чудеса случаются

Новый год в Мондштадте всегда был событием необыкновенным, волшебным, разносящим по улочкам приятный запах шарлотки, что выпекалась буквально во всех домах города, смешиваясь с немного терпким запахом орехов; именно корзинка с яблоками и орехами украшает каждый стол в этот праздник, ведь горожане стойко уверенны в том, что отведав яблоко, можно поведать истину, а расколов орех, можно будет узнать способ того, как справиться с возникшими трудностями. День многих проводится дома; улицы ещё спокойны и не такие оживлённые, как это будет через несколько часов; женщины и девушки убирают дома, выбрасывая всё ненужное и оставляя место для всего того хорошего, что непременно случится в новом году. А вот вечером жилища опустошаются; заканчиваются последние, формальные приготовления; поправляются гирлянды и прочие украшения на улочках. Орден опустошается, и Джинн в последний раз в этом году оглядывается на ровные и аккуратные стопки книг и бумаги на столе, горько улыбаясь оставшимся меж ними нервам и переживаниям; действующий магистр покидает здание под руку с Лизой, которая восторженно говорила о нежно прочитанной книге, а светловолосая расслабленно слушала негромкий и мягкий голос спутницы. В Доле Ангелов уже царил праздник; вино разливалось во все подставленные бокалы, Кли наливался первоклассный сок из яблок и закатников, который сменялся тёплым чаем после того, как она выходила на улицу с Альбедо или с Кейей, а её ладошки замерзали даже сквозь перчатки, после нескольких слепленных снежков. - Ой. – по-детски испуганно проговорила девочка, опуская руки. – Прости тётя Джинн. – виновато глядя на девушек, произнесла она. - Кли, - мягко начала рыцарь, - всё хорошо, не волнуйся. – голубые глаза прищурились, а спокойствие в голосе сменилось на игривость. – Я ещё буду иметь возможность выиграть тебя в снежки. – алые глазки снова заискрились, а «маленький эксперт по взрывчатке» обнял уставшую, но невероятно любимую девушку. После кратких приветствий, которыми обменялись остальные, компания прошла в тёплую таверну, на столе которой уже появился стакан горячего чая для Рыцаря искорки. Через некоторое время появился и бродячий бард, который частенько оставался скоротать время с Розарией и Кейей за браной стойкой, где они располагались и сейчас, пока девушки из Ордена сидели вдвоём за столиком неподалёку, а Кли металась рядом с ними. - Ещё больше снега занести ты не мог? – язвительно спрашивает Дилюк, потирая очередной бокал, с укором глядя на усыпанного снегом Венти. - Ой, да брось. – усмехается он, скидывая с себя светло-зелёный плащ и такого же цвета берет, роняя вещи на свободный стул. – Ты бы сам на улицу вышел, вот бы баллада получилась. – приподнимая уголки губ, произносит Барбатос. – Налей праздничного вина! – спустя пару мгновений, воодушевлённо просит он, уже проигрывая в голове отказ и свои попытки уломать винодела на бокал согревающего напитка, но вместо всего этого, в ладони бармена начинает сверкать заветная бутылка, жидкость из которой приятно переливается в бокале под светом люстр и украшенных свеч. - В тебе явно есть дух праздника! – весело заявляет тот и отпивая половину являет вниманию всех присутствующих излюбленную лиру, струны которой переливались ещё больше обычного, что многими было списано на немалое количество алкоголя в крови. – А теперь, - улыбаясь как-то хитро и по-лисьему, он продолжает, - праздничная баллада! Кли тут же подбежала поближе, оставляя Лизу и Джинн одних, прерывая историю о сегодняшнем дне где-то на середине, быстро отвлекаясь на любимые ею рассказы; Альбедо тут же возник рядом с ней, придерживая её за плечо и составляя компанию; Кейа задумчиво покручивал в руке бокал с вином, думая о том, что же станет его новогодним желанием в этот раз; Дилюк занимался протирание посуды, лишь иногда переводя взгляд на брата и на остальных присутствующих, которые так или иначе, но были ему дороги, и именно за такие беззаботные дни стоит оставаться наплаву, чтобы видеть веселящуюся и задорную малышку Кли, алхимика Альбедо, вечно занятого учёного, который не пьёт ничего крепче сумерского кофе, уставшую и обессиленную Джинн, которую иногда Лиза затягивает отдохнуть в таверне, за что винодел безмерно ей благодарен, хотя никогда об этом не говорил; видеть светловолосую ему доводится нечасто, поэтому хоть редкое, но меткое пересечение взглядов его успокаивает, а нахождение рядом с ней стольких хороших людей лишь утешает и даёт надежду на её счастье и радость. Звучат последние, завершающие историю звуки лиры, и Рыцарь Искорка просто вспыхивает, поворачиваясь к алхимику, что-то уточная, после чего подбегает к стойке, делясь впечатлениями. - Рад, что тебе понравилась эта история. – мягко улыбнулся рядом опустившийся Венти. – Знаешь, я нашёл её очень давно, когда ещё снега были сильнее и ветер дул холоднее, а Мондштадт выглядел как небольшое и едва стоящее на ногах поселение. Это ведь хорошо, что даже через столь долгие года, эта история остаётся кем-то любимой. – как-то загадочно и с толико горечи, закончил он, допивая оставленное ранее на столе вино. Такие истории в действительности хороши не только своей поучительностью, но и верой в счастливое будущее, которое совсем скоро будет гореть в глазах каждого мондштадтца, в их свободолюбивых и отчаянно-добрых глазах, пока Кли будет смотреть салют сидя на шее Кейи; Дилюк будет стоять совсем рядом, плечом к плечу к своему названному брату, будто забыв обо всех обидах; Лиза будет приобнимать Джинн; Альбедо смотреть на созданные им, не без помощи «маленького эксперта по взрывчатке», салюты, ярко освещающие небо; а Барбатос с радостью смотреть на жителей города с одной из крыш зданий, наблюдая за каждым и наслаждаясь теплящейся в их сердцах любовью, свободой и уверенностью в лучшем.