Я люблю вас, Ева Анатольевна!

— Привет, — улыбнулась она. — Короче до вечера я вся ваша все эти семь дней. — А что вечером? — спросила Лиззи. — Вечером Саша, какой кайф Степа у девушки, а Геля у матери Саши. — А твои не хотят помочь? — спросила Лиззи. — Помогать не кому, мать сдохла от цирроза печени, алгколичкой была, а бабушку и дедушку расстреляли про совке за убийство ребенка. Так короче, план такой. Гель, завтра идем и разбираемся с твоим ВИЧ точнее учет и лекарства, — столкнувшись со взглядом полного шока Евы, лишь скосила глаза. — Я думала ты знаешь. Так, Саш, завтра нужна какая-то моя помощь? — Да нет, я сама разберусь. — С чем разберешься? — ее голос сразу стал строгим. — С порнухой и сестрой. — Понятно, разбираемся вместе. Так, проблемы у кого-то есть еще вот из разряда такой дичи? — девочки лишь отрицательно покачали головами. — Тогда завтра в двенадцать, — она указала на Гелю и сев в машину помчалась по трассе, а за девушки уже приехало такси. Ева молча на Ангелину, когда они устало с огромными чемоданами заползают в небольшой номер, снимать хорошую гостиницу отец Лиззи не захотел, поэтому была из разряда соседи спокойные и клопов нет, уже хорошо. Поэтому маленький номер, который при этом был как будто сильно узкий. С темной мебелью темно-коричневого цвета и какими-то обоями глупого золотого цвета все это не внушало особого позитива. — Гель, — она осторожно поймала ее за руку за все время поездки они не проронили не слова, и теперь девушка разбирала чемодан повернувшись к ней спиной, стараясь не замечать. — Ты давно знаешь? Гель, я не собираюсь и не хочу тебя ругать, я просто хочу, чтобы ты мне все говорила и чтобы между нами не было стены недоверия. Ангелина повернулась и теперь она увидела ее напряженное лицо и голубые глаза, которые бегали из стороны в сторону. Ангелина лишь нервно поерзала и присела на кровать. — На этой недели, я узнала все на этой неделе. Сказали, что уже вторая стадия, то есть год, и протекал бессимптомно. — Почему ты мне сразу не сказала? Испугалась? — Ева крепко прижала к себе. — Типа того, ну я же уже все типа конченный товар. Куда меня такую? — Что? Что ты такое говоришь? Гель, я понимаю все ситуацию, но ведь можно пить препараты, тем более все не так запущенно, если пить и правильно, то с ним можно жить, Гель. — Я об этом не подумала. И мне очень стыдно. — За что? За что, Гель? — За то что я заразилась. Значит я какая-то дурра. Где-то с кем-то без защиты трахнулась. — Перестань, от этого никто не застрохован, сколько историй, когда кто-то из пары заражал другого. Ты здесь не виновата. Гель, в свои шестнадцать ты должна меньше всего думать о том, как не подхватить ВИЧ от сорокалетнего мужика. Завтра мы вместе с Олей все сделаем, и все будет хорошо. И ты будешь жить, слышишь. Это не конец, не конец жизни. — Спасибо, спасибо, Ева. Я люблю тебя, — но столкнувшись в ее взглядом полного шока и радости, тут же продолжала. — Я не в том смысле, что… — Я поняла, — она мягко улыбнулась. — Давай спать, Гель, а завтра я тебе обещаю, мы все решим. Утром проснулись от будильника, который показывал десять часов. Ангелина лишь уткнулась лицо в подушку, идти на учет и рассказывать всю эту стремную историю совсем не хотелось, было как-то безумно стыдно. — Гель, я же обещала, что все будет хорошо, поднимайся, — проговорила она. — Завтракаем и едем. — Ева, может ну его, ну проживу, сколько мне осталось, — протянула она. — Думать даже не смей! Я не позволю тебе просто из-за стыда и кучи загонов рисковать здоровьем. Пошли! Ангелина медленно поднялась, натянула на себе розовые джинсы и длинные сапоги, короткий белый топ и такую же кожанку. Отлично! На завтраке никого не было, Лиззи кажется осталась сидеть в своем номере, Рубина убежала к Максиму, а Саша поехала искать контору, которая занималась распространением Надиных фото. Ангелина лишь ковырялась в омлете и нехотя выковыривала из него помидоры чери, только они лезли в горло, и залпом выпила чашку кофе, кажется даже не почувствовав его вкус. Ева тяжело вздохнула пытаться ее сейчас как-то приободрить и говорить слова напутствия гиблое дело, Геля успокоится только после приема врача. — Гель, поехали. Оля уже приехала, — и она потянула ее в сторону автомобиля. Оля лишь улыбается, но заметив их напряженное молчание лишь переглядывается с Евой и обмениваются кивками. Ангелина начинается только сильнее нервничать перед кабинетом врача и лишь молча топчется перед дверью. — Здравствуйте, я к вам девочку записывала, — Оля заходит в кабинет, а за ней тихо просачивается Ангелина и Ева. — Да, Ольга, приветствую. Проходи, садитесь, — она улыбнулась школьнице. — Можно все твои анализы, которые ты сдавала. Угу, спасибо, — она начала просматривать. — Так, давай осмотрю тебя сейчас и потом уже пропишу уже все. Ангелина лишь нервно одевается и снова садится на мягкий кожаный диван. — Ангелин, вторая стадия, но это совершенно не критично. С этим можно работать. Смотри, во-первых постановка на учет, но в этом нет ничего отвратительного и стыдного, это нужно для того, чтобы твое здоровье поддерживали и проверяли, чтобы все контролировали, ради твоей же безопасности. Лекарства, я прописала, это все обязаны выдавать бесплатно. Но, с ними нельзя тупить, принимать нужно четко, как сказано и не должно быть такого, я забыла, я не выпила. Тут нужно четко. С этими таблетками, заразить ты никого не можешь, даже, если будет незащищенный половой контакт. Ангелин, я тебе сейчас их прописываю и ты начинаешь пить. Вам, контролировать, — она указала на Олю и Еву. — Все, до свидания, — она снова улыбнулась. Ангелина выдыхает и устало приваливается к стене. Оля лишь мягко улыбается. — Я бы с удовольствием потусила с вами еще, но меня ждет твоя Саша. Увидимся завтра, — тихо проговорила Оля, обнимая Ангелину. — Спасибо тебе, Ева. Я, мне все еще неловко и стыдно, но теперь я хотя бы знаю, как мне жить с этим. — Ты проживешь еще очень долго и счастливо, и я сделаю все, чтобы это так и было. И как минимум завтра твоя мечта исполнится. — Что? Какая? Как он поет «Только твой, твой Дима Билан»? — спросила Ева, демонстрируя два билета. — Да ну нахер ты серьезно?! Ева! Я тебя люблю! — она крепко обняла ее, а Ева в очередной раз тяжко вздохнула, да, если бы она говорила это серьезно, а не в порыве каких-то обрывочных эмоций. Ева тяжело вздыхает. Когда-нибудь эти эмоции будут относится к ней. А пока просто ей хотелось смотреть на радостную Гелю, которая хоть немного разгрузилась, за которой она будет следить, чтобы пила таблетки. И с которой они завтра пойдут на просто Господи концерт этого Димы Билана. Звучала немного сомнительно. Но! Она надеялась, что завтра все и произойдет. Как минимум романтическая обстановка должна натолкнуть ее на что-то такое. Она наконец-то посмотрит на нее по-другому и может поймет, чего действительно хочет от отношений. Обычно, как концертах все целуются под финальную песню, если они попадут в их ряды это будет чертовски круто. Она так устала от одиночества уже, она особо остро ощущала в последние месяцы, в этой холодной квартире, в этом депрессивном городе, где орудует маньяк, в этой серой панельке, в этой школе, где было слишком много покалеченных детских судеб. Все это даже рядом не стояло, с Москвой, куда они вернулись. Где, хоть они и жила в убитой общаги четыре года, но тут даже дышалось по-другому. Тут все было другое. Не такое жутко депрессивно и не такое, от чего хотелось либо повесить, либо порезать вены. Но сейчас, она так радовалась появлению Гели в своей жизни. А теперь особенно, когда переехала в ее стремную однушку. Ничего, закончит этот чертов одиннадцатый класс, и они свалят на деньги этого Жени, обратно. Сюда. И новый мир. Геля поступит на журналистику, она снова будет психологом все немного уляжется. Геля кажется забыла про расследование, хотя может и вспомнит. Ей бы не хотелось, только оклемавшаяся две недели назад, наконец пришла в себя, не осталось инвалидом по ее же вине, и снова во что-то лезть. Нет, не позволит. Не за что! И дома так стало круто с ней. Засыпать, обнимая ее во сне прижимать ее за тонкую талию к себе, вдыхать аромат шампуня со вкусом тропических фруктов, осторожно будить ее по утрам, смотреть на то, как выбирает одежду. И уметь возможность, касаться, касаться и еще много раз прикоснуться и обнять свою любимую девочку.

***

— Что за стремная контора, в которой работала твоя сестра? — спросила Оля, когда они вместе с Сашей подъехали по нужному адресу. — Я выяснила, что она была порно-моделью. — Порно-моделью? А твоей сестре, сколько? — Четырнадцать. — Твою мать ты серьезно?! Мы говорим про несовершеннолетнюю? Блять, да что происходит? — Оля вдавила на газ и машина понеслась по дорогам. Остановились перед большим здание с офисами. — Да как всегда, прячемся в муравейнике среди ноготочков от Милы, окон от Ромы и нотариуса Володи, — пробормотала Ольга. — Какой там офис? — Тридцать восемь, — девушка быстро набрала нужную комбинацию на домофоне. — Я насчет работы, — дверь быстро открыли. Машинально прошли в лифт, нажав на кнопку третьего этажа. На двери было написано «Модельное агентство». — Да, ничего не меняется с девяностых, все те же попытки маскировки. — Так вы по рабо… Твою мать, — проговорил мужчина сталкиваясь взглядом с Олей. — Ольга Владимировна, как я о вас наслышан, а у нас тут агентство для моделей, — проговорил мужчина лет тридцати, чьи волосы были заплетены в дреды, а на лице было множество пирсинга. — Руки прочь, — жестко сказала она. — Я понял, понял, а вы тут, зачем? Мы вроде ни чем таким не занимаемся, если только наговор, ну вы знаете, что школа моделей, это всегда вовлечение несовершеннолетних девочек в какое-то порно, рабство, — он натужно засмеялся. — Заткнись уже, я все про вас знаю! — Понял, — он резко умолк. — Так, чем могу быть полезен и могу ли вообще, а то понимаете. — Стоять. Саша, показывай. — У вас работала моя сестра Надя, ей было четырнадцать, она еще шантажировала вас возрастом и паспортом. Она должна была к вам приехать и встретиться. Вот, — она показала чат. — Она с вами встретилась, а потом повесилась. Мужчина только пробежал глазами по чату, а после усмехнулся. — Ты на год-то посмотри это было еще в том году, когда ей только-только исполнилось четырнадцать. По-моему реакция запоздалая, — снова усмехается. — Твоя сестра правда к нам приезжала, но тогда она просто забрала побольше денег и все, то что ей полагалось за шантаж так сказать, но потом продолжила работать. — Как давно она всем этом? — Да год уже, — пожал плечами. — Перестала выходить на связь примерно недели две назад, но я так понимаю из-за суицида. — То есть это не вы? — Все было без принуждения. Никто ей не угрожал. Просто отбитая малолетка, так дохера было и сейчас также дохера. Телефон Саши резко звонит. Мать, она только закатывает глаза. — Че надо? — Объявился парень, который написал чистосердечное про то, что Надю до суицида довел. — Мне срочно нужно домой, — проговорила Саша. — Отлично, значит конфликт исчерпан? — радостно спросил мужчина. — Конечно, начинайте штурм, — проговорила Ольга, выходя из комнаты, а мужчину в этот же момент скрутили. — Так, я в отель надо домой срочно. — Я поняла, давай билеты куплю. — Нет, денег отец Лиззи вкинул нормально. Главное гони сейчас. Саша непонимающе смотрит. То есть Надя была давно во всем этом. Ну точнее, как давно, как минимум с наступления четырнадцати лет и получения паспорта. Черт, что вообще ее потянуло на эту сторону? Все ведь было нормально. Но видимо это было банальное желание казаться или быть взрослее, хотя бы просто иметь деньги, а еще полная вседозволенность и необузданность и как результат того, что отцу и отчиму вообще не интересовала её жизнь. Только вот этот черт по сути прав, хотела бы из-за них покончить с собой давно бы сделала. И дата переписки совсем старая. Столько времени из-за этого покончить с собой было. Эти придурки даже следить за ней нормально не могли, прямо, как и она. Она тоже получается не умела, а может Надя это делала как-то по тихой. Она не знала. Знала одно, точно довели. Но, чтобы чувак написал чистосердечное признание звучало из разряда фантастики. Но ей надо было срочно домой. От этой дурацкой Москвы все равно не какого толку нет, только время зря потеряла. Только, как он мог ее довести? Именно в прямом понимании этого слова? Может он ее зомбировал, черт может она вообще была в какой-то секте, а он был главным проповедником? Она бы не удивилась, а Надя не могла сама нюхать? Может она сама под воздействием наркотиков? Хотя, тогда бы их нашли в крови и про это бы написали, хотя, надо ли кому-то что-то искать? Черт знает, как работают у них патологоанатомы, но сейчас она понимала, что сорвалась сюда зря. Она изначально ехала сюда не для ТОО, чтобы тусить, а что бы как минимум найти ту контору, которая занимается этим. А по итогу не смогла нормально посмотреть на дату. Серьезно? А тут еще чистосердечное. Сомнений, конечно было очень много, но проверить стоило. В конце концов ее здесь больше ничего не держит. Главное, чтобы об этом не узнала Геля, а то сорвется за ней с целью помочь, а ей это не нужно у Гели только начало все налаживаться с Евой, не надо им мешать.

***

Рубина ехала на такси к Максиму. Она прекрасно знала его адрес в последней их переписке она не сказала ему о приезде. Это должен быть сюрприз. Она уже представляла его такое милое и недоумевающее лицо, как он сильно удивится, обнимет ее, и что все каникулы они проведут вместе. Даже без отеля. Они будут все каникулы вместе. Быстро взбегает на третий этаж и с силой звонит в звонок. Дверь открывает какая-то женщина. Которая недоуменно смотрит на нее. Рубина замечает на ее пальце обручальное кольцо. — Мам, кто там пришел? — слышится детский голосок, Рубина смотрит на Максима и видит, что на его пальце также присутствует кольцо. Резко отшатывается и смотрит на Максима. — Я поняла, — единственное, что говорит она, и закрывает дверь. Телефон резко звонит. Дея. — Дея, я сейчас не мо… — Рубина, Ида вскрыла вены, она в больнице, — проговорила сестра, плача. — Я вылетаю. Машинально садится в такси и едет обратно. Вот и все. История закончена. У него был ребенок, жена, как оказывается, а она наивная дурра думала, что она у него единственная и одна. А ему было просто удобно и по кайфу, что она с ним в качестве любовницы. Тогда, зачем все это? Только сейчас вставал целый ряд вопросов. Как будто даже его измена ее не так сильно волновала, как-то, что ей теперь делать с беременностью и свадьбой? Она ведь думала, что именно на свадьбе Деи и Иды она сможет сбежать с ним и ребенком в Москву. Но теперь этот вариант просто не рассматривается. Теперь все было ясно. Почему он так охладел к ней с того момента, как узнал о беременности, что стал каким-то более отрешенным, что ли. Он просто напрягся от того факта, что у него будет второй ребенок от любовницы-цыганки. Зачем тогда все это было вообще? Хотя, он наверно не воспринимал эти слова от нее всерьез, думал, что просто мечтает и прикалывается. Но нет. Она действительно хотела с ним ребенка и на всю жизнь. Свободолюбивость, своболюбивостью, но насчет таких вещей у них всегда разговор серьезный. Если мужчина, то на всю жизнь. И куда ей теперь? Ей на этой недели надо идти на плановый осмотр, она ведь все спланировала, что надо бежать, что никто не должен видеть живота. Никто, ничего не должен видеть! Она ведь банально пообещала сестрам новую жизнь. И теперь ей делать аборт? Но она не хотела. Она с четырнадцати лет мечтала о ребенке от него, а теперь узнать, что она была просто красивой любовницей, которая у него стояла в жанре экзотика. Секс с цыганкой это ведь так заводит наверно, да? И что теперь делать с ее свадьбой? Через этот обряд проходят все, какое к черту прохождение, тогда все уже наверно по животу поймут, что она беременна! Она даже боялась представить, что за такое будет. В нее точно полетит скалка, сковородка, камни. Просто забьют, как делали раньше и все. Прикопают в саду, как грешницу. Сбежать? Но куда? Раньше успокаивало то, что рядом была мама, которая всегда всеми силами пыталась повлиять на отца и как-то снизить его градус агрессии и ненависти к окружающим. Но теперь мамы рядом не было. А она не знала, что делать с тем количеством огромных проблем, которые на нее навалились. Еще и Ида чудит по страшному, что с ней черт возьми происходит, что она второй раз пытается вскрыть вены? Так не хочет свадьбы. Надо было срочно домой, понять, что делать с ребенком, свадьбой, побегом и Идой.

***

Лиззи сидела в номере и молча смотрела в стену. Делать совершенно ничего не хотелось, не было банального желания даже выполнить свои планы. Телефон пискнул. — Завтра выступление сможешь приехать сегодня на репетицию? — Да. Лиззи быстро начала собираться.

***

Был уже вечер, когда Оля и Ева сидели в баре и пили сок. — Да, не так я представляла себе их тусовку в Москве, — мрачно заключила Оля. — Только Геле про них что-нибудь соври, у вас только начало все налаживаться. Единственное, что я не поняла, то почему уехала Лиззи? — У нее репетиция, завтра выступление. — Ульяна Семенова их тренер, да? — Ульяна Семеновна, — поправила Ева. — Странно, не могу избавиться от ощущения, что где-то про нее слышала. А что с Лиззи происходит? Она всегда была такой грустной? Ты же учитель, заметила что-то? — Я не знаю, волосы отрезала пару недель в черном походила, теперь снова в своих обычных вещах. Учителя говорили, что на каждом уроке убегала плакать. Без понятия вообще. Приходила новая жена ее отца скандалила с этой Ульной, не знаю, почему. — Да почему же так знакомо?! У тебя нет фотки ее? Она вообще, сколько работает у вас? — Да новенькая, как и я. — Что-то о себе рассказывала? — Нет, только о нас интересовалась. Вот фото, — она показала ту, которую нашла. — А есть нормально, а не это дебильное с очками от солнца на все лицо? — Подожди, вот, это с сайта, — Оля только всматривается и на какой-то момент замирает, а потом прислушивается к песне, которая играет из динамиков. — Дай мне этот кайф Просто испытать однажды. Я кусаюсь очень больно, Но потом так нежно глажу. Дай мне этот яд Просто выпить без остатка. Пусть до слез сначала горько, А потом до смеха сладко, ну и пусть. — Это Флора поет, знаешь такую? Геля наверно твоя слушает. — Да, Геля любит ее, говорила что-то. — Стоп, погоди. Флора, Ульяна. Твою мать. Ева, это же она! — Что? Ты о чем? — Я вспомнила! Так вот, почему я напряглась. Твою мать. Я же знакома с этой Флорой! Да! Она приходила ко мне в центр, она жаловалась мне на преследование музыкального продюсера, и домогательства с его стороны. И потом она сказала, что это девушка Ульяна Семенова, и показа мне ее фотки. Это она! Это ваша училка! Да, Флора сидела вся на истерике, говорила, что стыдно, а потом резко убежала, сказав, что все придумала, ей было очень стыдно. Я ждала, что Флора придет снова, но нет. — Погоди, как она к нам в школу-то проникла? — Ева, не тупи. По молодости получила образование преподши по физре, потому что мамка заставила, а потом стала типа музыкальным продюсером. Мне Флора сама говорила, что денег у нее особо не было. Теперь все сходится. Ульяна побоялась скандала и убежала. Ко мне Флора приходила где-то в мае. — То есть она… — Да изнасиловала она Лиззи! Вот и все! Это же ебанутая просто! Я вылетаю срочно! Мне нужны контакты этой Флоры. Я не сохранила! Так, кто достанет. Сейчас наберу агенту, — Оля быстро набирает. — Вечер, а не ночь. Телефон Виджея Чака достань. Да нужен. Слушай, дай мне телефон этого придурка. Да придурок, как минимум, потому что хуевый диджей и весь в стремных партаках, которые он называет тату. Либо ты его номер достаешь, либо телефон Флоры. Да это девушка его. Да, мне срочно надо с ней встретиться. Все, дедлайн до двенадцати. Ева, я вылетаю, надо успеть ее прижать, а учитывая, что у них репитиция, то… Только Гели ничего не говори, она должна попасть на Билана. Все, — Оля быстро вышла из бара и села в машину, параллельно набирая Рубину и Сашу. — Я еду с вами по дороге все объясню, это связанно с Лиззи.