Добро пожаловать в Парадокс! Желаю сохранить рассудок!

— Сегодня я снова проживу ещё один последний мой день с тобой. Я уже не помню кто я, что я, где я.. Для чего я?.. Хотя нет! Я отчётливо понимаю, что меня избрали, чтобы следить за этим аномальным местом… Или оно за мной следило бы? ☆69°06#¿? ¡¡¡¡795~34°78■□■806¿!!! — Хей. Хе-е-ей! НЕ ОСТАВЛЯЙ МЕНЯ ОДНОГО! О! Ты проснулся… Похоже, кто-то или что-то не хочет, чтобы я или ты этого знали… Я часто забываю, что говорил или делал только что, отчего… Я могу обжечься от того, что кипящая вода залезла обратно в чайник. Почему ты связан и не можешь двигаться? Я не знаю… Ты сам туда залез, похоже, и запутался, как котёнок в мишуре..... Или тебя кто-то подослал ко мне! Передай им привет, пожалуйста. Я просто нахожусь в одной комнате уже очень давно… В своей кухне… Не то чтобы она моя… Просто я уже не помню, что где-то когда-то был вне этого существа… Существа? Да! Я уверен, что это именно живое существо, которое отвечает мне иногда… Смотри! Человеческая фигура начала лихорадочно трогать стену, но ничего не произошло, отчего принялся щекотать её, обнимать или просто уже лезть на неё, царапая ногтями. Несмотря на то, что вы были на близком друг для друга расстоянии и могли разглядеть, вы не могли понять, к какому полу принадлежит ваш собеседник по внешним признакам. Тело человеческое. Все конечности были на месте, но словно было всё… Деформированным. Непонятно почему, но всё выглядело немного неправильным, словно к его сути соприкоснулась другая сила, изменив его природу навсегда. Так ещё и обтягивал эту тонкую фигуру какой-то чисто рабочий грязный халат. Жестикуляция и манера речи были очень эмоциональными и экспрессивными у этого существа, а голос очень взволнованым, словно находясь в предвкушение чуда, переходя то от крайне громких возгласов до шёпота. Как бы сильно не искажался его голос, всегда звучал словно в вашей голове вперемешку с шумом ваших мыслей. Движения были у этого существа тоже не совсем естественными. То он постоянно двигался, то на неопределённое время замирал без каких-либо причин и в любой момент, в какой-либо неустойчивой позе он бы не находился. Отросшие, очень длинные, растрёпанные волосы были неимоверно плотно спутаны между собой самим временем и укрывали часть лица и тела, но вы всегда могли понять, что он широко улыбается вам по его горящим, безумным глазам. Они излучали слишком много агрессивной радости, слишком много всепоглощающей боли, слишком много забытой печали, слишком много… Всего. И сразу. Смотреть на них — это всё равно что смотреть ночью прямо в прожекторы, не отрывая взгляда. Они были очень живыми и говорящими, отчего оставаться под таким потоком чувств было неприятно, ощущаешь, что задыхаешься, но вам некуда было деться от него. — Нет, ну я… — уже разочарованно оторвался от стенки. — Обычно оно более отзывчивое… По крайней мере, я легко могу доказать, что ты со мной не в той вселенной, по чьим законам ты прямо сейчас пытаешься действовать и всё объяснить! — оно приблизилось максимально близко к вашему лицу, что ощущали даже как его дыхание вызывает у вас мурашки по коже, а его запах дрожь и тошноту. — Посмотри в окно! Там ничего нет! Просто леветируещие куски неба, которые постоянно пересекают друг друга, как кусочки светящегося стекла! Как свет преломляется без видимых на то причин! Не думаю, что безопасно выходить в искажённое пространство… Мало ли, как оно на нас повлияет. Хоть и кажется, что мы стоим, но почему бы не представить, что на самом деле летим вниз… к смерти! — существо нервно рассмеялось, будто всерьëз разглядывает эту возможность. — Ведь я не понимаю… Тогда почему я снова и снова всё забываю, но понимаю принцип этого мира… Словно я уже давно тут всё перепробовал… Я не понимаю сколько, но уверен, что я уже давно тут один… Во всяком случае, для нас это будет просто постоянным рестартом, никакой смерти… Да, только ты и я! — произнёс немного мечтательно. — Что?! Ты не доверяешь незнакомцам? Это вообще-то неуважительное ко мне отношение! И не говори, что так не работает! Я уже говорил, что этот мир плюёт на все правила! Почему тогда я их тут строю… я же говорю, — самодовольно хмыкнул, — правил нет, даже на то, что нельзя строить тут правила! Внутри существа вырывается лëгкий мужской игривый смешок. Это сильно отличается от его обычного состояния гиперактивного ребëнка. Его взгляд на секунду становится осознанней, но лишь на секунду. — Я на самом деле уже не помню себя… — его голос зазвучал тоскливо и далеко отсюда. — Так ты будешь чай?! — резко сорвался на дьявольский разъярённый восклик и также быстро сник. — Ведь это место проигнорировало и все твои просьбы… Ты хочешь сбежать от меня, милый?! Но я понимаю тебя. Ты не представляешь насколько! Как бы я не просил его меня отпустить… Кто-то, видимо, хочет, чтобы я был тут и наблюдал за ним. Иногда я чувствую, что этот мир проникает в меня, разговаривает со мной, пульсирует с моим сердцем, а иногда наступает тишина, и я понимаю, насколько я одинок. Такие уже родные стены просто давят на тебя… И смотрят. Его грустные, погружённые глаза следили за чем-то или за кем-то, но, к облегчению, они не смотрели уже на вас. Он вообще был не здесь. Нет! Физически всё ещё рядом. Но вот ментально… Душой! Словно что-то вспыхнуло в его голове, очнулся какой-то старый образ, который раньше имел слишком большое значение в его жизни. Заполняло его смысл, но теперь оно растворялось, не успев даже полноценно построиться перед глазами. Может какая-то благая мечта, человек? Но что это сделало с ним? Где он теперь? — …Я думаю, что я уже не похож на того, кем я был до входа сюда… Ведь я даже не помню свой пол, имя, возраст… Не говоря уже о тех объектах, к которым я должен был испытывать симпатию........ ТАК ТЫ БУДЕШЬ ЧАЙ?! СКОЛЬКО Я ТЕБЯ БУДУ СПРАШИВАТЬ?! Хочешь, я тебе кое-что покажу? — резко стал снова добреньким, заворковав миленьким голосом. — Ах! Вы не можете быть против! Ведь ваши губы склеены и туго сшиты, руки прибиты гвоздями сзади к стулу, тело крепко привязано верёвками, ноги… А вам они больше не нужны… Ведь отсюда ещё никто не смог уйти. Смотрите! Вас подтолкнули к выходу из этого помещения, как беспомощную свинью, вы покатились то ли на инвалидной коляске, то ли на электрическом стуле на колёсиках. Вы не чувствуете и намëка на нежность к вам, хоть все действия высокого существа всë ещë были аккуратны и точны. Разобрать сложно с вашего ракурса, что находится за выходом, но вы точно увидели как коридор начал расстягиваться в тёмную пустоту, а всё, что вы видели ранее растворилось. Коридор начал деформироваться с хлюпиванием и скипящим криком уходить вниз… Что в итоге оставалась просто тёмная крутая дорога направленная вниз, то есть в всепоглощающее никуда. — Всё, что ты видел, расстворилось… Тоже самое происходит, если это же сделать с окном, — говорит существо спокойным и профессиональным голосом, которому легко поверить на слово. — Хочешь проверить что там?! — резко сменился на игривый, весëлый и опасный тон. Оно резко наклоняет и отпускает коляску вниз вместе с вашим телом. Вы мгновенно летите вниз. Вам хотелось закричать, но вы не могли. Хотелось за что-то схватиться, но вы не могли. Беспомощность переполняет вашу душу. И хоть спустя две-три секунды вы поняли, что этот психопат вас держит крепкой хваткой, вы всё ещё не могли избавиться от отчаяния. Это были самые худшие и долгие ваши секунды жизни, пока ваша душа полностью принадлежала даже не кому-то, а воле случая. Существо было воплощением этой воли случая, как его нельзя было умолить, ему нельзя угрожать, им нельзя управлять. Оно само воплощение обстоятельства, завëрнутое под личину подобия личности. Отчего ваше тело не прекратило дрожать и пытаться за что-то судорожно ухватиться. — Это шутка! Хе-хе. Друзьям принято шутить друг над другом! Я даже позволю это тебе сделать со мной, но не увлекайся, а то я знаю, что ты способен на гораздо… Большее. Угрожающе и презрительно смотрит на вас. По вашей коже пробегаются холодные мурашки. Вздох. — Я думаю, что всё, что находится дальше этой кухни — иллюзорно, — расслабилось существо и стало вновь о чëм-то вовлеченно и захватывающе рассуждать. — Ничего нет, реально лишь только это помещение… Как хорошо, что ты меня понимаешь и никогда не покинешь меня, ведь так для нас даже лучше! Не нужно объяснять то, что вы ничего не поняли, но чувствуете всё ещё опасность именно с его стороны. — Ты такой хороший! — прислонил вас к себе, сжимая в тëплых и нежных объятиях. — Ты теперь мой лучший друг, хотя ты единственный тут человек, кроме меня… Поэтому ты и не можешь не быть моим лучшим другом!.. Но всё же, скажи, как это приятно слышать… Хочешь чаю? Оно наконец-то схватилось за чайник, после того, как уже успело на вас накричать за этот же чай, чуть не скинуло в бездну, довело до отчаяния, назвало другом. Всë кажется уже менее существенным. Разум погружается в себя и не цепляется за противоречия, а потихоньку начинает принимать новые условия и правила игры, которые вам никто не объяснит. Существо наливает чайник водой до краёв, хотя нужно было совсем немного, и вскипятить воду для заветного напитка. Тепло улыбается. Кажется оно счастливо. — Хочешь я тебе кое-что покажу? Вы покорно киваете, понимая, что ваше согласие не требовалось. Оно кивает вам и берëт телефон с полки. — Хорошо! Я только сейчас кое-что сде… — звук кипения воды заставило его отвлечься и положить телефон в карман. — Гляди! Чаще всего анамальное время выпадает именно тогда, когда я хочу взять чайник в руки. Я его уроню. Он снова меня сейчас обожжёт до того, как вода коснётся меня и полезет обратно в чайник, а чайник на место. Рука существа потянулась к чайнику, но вместо обещанного сценария неожиданно зазвонил телефон. Его гул был таким противным, хотя вы не знали почему. Он звучал… Обычно? Это был чужеродный звук, но знакомый для вас. Он был не отсюда. Точно и наверняка. Кто-то вам звонил извне этого безумия. В вас пробудилась надежда. Вам захотелось закричать, молить, плакать о том, чтобы вас отсюда забрали! В вас словно вонзилась игла адреналина прямо в сердце. Ведь раз кто-то позвонил, значит, есть что-то дальше этого проклятого места! Сердце замирает. Телефон был в кармане у этого сумасшедшего, а звук настойчиво распространялся с полки, как будто устройство всё ещё лежало там. — Стой! Не бери трубку, а то вызовешь страшный коллапс, что раньше было для тебя странным… Тебе покажется приятным и родным, — предостерегает строго вас существо. Но вы всë равно продолжали пытаться кричать и плакать вопреки всему. Вопреки телу, вопреки себе, вопреки страху, вопреки существу. Что угодно лучше, чем остаться здесь! Лучше обратно в камеру. В тюрьму. На холодный пол. Лучше там, чем здесь! Вы познали ужас не просто жестокой жизни, вы познали ужас от самой жизни. От того, что в ней может существовать нечто подобное, непонятное, отвратительное, неизвестное, когда смываются границы между всем. Тепло и холод ощущаются также сладостно и болезненно одновременно. Но при этом вас переполняет не только крайности всего сущего, но и их противоположности. С садистской агонией и сладкой любовью вы испытываете ничего. Вы не прекращаете видеть весь этот ужас, но оно вас одновременно будто и не касается. Вы становитесь частью этого бульëна всего сущего. И хотите это немедленно прекратить. Это противоестественно. Телефонный звонок продолжал бешено трезвонить, отчего у вас начинаются рвотные позывы… Впрочем вы этого уже не замечаете. Этот трезвон вбивается вам в голову, разрывая ушные перепонки. Из ушей, глаз, рта и носа вырывается красная жидкость. Она сладка, как предсмертное блюдо перед казнью. Разум кричит от боли, от неестественности, от пытки, пока уродовалось ваше тело, разрываясь на кусочки изнутри, но сохраняло ясность. Вы могли слышать, вы могли видеть окрававленый холодный пол под собой. Вы не были уверены в том, что так именно должен реагировать твой организм, но здесь можно быть вполне неуверенным во всём… Только ваш новоявленный друг вёл себя теперь, наоборот, слишком тихо… Он покачивался, поглядывал на вас с любопытством, перемешивал чай, чтобы повернуться к вам и бросить его на пол, но никак не от испуга, а просто так. Он всё это время просто наблюдал за вами, ничего не предпринимая, с заинтересованным лицом, разглядывая каждую вывернутую вашу кость наружу. Его глаза сияли осознанностью. Чем больше изувечивается ваше тело, тем больше приобретал он своë тело. Он плавно меняется, будто сам себя собирает по кусочкам из воспоминаний. Ваша душа истончается, а его рассудок яснеет. И да. Теперь вы более чем отчëтливо видите, что неопознанное некое существо всë это время был обычным мужчиной с тëмными кудрями. Отчего вы испытали то ли разочарование, то ли грусть, что оно оказалось обычным человеком. — Знаешь… Что если я и есть вместилище для этого места… — начало разговор «существо». В глазах темнеет, словно чужие руки ожесточëнно давят на них. Нет, вы действительно ощущали чужие руки, чужую волю, чужую силу на себе, но ничего вы не видели. Кто-то невидемый насильно хочет выколоть глаза, разорвать вашу челесть, чтобы просто наблюдать, как она течёт, как вы давитесь в собственной крови и крике… а может чтобы просто разогреть свой аппетит. Кто-то съедает вас, но вы даже не понимаете как. Но в противовес потери собственного «я», вы начинаете всë более и более явно начинаете ощущать присутствие до сих пор вам неизвестного мужчины, который за все ваши бесконечные «диалоги» так и не стал ни разу понятней. Вы чувствуете его пульс, его тело, его волосы так, будто вы становились его частью. — Просто… Понимаешь. Я думал всё это время, что это место хочет меня поглотить, что ей нужна жертва. Я чувствую постоянное жжение в груди… А ниже её и вовсе ничего не чувствую, хотя вижу и ощущаю свои руки и ноги. Это странно. Я был уверен, что оно поглощает меня. «Очевидно, что этот мир хочет жертвы!», — решил тогда так. Я планировал принести в жертву тебя вместо себя, сделав всё это с твоим телом, чтобы оно отпустило наконец-то меня. Но… Время идёт, но ничего с тобой не происходит. А что если я ошибся? Что если… Это место… И есть я? Похоже, только я чувствую связь с этим миром. Глядя на тебя, это я понял. Ты ни черта не понял из моих слов, когда я видел твой разум, как чистое стёклышко. Он принял мою жертву! Не сопротивляйся мне. Я уже многих таких как ты пережил. Теперь я это знаю… Мир наконец-то дал мне ответ. Я должен это сделать до того, как я снова всё забуду, чтобы как в прошлые разы не застрять здесь… Ведь каждый раз я пробуждаюсь здесь. С новым человеком. С новым «тобой». С новой потерей в себе. Я —давно не я, и стоит сейчас перед тобой лишь мой смутный образ того, кем я был. Хотел бы порадоваться за тебя, что уйдёшь человеком, но это не так. Такой конец не для таких, как ты. Теперь я вижу ясно все свои жизни. Когда я начинаю хоть что-то понимать и знать как отсюда я смогу выбраться, мне не хватает энергии, а когда я её получаю, то этот мир перезапускается, и я снова ничего не помню. С энергией, но без понятия, что мне с ней делать… И этот круг повторяется… Похоже это единственный способ мне покинуть это место… Надеюсь, ты меня поймёшь. Ответа не последовало. Он уже вырывает ваши органы, чтобы убедиться, что вы всё ещё живы. Что? Обычно без органов люди не живут и в этом нет никакой логики? Вот таким он уж получился…

Где-то извне:

— Оу. Док снова его сожрал. — как-то равнодушно произнёс очень пухлый мужчина, несмотря на то, что он видел, как его некогда коллега пытал очередного преступника перед тем как поглотить. В целом, Пиха всегда тяжело было удивить. — Сколько раз мы уже перезапускали его с этим миром? Такими темпами нам придётся от него избавиться. — Мне бы не хотелось бы подобного, Пих. Мы с тобой и с Доком столько вложили в этот проект. Нам явно не хватает его мозгов, — ответил спокойно с лëгкой ноткой печали пухлому мужчине высокий блондин с серыми глазами в белом и строгом одеянии. Пих серьёзно смотрит на него. — Ник, я, конечно, понимаю, что Док всегда был впереди всех, но ни один дурак не станет ставить на самом себе эксперимент, рискуя стать безумной вечноголодной машиной по управлению реальности. Доигрался в Бога, вот и обошёлся своим рассудком. Не думаю, что способен теперь существовать в нашем мире, не принося хаоса. Он больше не принадлежит нам ни телом, ни душой. — Но в этот раз он понял достаточно быстро, что способен управлять материей и всем, что в ней находится. Я думаю, что это прогресс. Пих посмотрел скептично на Ника, а потом на экран, где отображалась реальность Дока, в которой был заперт его разум, душа или ментальное тело. Называйте как хотите. И оно явно было не в порядке, как и с каждым, кого посылали туда. Это существо Пих явно не хотел называть своим Богом или спасителем. Человеческий мозг слишком линеен и любит структурность. И он не любит, когда происходит то, чего не ожидает. Очень много когнитивных ошибок и происходит из-за тяги разума всë упростить и объяснить до простого и понятного уровня. Неизвестность пугает. И самое забавное, что мы в ней и живëм, как бы не пытались бы мы объяснить для себя научным или религиозным способом вселенную. По крайней мере, так думал Пих. И эта материя, этот артефакт, с помощью которого и творил Док зверства — является самим воплощением неизвестности. Оно может может творить что угодно внутри своей реальности, но никогда не пыталось выбраться к нам наружу. Почему? Неизвестно. Также неизвестно, почему Доку вообще нужна какая-то энергия, чтобы вспомнить самого себя. Скорее всего, это была тоненькая ниточка, которая позволяла Доку не раствориться в безумии окончательно, где у него не будет даже внутреннего голоса. Отдавая в жертву кого-то он верил, что может получить что-то взамен. Очевидно, что артефакту управляющему реальностью, где мог сам пересоздать заново все правила, не нужна никакая энергия. Оно само является энергией для всего и живого, и нет, и чего-то большего. Скорее всего, при столкновении разума Дока с этим артефактом, он оставил позади свою личность, память, тело, но оставил одну навязчивую идею, которая связывала его с самим собой. Идея о том, что нужно что-то поглотить, чтобы вернуться. Дело в том, что разум опять же любит линейность и причинно-следственную связь. Док и создал еë для себя, чтобы по ней уже обратно и вернуться в нормальный мир, но не один. А вместе с властью над артефактом. — Ага, — равнодушно ответил Пих. — Только воспользовался своими «божественными» силами, чтобы просто съесть человека. По трупу, конечно, никто плакать уже не будут, ведь таким людям обычно желают смерти ещё при жизни, но то, что план Дока начинает накрываться, дарит мне некоторое облегчение. Он мне и при жизни не так сильно нравился как всем. Не в обиду тебе, Ник, хотя я уверен, что ты меня поймëшь. Я думаю, что я единственный, на кого его очарование и вдохновение не работало. Но при этих словах Пих подумал о том, что тем не менее он всë равно служил Доку, стараясь не задавать тому лишних вопросов, но об этом решил умолчать. — А ещë… Как думаешь, что это был за телефон в его мире? Он несколько выбивается из общей картины. В плане… На него отреагировали… Иначе, — сменил тему Пих. Ник сдержанно улыбнулся. — Я не знаю, — пожимает плечами. — Почему тогда улыбаешься? — Потому что я не знаю, что ты нашëл такого странного в том телефонном звонке. По моему мнению, там всë и всегда выглядит неправильным. Скорее всего очередная проекция его мыслительных процессов или воспоминаний. — Но именно из-за него Док словно… Почувствовал связь с нашей реальностью… Раньше. — Возможно. Пиху начало не нравиться спокойный тон Ника. — Ник! Ты же понимаешь, что это может быть очень важно для понимания эксперемента! Никакой беспечности не допускается! — Да, я это понимаю… — Почему ты тогда так спокоен? Лицо Ника стало строже, а поза прямее. Он наклоняется чуть ближе, сохраняя дистанцию. — Потому что, думаю об этом. У меня нет времени на то, чтобы что-то «чувствовать», когда дело касается серьëзных вопросов, — сказал Ник глубоким и строгим голосом, показывая, что его нельзя поучать как новичка или ребëнка. Несмотря на серьëзный тон Ника, кажется, что Пиха удивил, но устроил и даже порадовал ответ. — Верно. Хорошо. Я принимаю твой ответ. Беру свои слова обратно. Ты просто стараешься ко всему относиться со спокойной головой. Прости, что неправильно понял тебя. Просто помни, что мы давно не те люди, что имеем право на ошибку. Хорошо? На это заявление Ник слегка усмехнулся, закрыв задумчиво глаза. — Да, ты прав. У нас нет права на ошибку. Было видно, что эти слова как-то срезонировали с его душой. Что Пих не находил ничего удивительного, ведь каждый здесь чувствовал этот груз ответственности. Но в некотором роде все понимали в глубине души, что этот груз иллюзорен. Ты не можешь нести ответственность за то, что не контролируешь. В любой момент что угодно может пойти наперекосяк. Чем больше познаëшь, тем больше понимаешь, что вся твоя власть — это карточный домик. Ты смог организовать элементы в определенную сложную структуру, но не получаешь гарантий о непоколебимости постройки. И рядом с кем-то подобным как Док, что подобен безудержному ветру, начинаешь это всë более и более явно понимать, что не владеешь ничем. Но всегда было интересно понять при этом, как Док не неся ни за что «ответственность» подчинял себе всех. Это вызывало много противоречий в голове Пиха, отчего предполагает, что в чëм-то да заблуждается. Док был однозначно безрассудным, но точно не глупым парнем. А мысль о том, что безумному учëному всегда просто везло, была практически недопустима. Но его нельзя было поймать на лжи, потому что слова всегда звучали двойственно… И искренне. Казалось, что он просто из всего мог изъять выгоду, вглядываясь в саму суть всего сущего и перестроить под себя. Здесь многие теряли веру в себя и в свои силы, что могут на что-то повлиять, отчего очередная угроза всему сущему становилась неприятной обыденностью. Но многих это давило, в то время как Дока это окрыляло. А может просто не расстраивало. Отчего Пих не мог поверить в то, что Док обычный везунчик. — Пих, как думаешь, что произойдёт, если проект не удастся? — спросил его блондин. Пих задумчиво посмотрел на Ника и профессиональным спокойным голосом ответил: — Думаю, что эту материю тогда придётся отделить от него, и он умрёт. Его тело уже изнеможено и не способно существовать без этой материи, как и все остальные до него. Его тело сожрано им же самим. Так что не удивительно, что в той реальности он его не чувствует, но при этом видит свои руки и ноги. Если мы не сможем заставить и в этот раз подчинить эту безграничную в возможностях материюю разуму человека, то наш проект будет заморожен, а мы займёмся другими эксперементами и не будем тратить наши же ресурсы. А что так? Ты разве сам не смог бы догадаться? — Да… Так… Просто убедиться. Ты же всё-таки умненький, — тихо хихикает Ник. — Тебя это тревожит? В этот момент быстро блеснула искра в серых глазах Ника и растворилась в пустоте. — Нет. Уже нет, — расслабленно и спокойно отвечает Ник. — Я с самого начала знал, что так всë закончится, ещë до того, как Док присоединил к себе эту материю-артефакт. Просто материалов и времени будет жаль, что так наши планы так и не исполнились. Кажется, что Ник честен. Пих рассмеялся. — Ну ты и пессимист, Ник! Хоть и говоришь постоянно про новые возможности и прочие амбициозные штуки, но при этом ты изначально будто ожидаешь худшего. Ник спокойно улыбается, опуская глаза вниз, и кивает головой. — Есть такое. Мне свойственно изначально предполагать худший вариант развития. Зато меня нельзя разочаровать. Думаю, что это издержки моей профессии, — подымает взгляд прямо на Пиха. — Ведь кто, если не я? Пих тепло улыбается Нику и понимающе кивает в ответ. — Ты прав, Ник. Этим ты мне и нравишься. Ты стабильней всех нас вместе взятых. Ты никогда не забываешь о том, почему ты здесь находишься. Ник наклоняет заинтересованно голову и спустя пару секунд молчания отвечает. — Думаю, что ты прав. Пих кивает и смотрит на экран монитора. — Думаю, что пора. Перезагружаем матку материи? Пока он не догадался что к чему, сбросим снова ему память. — Хорошо… Тогда я проверю его тело снова и артефакт, вдруг что-то отошло и пойдёт всё не так?.. А ты тут всё настраивай. — Угу, перестраховка не будет лишней… Ник вышел, оставив коллегу в кабинете, чтобы проверить тело их объекта — некогда самого близкого и дорогого человека, который вдохновил на большее. Блондинистые, мягкие, короткие волосы и светлая кожа Ника потускнела за всё время работы на этим проектом. Появились тёмные круги под глазами и россыпь красных точек. Начал горбиться, хотя раньше всегда старался следить за своей осанкой и ругался на своего старого приятеля за это. Учёный, который сам отдал себя на опыты. Мечта об утопии и спасении слишком смазывали правду о его настоящем мире, а Ник… Просто следовал за ним, не зная, что его добрый друг и самый отзывчевый человек, отправил на тот свет уже много людей за интересы своей идеи. Точнее знал, но… Док ненавидел преступников и убийц, но кто сказал, что можно разрушить жизнь только через тело? Идея о живом Боге, который всё мог урегулировать и сделать этот мир таким, каким он должен быть, а не таким, какой он есть, закрывала глаза на все его проступки. Ник до глубины души был уверен, что Док жаждил благо для всех. Теперь Док спит в коробке, среди других таких же изуродованных объектов, фактически теперь мёртвый для всех. Ник встал над телом некогда великого учёного и перебирался в его проводах, которые отслеживали абсолютно всё. Самые различные показатели человека и объекта. Материя была вшита в грудь Дока и сожрала от него уже половину тела, а во второй половине теперь сложно признать человека из-за различных деформаций из-за воздействия чужеродного объекта. Это было отвратно. Ник тяжело вздохнул и завëл ещë один мысленный диалог с Доком, который никто не услышит и никто не ответит. В этом Ник находил своë утешение. «Ну, что ж… Ты неплохо всё продумал. Только вот решающий момент ты доверил всë мне. Ты же понимаешь, как люди ненадёжны. Что, если я передумал бы? Сила твоего плана зависит от силы моей привязанности и верности к тебе. Разве я тебя не убеждал никому не верить и думать своей головой? А ты совсем как ребёнок. Почему я должен… Ох, чёрт!» От Дока в момент рассыпается часть остатков от руки, но вместо неë увеличился артефакт. Ник взволнованно смотрит на Дока, но лишь пару секунд. Потом отрицательно покачал головой. Он понял, что за зря испугался, ведь это был очередной этап смешения между Доком и материей, но видеть это было почему-то всё равно неприятно, хотя был давно невосприимчив к множеству отвратительных вещей. «Твоё тело. Если бы ты пробудился… То ты явно исправил это. От него воняет чем-то омерзительным… Впрочем, как и от всех экспериментов. Если бы ты пробудился, то изменил бы этот мир… И никак уж не в худшую сторону, ведь оно само себя и так удачно уничтожает. Мир — это война, а война — это мир. История повторяется… Когда всё становится хорошо, на самом деле, становится только хуже. На людей нельзя понадеяться, что они будут думать. Они только и хотят, чтобы это сделали за них. Людей не достаточно построить, недостаточно их изменить, нужно поменять словно сами законы вселенной, чтобы все сделать действительно лучше. Людям не достаточно просто быть счастливыми. Закон действия-противодействия, правило об исключениях, что гласит о том, что в каждом правиле есть исключения, кроме самого правила об исключениях. Девиации. Это всё только указывает, что мы не сможем построить тот самый лакомый кусочек… Почему всё стало бы хуже? Меня так в этом старались убедить. Ведь любое изменение мира — это эволюция, которую никак нельзя отрицать. Кто сказал, что он был таким, каким его знаем, всегда? Мир не перестал бы существовать, он бы лишь преобразился, значит, не так уж и страшно. Рано или поздно это произошло бы с человечеством… Уверен, что очень многие, если бы была возможность, уничтожили бы эту планету не сомневаясь ни секунды… так чего ждать? Я бы, может, просто, наконец, смог с тобой снова погорить… Я всё ещё доверяю тебе, несмотря ни на что. Я исполню твою просьбу». Хоть озвучил свою волю сейчас на самом деле, выбор был давно сделан и не факт, что это выбрал сам Ник. Он выдернул пару проводков, чтобы никто вовремя не заметил подвоха, а после наступит прекрасное завтра. — Знаешь… Я был всю свою жизнь атеистом, лишь чтобы в один день уверовать в тебя.