Сахар вокруг моих губ

Замок с громким щелчком защелкнулся вокруг члена Ганнибала, и тот оказался заключен в холодные металлические прутья пояса целомудрия. По размеру он был в разы меньше предыдущего, оттого оказался немного теснее, чем он привык. Да и, кроме того, Ганнибал с досадой обнаружил, что при виде Уилла, сидящего на коленях меж его бедер, эрекция начала медленно расти, что осложняло процесс еще больше. Заперев небольшой замок в форме сердца, Уилл приподнялся и притянул Ганнибала к себе, глубоко поцеловав. От него пахло лесным дымом и шалфеем, из-за которых у Ганнибала перехватило дыхание — он ощутил его губы на своих. Грэм, будто невзначай, запустил руку за воротник рубашки, заставляя Ганнибала поперхнуться воздухом от внезапного давления на горле. Они уже пробовали удушения, и Уилл точно знал, как быстро то его развязывает. Либо он планировал короткую ночь, либо мучительную. А зная Уилла, скорее всего, последнее. Лежащая на плече рука мягко направила его к кровати, и он безропотно подчинился — разум уже начал освобождаться от оков и удаляться из реальности. Вес тела Уилла давил, успокаивая и удерживая на земле, пока он сам, медленно расстегивая пуговицы на рубашке, стащил, наконец, ту с желанного тела. Брюки, стянутые чуть раньше, уже сбились у лодыжек. Глаза невольно закрылись — Уилл провел руками по торсу и седым волоскам, покрывавшим вздымавшуюся грудь. Особое внимание он уделил соскам, покусывая и посасывая их, пока они не затвердели в прохладном воздухе спальни. Отчаянное желание Ганнибала обхватить Уилла за талию, притянуть его к себе и покрыть поцелуями нежную кожу на шее, он пресек, не дав разрешения и сжав чужие руки в свои крепкие кулаки. Поняв чужой ход мыслей, он аккуратно придвинулся, чтобы прошептать в самое ухо. — Хороший мальчик, — в голосе слышалась явная ухмылка: он предвкушал мучения, что вызовет в Ганнибале его следующий приказ. — Хочу, чтобы вы держали руки при себе сегодня. Сможете, ради меня? Ганнибал покорно кивнул, но напряженные плечи уж точно говорили об обратном. Потребуется много усилий, чтобы удержать себя от прикосновения к мужчине, особенно если Уилл планировал именно то, о чем Лектер думал. То, что его тело так близко, но так далеко, слишком мучительно, но если Уилл об этом, он сделает все. — Знаете, почему, — продолжал Уилл, вставая, чтобы достать что-то из тумбочки, — мне так нравится этот пояс? Ганнибал покачал головой. — Потому, — он достал довольно большой, смутно цилиндрический предмет и небольшой бутылок, как верно предположил Ганнибал, лубриканта, — что у него есть небольшая выемка, которая позволяет поместить страпон сверху. Так что даже не придется открывать замок, чтобы доставить удовольствие мне. Ганнибал внимательно рассмотрел вытащенный Уиллом дилдо со всех сторон: не менее тридцати сантиметров в длину и больше по размерам его собственного члена в обхвате — Уилл со смешком заметил этот факт. Ему нравилось порой оскорблять чужое эго — Ганнибала это заставляло смущенно отводить взгляд. А в его розовых щеках и опущенных глазах явно было что-то привлекательное. Шустро прикрепив дилдо к поясу Ганнибала, Грэм снова взобрался на его бедра. Приподнявшись на коленях, он двумя, а затем и тремя пальцами начал растягивать себя. Лектер всегда любил эту позу: в ней прекрасно видны все выражения чужого лица — секундное расширение зрачков, когда в него впервые входят (даже если это его собственные пальцы), полное блаженство, когда снова и снова медленно вытаскивают, и, конечно, сладостные вздохи, когда попадают по простате. Руки чесались от желания в миллионный раз провести по гладкой коже торса. Было что-то завораживающее в том, чтобы пройтись по знакомым впадинкам и неровностям грудной клетки, оттого без этого он чувствовал себя странно, не зная, как и что делать — оттого просто лежал и смотрел, как Уилл медленно опускается на его «член». Необычное ощущение, даже немного жутковатое. И пусть, естественно, он ничего не чувствовал от прикрепленного к нему пластика, пусть подсознательно понимал, что такого не может быть, в глубине души зародилась настойчивая мысль, что он должен что-то почувствовать, на что его член откликнулся доблестной попыткой встать во второй раз за эту ночь. Неожиданно протянув левую руку, Уилл уткнулся ею в чужую грудь. Дикая страсть вспыхнула еще жарче прежнего, и Ганнибала, словно неискупимого грешника, охватило неодолимое желание прикоснуться. Обхватить руками бедра и ощутить под ними тонкие кости. Внутренний спор, разгораясь, бушевал в сердце, пока в голову, наконец, не пришла блестящая идея спрятать руки за спину, под себя, чтобы физически не суметь дотянуться. И это сработало, до тех пор, пока Уилл его не раскусил. Он постепенно замедлил свои движения и остановился на чужих бедрах. И уставился на Ганнибала взглядом, проникающим в самую душу и перехватывающим дыхание. О, его дорогой Уилл, что только давно утверждал, что ненавидит смотреть в глаза, теперь мог бы устраивать соревнования по взглядам с лучшими из них и сломить в процессе их волю. Его голос, словно айсберг, был настолько ледяным и грозным, когда он заговорил, что Лектор сразу понял, что сделал что-то не так. — Настолько слабовольны, что приходится заламывать себе руки, лишь бы не прикоснуться ко мне? — упрекнул Уилл со смешком, в глубине души явно пряча излюбленное: «Я абсолютно не злюсь, просто разочарован». — Я думал о вас лучше, Ганнибал, правда думал. Стыд заполонил сознание, и Лектер отвернул лицо, пытаясь уйти от осуждающего взгляда Уилла. Он постепенно вынул руки из-за спины и вернул их в прежнее положение: сжатыми в кулаки по бокам. Уилл улыбнулся его послушанию и в награду потрепал его взъерошенными волосами со словами: «Хороший мальчик», что сразу отозвалось болезненным покалыванием внизу живота. С губ вырвался стон, и он снова покраснел. Уилл без зазора нарастил довольно быстрый темп. От каждого толчка по комнате разносились пошлые удары плоти о плоть: Уилл был на грани — Ганнибал чувствовал это потому, как его рука хваталась за волосы на груди, — да и Ганнибал тоже. Он и не ожидал такого, но удовольствие любовника на нем и то, как мозг сумел обмануть его, заставив поверить, что «член» и в правду принадлежит ему, медленно подталкивали к оргазму — если Уилл позволит. — Я почти… — только и успел вымолвить Ганнибал, но было уже слишком поздно: Уилл тоже кончил — вязкая, густая жидкость забрызгала и его самого, и торс Ганнибала. Придя в себя, он медленно слез с его колен и лег рядом, рассеянно рисуя рукой круги на груди. Сердце мужчины протяжно заныло — понял, что освободиться так просто ему и сегодня не дадут. И пусть сперма скоро высохнет, и Ганнибалу придется с трудом отмывать ее от прядей волос, Уиллу было все равно. Это напоминало ему о его месте в их отношениях. Так он пролежал еще минуту, прежде чем, наконец, встать и отправиться на кухню, чтобы начать готовить ужин, оставив Ганнибала одного, все еще лежащего на кровати.