Кусочки

      Сколько он выпил этого ядовитого пойла, что разливали здесь чуть ли не каждой собаке, было не счесть. После трёх стаканов картинка уже плывёт так, что желательно бы притормозить, но Арс не знал меры ни в чём. Ограничивать себя было смерти подобно, посему что пил, что трахался он безбожно много. Часто совмещал, но далеко не всегда удачно. И он рассчитывал, что и сегодняшний вечер не станет исключением, но надрался так, что совершенно не мог стоять на ногах. Поэтому нашёл себе пристанище в дальнем тёмном углу салуна и валялся там в полудрёме неопределённое время, пока его не разбудил грохот открывающихся дверей-ворот и звуки шагов нового посетителя, тяжелой поступью вошедшего в бар. Он приоткрыл один глаз и наблюдал за тем, как высокий мужчина в кожаной куртке садился за барную стойку.        — Двойной виски, — кивнул он бармену, сел, уперевшись сапогами в стул и широко расставив ноги, и осмотрелся.       Народу было не очень много, парочка завсегдатаев у бара, которые почти уже спали прямо на стойке. За столиком у окна пили пиво мужики, по виду напоминающие трапперов. На плечевых ремнях у них были внушительных размеров ножи, на спинках стульев висели связки шкур куниц и сумки из выделанной кожи. За большим столом по левую сторону от бара какие-то мужики играли в карты и громко стучали стаканами по дереву.        Мужчина сделал глоток и бросил на Арсения короткий взгляд. Тот, в свою очередь, откровенно пялился на него, скрываемый полумраком. Только пара блестящих глаз и стройные ноги в светлых штанах выглядывали из темноты.       Арс сидел, прислонившись спиной к стене, и рассматривал из-под полуоткрытых век мужчину напротив. Тот был хорош собой: широкие плечи, дерзкий уверенный взгляд, длинные ноги, обтянутые плотными штанами, собравшимися гармошкой в паху… А длинная щетина, которая грозилась перерасти в бороду, дополняла вид. Из-под коричневой шляпы выбивались волнистые русые волосы.        Пока Арсений пожирал глазами двухметрового ковбоя, не заметил, как к нему подошёл молодой парень из компашки картёжников и с минуту уже пытался завязать с ним диалог.       — Эй, красавчик, слышишь меня? — парень слегка потряс его за плечо, вглядываясь в лицо. — Ты как? Живой?       «Красавчик» с трудом отрывает глаза от манящих бёдер и блестящих от виски губ и переводит взгляд на неравнодушного картёжника.        — Я в порядке, — заплетающимся языком говорит Арсений и спихивает чужую руку с плеча, чуть покачивается от такого резкого движения. — Отвали.       — Как грубо… Может все-таки тебя домой проводить? А то лежишь тут такой… Мало ли кто может воспользоваться твоим уязвимым положением, — парень настойчиво возвращает руку и улыбается, гадко, отвратительно. — Я тут каждый день тебя вижу, но каждый раз ты уходишь в компании какого-то очередного мерзкого ублюдка. Чем я хуже?        — Ч-чёрт бы тебя п-побрал…  Я сказал… отвали! — уже сквозь зубы рычит Арсений, пытаясь снова избавиться от назойливой руки, уже блуждающей по его рубашке.       Двухметровый, что всё это время наблюдал за ними, допивает виски, тушит недокуренную сигарету и подходит к ним.       — Тебе, кажется, ясно дали понять, что не нуждаются в твоей компании, — он большой грозной тенью нависает над парнем и сгребает его за шкирку, отрывая от Арсения, отпихивает в сторону. — Катись-ка отсюда, пока я тебе не прострелил ногу.       Картёжник поднялся с пола, хотел уже пойти в атаку, но двухметровый демонстративно потянулся к кобуре  на правом бедре, и парня как ветром сдуло.       — То-то же, — он присел на корточки напротив Арсения, снял шляпу и улыбнулся, протягивая ладонь. — Ты в порядке? Идти можешь?       — Н-не ув-верен… — Арсений хватается за ладонь, отмечая про себя, какая она крепкая, тёплая, пытается подтянуться и встать, но у него не выходит и он плюхается обратно на задницу. — Как тебя з-зовут? Я тебя тут раньше не видел, — он улыбается, кажется, ещё больше пьянея от вида русых кудряшек, прятавшихся под шляпой, и доброты в глазах, сменившей дерзость.       — Энтони. Можешь звать меня просто Тони. Давай-ка я тебе помогу, — он хватает Арсения под мышки, чуть взваливая на себя, и пытается поставить его на ноги. — Надо отвезти тебя домой, здесь небезопасно.       — Хорошо, просто Тони. А я — просто А-а-арс, — он ещё шире улыбается, млея от пряной смеси запахов табака, кожи и виски, когда обхватывает его плечи и отталкивается ногами от пола.       — Давай, вот так, умница.       Арсений наконец чувствует точки опоры в полу и широких плечах своего «спасителя», встаёт, и они плетутся к выходу, пока Тони крепко придерживает его за талию.        Оказавшись на улице, они подходят  к лошади, одиноко топчущейся в ожидании хозяина неподалёку от салуна. Энтони все так же придерживает одной рукой Арсения, пока тот практически уже повисает на его плече и утыкается носом в шею, второй рукой отвязывает лошадь.        — Так, постой недолго, я сейчас, — рука пропадает с талии, оставляя пошатывающегося Арсения наедине с гравитацией.        Энтони быстро проверяет седло, поправляет на лошади нагрудник и подпруги, подтягивает ремни оголовья.        — А теперь нам надо как-то посадить тебя в седло… — он подводит Арсения к лошади. — Хватайся за рожок, левую ногу в стремя, вот так.       — Я не смогу…       — Сможешь, давай. Я подстрахую.       Арсений изо всех сил пытается подтянуться, хватаясь за седло, и чувствует горячие ладони на своих бёдрах и ягодицах, подталкивающие его наверх.        — Давай, мой хороший, ещё немного, — Тони замолкает, поджав губы, смотрит снизу вверх на Арсения, старательно перекидывающего ногу через седло.        — Такая с-страховка мне нравится, — он с прищуром улыбается, победоносно восседая в седле.        Тони следом забирается на лошадь, садясь позади Арсения, пропускает руки возле талии и хватает поводья, прижимаясь к нему широкой грудью.        — Ну что, Арс, поехали домой? — говорит он куда-то в шею, от чего Арсения слегка ведёт, ну чужие руки по бокам попросту не дадут ему упасть.        — А у меня… Нет дома, — он грустно вздыхает и кладёт голову Энтони на плечо, закрыв глаза.        — Что ж… Теперь есть, — он, повинуясь какому-то необъяснимому душевному порыву, целует Арсения в висок, и, дёрнув поводья, громко командует: — Пошла!       — Я так мечтал когда-нибудь это услышать…