Чёрная пятница

«Чёрная пятница»

      Вывеска освещает лицо Бомгю оранжевым во мгле ночи. Иллюзия жизни, позабытого порядка.       — Гю?.. Ты идешь?       Он смаргивает накатившуюся тоску, перехватывает поудобнее пока пустой дополнительный рюкзак, который решил повесить спереди, и делает шаг на промёрзлый мокрый асфальт парковки.       Разбитое стекло трещит под подошвой изношенных кроссовок, на два размера больше. Они Субина.       И рубашка тоже его, и футболка, одни лишь штаны принадлежат Бомгю.       В этом мире больше не существует личных вещей.       Галька перекатывается под кроссовками, звук точно выстрел посреди ночи.       Бездушная серая панелька с разрушенным первым этажом — первая на их пути с ещё сохранившимися припасами в магазинах.       Им не нужно прятаться, прислушиваться к звукам вокруг, нет. Всё гораздо проще: однажды богатые мира сего оставили их позади на погибающей планете, оставили их погибать.       Цунами накрывали города покрывалом, торнадо очищал землю от людей. Планета Земля избавлялась от Жизни так же методично, будто программный код со страниц учебника информатики.       Субин слегка сжал его ладонь, большим пальцем повел по коже едва ли не болезненно нежно.       Улыбка его продолжала освещать всё вокруг, погас лишь сам Субин — кому, как не Бомгю, это замечать?       Они бродили вместе, держались друг за друга. То ли потому, что рядом никого иного и не было, то ли потому, что так привыкли.       Привычка — странная штука, хах?              По привычке Бомгю жмурит глаза в ответ, сжимает ладонь и тянет старшего в магазин.       По привычке целует его перед сном, когда они возвращаются в своё убежище, и обнимает ночью поперёк тела — тоже не иначе как по привычке.       Только в животе падает отнюдь непривычно. И смех после улыбки выходит столь неконтролируемым, что он пугает и себя, и мышь в конце магазина.       Чувства к Субину противоположны его обычным привычкам, но впервые за проклятые полгода он готов в этом новом мире что-то для себя непривычное принять.