Смешно ему, с таких вопросов глупых. Зрачки кучерявого парня напротив заметно расширились от удивления, он не знал что ответить. Внутри он запаниковал, можно ли отказаться? С какой реакцией собеседника тому придётся столкнуться при отказе? И как изменится его жизнь после согласия?  да не боись, я тебя всему научу, успокоил собеседника Вахит, увидев как тот напрягся.  Так и было принято это максимально спонтанное решение, которое впоследствии очень сильно повлияло на жизнь Валеры.  День за днём стали пролетать значительно быстрее. Старший учил младшего защите, некоторым важным тактикам нападения, и конечно же, учил жить по пацанским понятиям. Шатену такая жизнь сначала казалась странной и непривычной, но вроде ему она нравилась: всё же можно проводить больше времени со своим «возлюбленным». Об этом даже думать было стыдно, но по другому он не мог описать свои чувства.  В драках уже вместе участвовали, иногда Вахит и поддавался, но частенько и на равне дрались они, валили друг друга на пол или на кровать. — Хах, а ты быстро учишься однако. —Валерка расплывался в довольной улыбке, душу грели ему слова приятные. — Так ведь учитель хороший. — Заставлял и лысого смеяться этой фразой. Через месяц, два, старший поставил младшего на ноги, научил многому и передал немало своего личного опыта. Хорошо всё было у них, по дружески, спокойно, и это не могло не радовать.  И вот наконец наступил день, когда парни могли принять в своё окружение ещё одного «чушпана», когда Вахит тянул за собой Валеру, направляясь к привычному месту сборов. Свежий ветер обдувал их лица, уже не поднимая снежные вихри с земли как раньше. Он талый лежал на сырой земле и иногда подтаивал под яркими лучами мартовского солнца. Парни заметили остальных пацанов, которые что ли в кругу окружённом деревянным заборчиком. Младшему моментально стало плохо от увиденного, уж очень напоминало ему это зрелище то самое неприятное событие встречи с другой группировкой. Но эти ведь хорошие. По крайней мере так утверждал Вахит, а ему то парень доверял. Все дружно поприветствовали уже давно знакомого им лысого человека, но сразу изменились в лице, увидев кого-то нового, странного такого, ещё не вступившего в ряды своих. — Пацаны, Валера это, он со мной. Пришиваться к нам пришёл. — — Пришиваться, да? Сквозь зубы прошипел Кащей, один из суровых и опытных авторитетов группировки, осматривая паренька с головы до ног. Обращает внимание на позу, вроде уверенную, костяшки, которые слегка красные от "учебных" драк с Вахитом, лицо, на котором рассечена губа из-за неудачного попадания кулаком по ней. По нему видно, что драться вроде бы умел, даже побывал уже. Задаёт вопросы наводящие, проверяющие пацана, на пацана. Спрашивают про некие зихеры , значение которых Валера понятия не имеет. Спрашивают уже у самого Валеры, сдавал ли он друзей, общался ли с неизвестными «вафлерами», и такими же неизвестными «помазками». Валера предпочитает на все отвечать короткое "нет", ведь это явно не сулит ничего хорошего, судя по интонации спрашивающего. — Ну раз уж так, хорошо. — Жмёт ему руку "забор вместо зубов" - кличка которую он дал Кащею в своей голове, при первой встрече. Вахит удивляется немало, как и вся группировка. Их всех принимали через кровь на асфальте, а тут какого-то чушпана просто так. — Но это ещё не всё, Вахит, раз уж привел, ты и проверяй своего ученика. — Отходит в сторону, сигарету закуривает и готов на зрелище смотреть, главное не довести младшего до больницы. Толпа выдыхает с облегчением, значит поблажек никаких не будет для младшего. Вот только Вахит напрягается, неужели придется бить это итак, не до конца зажившее лицо? Выбора нету. Отходит в сторону от Валеры, кулаки перед собой выставляет и готовится морально, бить в полную силу, иначе не пойдет. Валера удивлённо смотрит, но понимает, что ему надо бы также собираться с силами, да готовится к драке. Кулаки такие же перед собой ставит, костяшки которых ещё неприятно побаливают. Свист раздается, удар по скуле зеленоглазого. Больно ужасно, все чувства к ней притягиваются. Второй, по второй щеке. На ещё не до конца растаявший лёд падает, выплёвывает кровь скопившуюся непонятно откуда. Слава богу зуб не выбил. Еле поднимается и в ноги лысому бежит, хватает того и по животу бьёт, не сильно, боится. По лодыжке удар носком чужим прилетает, больно, теперь на него садятся и бьют. Сзади свист такой же, ор чтобы остановились, повторный. Вахита оттаскивают и он сам ужасается виду Валеры: Кровь хлещет из носа, губы окрасила лучше помадой любой. На щеках следы от побоев, а сам он лежит в калачик свернувшийся. Пытается подняться, на промерзлый асфальт руки ставит и сплевывает повторно появившуюся кровь. Шатается, даже облокотившись на асфальт руками. По кругу свисты разносятся и возгласы "давай". Встаёт, переборов молнии по телу разносящиеся, заставляя каждую клетку болеть, хотя били то его не так много. Пытается найти опорную точку, чтобы не свалится тут же. По плечу хлопки и повторно руку жмут, та же, вся в мозолях. Снова «вместо зубов забор». Улыбается сквозь боль. Снова руку жмут, уже не знает кто это, глаза мылит, лица не разглядеть. Снова знакомая рука, знакомый овал лица, знакомый тембр голоса. — Молодец — Шепчут ему, в объятия затягивают. Такие желанные для Валеры, наконец то можно раствориться в наслаждении. Валера пришился, теперь он с группировкой.