Единственный шанс на отношения

Маленький пухлощекий мальчик заливисто смеялся и бегал по траве, гоняясь за пушистым серым котом, который всеми силами пытался не дать себя погладить любвеобильному мальчишке. На макушку пятилетки сверху падали сережки березы, запутываясь во вьющихся черных волосах. Теплое летнее солнце нагревало местечко у окна чердака, куда юркий Куська пытался забраться, чтобы скрыться от своего преследователя. Быстрый прыжок ввысь, когтистые лапы уцепились за навес. Хитрый зверь избежал участи быть затисканным мелким сорванцом, скрылся там, где мальчишка не смог бы его достать. Добродушная пожилая дама с карими глазами в немного заляпанном землей халате, наблюдающая за своим внуком из беседки, поднялась со стула и пошагала к нему. — Снова убежал, так и не дав себя погладить? — Морщины становились виднее, когда она улыбалась, но это совсем не делало ее хуже. — Он постоянно от меня убегает, это он так в догонялки любит играть? Или он плохой и дружить со мной не хочет? — Наивно и полушутя спрашивал мальчик, поднимая голову вверх, чтобы посмотреть на свою бабушку. — Да нет, что ты. — Отмахнулась женщина. — Куська совсем не плохой, просто свободолюбивый. Иногда всем хочется побыть в уединение, посидеть одному и подумать о своем, о кошачьем. — Мудро ответила бабушка, убирая с волос мальчишки березовые сережки.

***

Новый сосед робко стоял в сторонке, пока остальные играли в догонялки на детской площадке. Летнее солнце светило ему в глаза, он щурился и оттопыривал руку, прижимая ее ко лбу по форме козырька кепки, чтобы укрыться от ослепляющих лучей. Семилетнему мальчику позалось это забавным, вроде бы неудобно ему на этом месте стоять, а только рукой лицо прикрывает, и не уходит ведь, продолжает на ребят смотреть, хоть почему-то и не решается подойти и познакомиться. Семилетка бодро подбежал к незнакомцу, помахав перед этим своим друзьям, дескать, пока играть не будет с ними, пусть не ловят. — А ты чего смотришь, но не подходишь? — Прямолинейно спросил мальчишка с торчащими во все стороны черными кудрями. — Я... — Немного опешил от того, что с ним внезапно кто-то заговорил, новый сосед. — Я стесняюсь. — Его взгляд забегал в разные стороны, руку от лицу от убрал и начал стеснительно заламывать пальцы. — Только переехал, не знаю тут никого. — Вроде бы старше меня, а глупенький! — Совсем беззлобно воскликнул парень, некультурно тыкая пальцем в грудь собеседника. — Ты так никого и не узнаешь, если не пойдешь знакомиться. — Д-да, но... — Заикнулся от такого неожиданного напора десятилетний мальчишка. — Ну так давай знакомиться, чтобы у тебя тут хотя бы первый друг появился. Меня Иларий зовут. — Настойчиво протянул руку для рукопожатия маленький брюнет. — Яким. — Пожал потной ладонью руку мальчишки Яким. — Ты — Ким? Китаец, что ли? — Удивился Иларий, даже не замечая, что у собеседника потные и немного трясущиеся руки. — Нет же! Меня Яким зовут, это имя такое. — Повысил голос шатен, вырвав руку из рукопожатия. — Не шути надо мной, я же тебе про твое имя ничего плохого не сказал. — Конечно, не сказал. У меня-то имя нормальное. — Пожал плечами мальчишка, ухмыльнувшись. — Пойдем с остальными ребятами знакомиться, китаец. — Сам ты китаец! — Возразил десятилетка, но послушно пошел следом за своим первым другом в новом городе.

***

Яким и Иларий, не смотря на разницу в возрасте, часто гуляли вместе после школы, благо, ходили в одну и ту же. Двенадцатилетний мальчик все рассказывал, как весело провел время в летнем лагере, даже успел получить чмок в щеку от одной очень красивой девочки, но потом его пригласил на танец какой-то другой парнишка, и он совершенно забыл о своей прошлой пассии. Он глупо хихикал, когда вспомнил, чем же закончились его короткие "интрижки", оказалось, что эти ребята узнали о его ветренности и решили объявить ему бойкот, в итоге начали вместе за ручку ходить, а ему хоть бы хны! У него тут же образовалась новая подружка, которая научила его венки плести и подарила несколько из одуванчиков. Альфе стало как-то неловко слушать о чужих похождениях, хоть и столь невинных. Иларий приметил смущения друга и начал его подначивать, чтобы тот поделился и своими интересными историями из любовной сферы. Но Яким долго и сурово не поддавался, пока речь не зашла о квартирниках, куда юный скульптор захаживал со своими фигурками. Все-таки парень выдал свое знакомство с очень интересным и ярким представителем искусства, и Ларий начал его дразнить, заставляя старшеклассника прикрывать лицо руками от смущения. Омега хотел было уже брать быка за рога и идти договариваться за друга, но Яким нашел в себе силы твердо заявить, что ему нравятся девушки-беты. Так что ни о каких отношениях с другими парнями и речи идти не могло. Иларий лишь разочарованно вздохнул и с притворным сочувствием, будто бы услышал известие о смертельном заболевании, похлопал по плечу друга, выражая поддержку. Шатен закатил глаза и зарядил щелбаном прямо по лбу назойливого мальчишки.

***

— Анфимка-а-а-а~ — Долго тянул Иларий, глядя на высокого блондина, что был старше него на несколько лет. — А у тебя младший брат есть? — Как хорошо, что нет. Вот слава Богу! — Сразу обрадовался Морозец, предотвращая просьбы познакомить. — Так что "перепишу на себя все квартиры, тебя сдам в психушку, а сам уеду на Бали" не сбудется. — Нет, это план на случай, если за тебя выйду. А так я планировал: выйти замуж за твоего брата, потом интриги в стиле "Великолепного Века", после все имущество и бизнес принадлежит мне и мужу, ну... и он трагично погибает, а я плачу и вытираю слезы пятитысячными купюрами. — Мечтательно расписал свои стремления шестиклассник. Уже представляя, как будет купаться в деньгах, овдовев. — Страшный ты омега, Лари. Боюсь представить, что случится, когда тебе восемнадцать стукнет. — Смеялся альфа. — Давай другой план. Ты замуж выходить за владельца сети магазинов, он помирает, а потом мы его деньги с тобой вместе в новый бизнес вкладываем. — Хм... звучит, как шикарная идея! Поможешь мне потом мужа грохнуть, когда время придет? — Лукаво улыбнулся кудрявый парнишка. — Согласен. — И на том они пожали руки. — Мне уже начинать сушить вам сухари в тюрьму? — Подал голос Яким, что шел за ними все это время со школы.

***

Когда Иларий был совсем не такой, как сейчас. Воспоминания так туманны... у него сохранились какие-то фрагменты веселых посиделок с друзьями, чьи лица и имена давно не может вытащить из чертогов разума. Гену помнит... Якима помнит... Анфима — тоже. А другие куда делись? Он так быстро вычеркнул их, что даже не в силах примерно описать хотя бы одного одноклассника, друга из параллели, да даже свою шумную компанию бунтующих подростков от мала до велика не в силах припомнить. А ведь раньше все действительно было иначе. Может, он Якима помнит, потому что не успел отказаться от общения с ним? Тот закончил школу, куда-то поступил, а Иларий съехал в квартиру тети, и они попросту потерялись. Старый друг, которого омега не успел выкинуть, потому что тот по воле судьбы сам испарился... Жаль, что он не помнит свою лучшую подругу, но все еще помнит этого парня... А свою бабушку Иларий хотел запомнить той самой добродушной старушкой, которая заботливо гладила его по голове и читала старые славянские сказки ему на ночь, укладывая на скрипучую раскладушку с пружинами и бельем, пахнувшим теплом от солнца и чем-то до боли родным и знакомым. Когда-то совсем маленький он бегал из комнаты в комнату, веселясь в частном доме, мог часами разглядывать витиеватые узоры на коврах и болтать о чем-то совершенно обыденном, но почему-то приводящем его детский ум в восторг. Он отчаянно цеплялся за крупицы тех воспоминаний, домашних и теплых, которые больше никогда не вернуться. Иларий не может вспомнить ничего, кроме отвратительного запаха, как будто кто-то разлагается. Всегда, когда на ум приходит бабушка, всплывают не те радостные события из далекого детства, а то, что происходило недавно и отпечаталось в памяти прожигающим все прошлые счастливые воспоминания насквозь всепоглощающим пятном. Она не была виновата в том, что старость подкралась незаметно и начала пожирать ее разум. Медленно бабушка сходила с ума, больше не могла заботиться о дедушке, который после инсульта доживал свои последние годы без возможности даже встать. Отец уехал на вахту, а мать с работы каждый день приходила не в квартиру, а в частный дом, чтобы ухаживать за беспомощным отцом. Бабушка временами приходила в себя и была вполне нормальной, не буянила и не казалась сумасшедшей, поэтому поручить уход за ней четырнадцатилетнему Иларию было логично, ведь рук не хватало. Мать не могла ухаживать за ними двумя и разрываться между работой и двумя пожилыми людьми, за которыми нужен был присмотр. Бабушка, как только видела своего супруга, начинала бредить и уходить в какой-то транс, поэтому было решено оставить ее жить в квартире, ведь им сейчас действительно лучше порознь. Сначала все было не так уж и плохо, бабушка не делала ничего особенного, бывало по ночам скреблась, материла каких-то демонов и будила внука, крича и напрыгивая на него, пытаясь спасти от неведомого зверя. Зачем-то поставила себе стеклянную банку рядом с кроватью и каждый день крошила туда свои ногти. Это было странно, но ничего опасного она не делала, это даже не так сильно и мешало, ведь основные неприятности доставались соседям, у которых был чуткий сон, сам-то Иларий спал всегда как убитый и просыпался он только от того, что старуха скидывала его на пол с кровати в очередном приступе. Потом стало хуже. Иларий перестал ходить в школу, потому что бабушку одну было нельзя оставлять. Мать наотрез отказывалась класть ту в психушку, аргументируя тем, что негоже при живых родственниках поручать кому-то постороннему уход за ней, тем более, что могут подумать люди, когда узнают о таком "предательстве"? Из-за этого уже и сам Иларий начинал медленно сходить с ума, не продержавшись даже двух месяцев. Четырнадцатилетний парень смотрел с отвращением на то, как пожилая женщина ковыряется маленькими ножницами в едва образовавшейся ногтевой пластине, которую ранее она же и содрала. Подпекшаяся кровь и гной перемешались в отвратительную смесь, образовывая корочки на пальцах старухи. Как только начинали восстанавливаться ногти, женщина маниакально начинала их выдирать, молча, как будто бы это обыденно дело. Раньше она просто отрезала отросшую белую часть и складывала в стеклянную баночку, объясняя, якобы это всего лишь для того, чтобы в ковер на полу ногти не впутывались, ведь их можно просто в банку положить, а потом в ведро высыпать мусорное, и на полу ничего валятся не будет, убираться станет намного проще. Тогда Иларий не видел в этом ничего плохого, даже звучало, хоть и странно, но в какой-то степени логично. Но день за днем все становилось хуже, а он даже и не замечал сначала. Заметил только, когда бабушка сидела с вырванными ногтями на руках. Иларий тогда кинулся к ней, не понимая, что вообще произошло, но она сидела с таким умиротворенным видом, будто бы так и должно быть. Парень пытался обработать ее пальцы спиртом, но женщина отказывалась, вырывала руки и убегала в другую комнату. С того дня он и перестал ходить в школу, боясь, что она может себя и убить в его отсутствие. Остановить ее он все-таки не смог, она все равно продолжала отрывать ногти и складировать их в банку. Когда Иларий пытался выкинуть склянку в мусорное ведро, то старуха начала кричать, что он ее убить хочет, даже укусила за руку, чтобы он отпустил собранное ею "добро". Дедушка в тот временной период успел покинуть этот бренный мир, из-за чего мать уже носилась не с обхаживанием больного, а с организацией похорон. И тогда Ларий не знал, что чувствовать... ему не хотелось скорбеть, судьба пожилого мужчины его не трогала, ведь единственной мыслью в его голове в тот момент была "когда же она тоже умрет?". Нет, ему не стыдно. С каждым днем ситуация все ухудшалась и ухудшалась. Возможно, бабка узнала, что ее муженек отбросил коньки и вообще слетела с катушек именно из-за этого, или попросту сама по себе отринула всю адекватность и благоразумие. Она начала включать краны, хотя боялась воды. Устраивала потоп и орала, что это делает Иларий, чтобы убить ее. Выдумывать подобную ахинею она начала после того, как внук попытался ее убедить, что пора все-таки помыться, когда та почему-то отказалась от мытья насовсем. Пить воду перестала, потребляла только молоко, и орала истошно, когда оно заканчивалось, любую другую жидкость выливала на пол и считала ядом. От такого рациона у нее начались проблемы, но и их она переживала с невероятно бредовыми идеями. Писать в унитаз сама себе запретила, достала самую здоровенную кастрюлю и мочилась только туда, ведь в туалете, ох ужас, вода! И если она туда испражняться будет, то вода булькнет и в нее отскочит, а нельзя, чтобы на нее брызги яда попали. Как только дождь начинался, у нее лютая истерика, визги и оскорбления в сторону внука, якобы тот специально заказал вертолет, чтобы тот опылял все кислотой. Сам Иларий в ее глазах был вообще всем, что в голову взбредет. И бес, и вор, и убийца, и насильник. И подросток ничего не мог с этим поделать, мать и слушать не хотела, ссылаясь на то, что она всего лишь больной человек, да и скоро ей полегчает, ведь частенько у нее бывали периоды прояснения сознания, когда она даже извинялась и приходила в состояние до всего этого бреда. Иногда бабушка действительно становилась той, которую он помнил из далекого детства, но эти прояснения длились слишком мало, чтобы перестать желать наконец-то освободиться от ухода за ней. Два месяца... за это время он успел возненавидеть ее. Иларий перестал посещать школу, и тогда учителя начали беспокоиться, но мать там как-то все уладила, объяснила, что у них непростой период, семейные обстоятельства и бла-бла-бла. У Илария уже сдавали нервы, когда пожилая женщина взяла тряпку и начала окунать в кастрюлю, наполненную старой уриной, которая там накапливалась несколько дней. Старуха принялась окроплять взмахами руки стены, потолок, ковры, да вообще все, что только находилось в ее поле зрения. Все пропиталось отвратительной вонью испражнений и прокисшего молока, да и сырость не добавляла шарма этому запаху. Иларий знал, что где-то уже начала прорастать плесень, но он не мог понять из-за ужасного смрада, где именно она развивается. — УЙДИТЕ, БЕСЫ НЕЧИСТЫЕ! — Орала она взапой, растягивая гласные, будто издавала не истошный крик в приступе психоза, а представляла себя певицей. — Зачем ты это делаешь... — Обреченно смотрел на происходящее парень, понимая прекрасно, что вопрос прозвучал в пустоту. Она не сможет ему дать внятного ответа, да и не захочет разговаривать с ним. Раздался громкий и настойчивый стук. Друзья омеги стучали в дверь, иногда пытались выманить его хотя бы погулять... и он не мог оставить сумасшедшую одну, она убьется без него, а впустить друзей в квартиру нельзя, они увидят весь тот хаос, что творится изо дня в день. Да и показать одноклассникам и друзьям сбрендившую старуху, которая на них кинется, как только увидит? Ну уж нет. Подросток подошел к источнику звука, чтобы в очередной раз оказаться между двух огней. Снова выбор. Послать все к черту и уйти, давая ей навредить себе без его присмотра... или же послать уже в очередной раз своих друзей, коих остается с каждым разом все меньше и меньше. Парень смотрел то на выход из квартиры, то в сторону комнаты, откуда доносились безумные крики. И он не выдержал. — ХВАТИТ! ХВАТИТ, ДОВОЛЬНО! Я УСТАЛ ОТ ВСЕГО ЭТОГО! ПРЕКРАТИ, БЛЯТЬ!!! — Иларий кричал во все горло, срываясь. — Я НЕНАВИЖУ ТЕБЯ! КОГДА ЖЕ ТЫ СДОХНЕШЬ, ТВАРЬ!? Четырнадцатилетняя девчонка, стучавшая в дверь, явно опешила и убежала, судя по звуку удаляющихся быстрых шагов. Его лучшая подруга просто сбежала, пока он тут разрывается между долбучими хотелками всех зазывателей его погулять и жизнью одной надоедливой манды. Каждый день совершать выбор не в пользу себя, а думать, как бы помягче отказать, чтобы никто не обиделся, ведь ему нельзя сейчас выпускать из виду больную бабушку. И все равно они отворачиваются от него! Изо дня в день придумывать способы, как накормить эту престарелую дуру, потом помыть, пока она вырывается и обвиняет его во всех смертных грехах... а потом он даже не получает хотя бы спасибо! Он не хочет больше думать ни о чьих желаниях, кроме собственных. — Я-то тварь?! Побойся кары небесной! — Конечно же, бабушка услышала его крики. Возможно, проигнорируй она этот выпад, то ничего бы и не случилось. Хотя как знать, Иларий уже дошел до точки кипения. — Побойся меня, старая сука! — БЕС! ИЗЫДИ, БЕС! — Кричала грязная старуха, роняя кастрюлю с застоявшейся уриной на ковер, когда внук схватился за табуретку и...

***

Ему не стыдно. Матери объяснил, что во время очередного психоза старая сама навернулась спиной на табуретку. Аж на нее прыгнула с разбегу так, что спину повредила. В ее-то возрасте и... психическом состоянии, если честно, это не было чем-то удивительным. Она выдирала себе ногти и считала воду отравой, по ночам спрыгивала с кровати и каталась по полу, так что он никак не мог быть виноват в ее травме. Сама себе наделала проблем. И когда приехала мать, скорая и участковый... ну, всем стало очевидно, что квартира в таком ужасном состоянии, что жить там попросту стало невозможно после всех психозов нестабильной женщины. Несчастный случай оставил старуху парализованной. Привалило матери счастья, конечно, сначала ее отец после инсульта лежачий, теперь и мать такая же. Но это уже совершенно не его дело. Тетя поселила жить к себе, а родители перевезли бабушку в другой город куда-то там под наблюдение, он вообще не интересовался. Хотелось забыть все, что происходило наедине с ней. Новым соседом оказался Гена, который у него вожатым был, да и иногда они раньше общались, ну хоть что-то хорошее. Когда мрак кончился... наступило ничего. Желание гулять, в школу ходить или развлекаться куда-то улетучилось. Учебное заведение он посещал редко, да и только для галочки. Школьный психолог что-то там бурчал про депрессию, но Иларий благополучно забил болт, понимая, что нет у него ничего такого. Не хочет он помереть... ну иногда в порядке бреда в голову приходит, а у кого нет-то? Но в целом жизнью он доволен, теперь-то точно все хорошо, когда не нужно вечно пытаться оттереть пол от говна и мочи. Можно выходить, когда хочешь, не боясь вернуться в квартиру с трупом... Хотя Иларий не особо любил выходить днем, только ранним утром или ночью. Он успешно как-то выпустился, закончив одиннадцать классов, показав, что даже самый тупорогий олень способен сдать ЕГЭ. Так что он очень даже успешный человек. У Илария все прекрасно со здоровьем. И тренируется, и питается хорошо, моется хотя бы раз в неделю... ну неделю-полторы. Зубы чистит, минимум, раз в неделю. У него дела идут намного лучше, чем раньше. Дома тишина и никаких безумных криков. И как же он это ценит на самом деле. У него никогда не было проблем с социализацией. Все те, с кем он когда-то дружил, подтвердят, что он очень даже дружелюбный и яркий был. Просто он сам не захотел снова дружить со всеми теми людьми. Если бы желал того, то возобновил бы общение с каждым, но не посчитал это для себя важным. Оправдываться еще перед ними, что там в его жизни происходило, почему он их всех слал подальше и в школу не ходил. Зачем ему вся эта морока в виде объяснений? Потом еще терпеть взгляды, полные жалости, будто в у него произошла трагедия. Нет никакой драмы, это просто жизнь. Бабушка не виновата, что психическое здоровье ее подвело, как и он не виноват в том, что не выдержал и схлопотал нервный срыв. Мать не виновата, что крутилась, как белка в колесе и не могла уследить за всем на свете, "допустив" подобное стечение обстоятельств. Но другим людям же не объяснишь такие вроде бы фундаментальные вещи, начнут либо его обвинять, что он здоровый пацан не смог справится с больным родственником, либо саму бабушку поносить начнут, ну или мать во всем обвинят. А ему оно надо? Есть же Гена, с ним он общается спокойно, они даже друзья. Объяснять соседу ничего не пришлось, оправдываться перед ним тоже не нужно. Альфа никого ни в чем обвинять не собирался. Да и тему он эту не поднимал, а Иларий и не хотел по этому поводу ничего говорить. А не моется он... потому что нет времени, работы полно. Деньги-то на оплату квартиры брать откуда-то надо, питаться на какие шиши, если не зарабатывать? Ему со школьных времен пришлось заботиться о другом человеке, все по дому делать, а там не было времени на помыться и себя в порядок привести. Если в ванне закроешься, сумасшедшая за время твоего отсутствия успеет и плиту включить, и люстру поломать, и начать обивку из дивана выдирать. А потом после переезда пришлось начать деньги зарабатывать, чтобы себя обеспечить, так что... времени ни на домашние хлопоты не осталось, ни на то, чтобы зубы почистить и помыться. Так что у него нет депрессии, социальной тревожности и прочей лабуды, что пытались ему втюхать разные люди с умным лицом, что в жизни, что в интернете. Иларию просто стало глубоко и очень похуй на мнения и желания других людей, когда у него есть свои потребности, которые нужно закрывать. Не нравится, что он ходит весь грязный и вонючий, потому что больше двенадцати часов пять дней в неделю работал и слишком устал, чтобы сходить в ванну? Ну так не нюхайте его, эстеты фиговы. Удивительно, как много людей считает, что работа из дома дает тебе "свободу", якобы так больше времени на все. Ага, конечно! Это значит, что ты будешь работать без нормированного графика. Если позвонили в час ночи, то встаешь и делаешь, пока не закончишь и не сдашь. Всегда надо быть на связи. И каким магическим образом ему найти себе альфу, если он из дома не выходит, вечно работает и не следит за собой? Если у него на себя нет времени, то откуда оно найдется на других? Вот же морока. И Гена все-таки настоящий друг, раз ему подсобил и решил помочь закрыть потребность в мужском внимании. И засев за очередным осмыслением прожитых лет, Иларий не замечал, поддавшись рефлексии, настойчивый стук в дверь, пока он не стал настолько громким, что проник в его думы. Видимо, вернулся тот самый мужик, забывший у него одежду вчера.