Загадай своего зеленоглазого

      Арсений проклинал нулевую погоду в Москве, когда свернул на Тверскую. Коричневая жижа из реагента и снега, который все-таки соизволил пойти в предпоследний день перед новым годом, чавкала под подошвами новых ботинок.       Взяв за традицию покупать подарки за пару дней до нового года, Попов брел в последний магазин за последним по списку, но не последним по важности, презентом. В этом году Арсений не ощущал новогоднего настроения и вот уже полдня ворчал на себя за тщетную попытку воссоздания в душе утерянного детского чувства наступающего праздника всей этой предновогодней суетой, дикими очередями и душными магазинами. Единственное, за что он мог себя похвалить — он, как истинный взрослый, заранее продумал подарки для близких, для удобства составив список в заметках на Айфоне. Как и в прошлом году, около последнего имени в списке Арсений поставил красный восклицательный знак, напоминая лишний раз о важности этой персоны.       Держа в левой руке четыре больших бумажных пакета, Попов сверил адрес магазина с адресом, который записал в телефоне, и, засунув его в карман куртки, поплелся дальше по мокрому снегу.       Проходя мимо ювелирного магазинчика, Арсений зацепился взглядом за серебряное украшение, аккуратно лежавшее на красной бархатной подушке на витрине. Оно маняще блестело в лучах полуденного солнца и будто завлекало полюбоваться им сквозь толстое бронированное стекло. Встав напротив украшения и практически касаясь носом витрины, Попов всматривался в крупную серебряную цепочку под звон трепещущего дверного колокольчика, тонкий звон которого раздавался при каждом открывании двери.       — Как иронично, — пробормотал Арсений.       Казалось, еще вчера он стоял здесь и точно так же смотрел на похожее украшение, с полной уверенностью внутри, что идеальней подарка в мире не существует.       — Как иронично, что я снова здесь, — хмыкнул он и зашагал дальше в сторону нужного магазина.       В этом году Арсений максимально ответственно подошел к выбору подарка для «человека под восклицательным знаком» и принял решение заказать его онлайн, чтобы не надеяться на скудный предновогодний ассортимент магазина. Найдя кассу по выдаче интернет-заказов, Попов встал в очередь за грузным мужчиной, поставил пакеты под ноги и окинул взглядом магазин. У входа стояла двухметровая искусственная елка, безвкусно обмотанная разноцветной мишурой и гирляндой, которая бешено дергалась то красно-желтым, то сине-зеленым цветом. На окнах висели белые бумажные снежинки, которые явно умело вырезали работники магазина, а с потолка свисали разноцветные шары с золотистым дождиком. Новогодняя атмосфера витала вокруг Арсения, а внутри него вопила легкая тоска и разливалось сильное волнение.       Мужчина, стоявший перед Арсением, наконец расплатился и начал отходить от кассы. Попов продвинулся вперед, проведя ладонью по стойке, за которой сидела девушка с аккуратными каштановыми локонами, ниспадающими на хрупкие плечи. На веках и в уголках глаз сверкали серебряные блестки, а легкая белая рубашка особенно подчеркивала ее светлую кожу, на которую, можно было поспорить, солнечный свет ни разу не ложился золотистым загаром. Арсений стянул шапку, растрепав свои иссиня-черные, слегка волнистые, волосы. Небрежно поправляя их, он заставил девушку улыбнуться.       — Добрый день!       — Здравствуйте, барышня, — приветливая улыбка Арсения автоматически натянулась. — Пару недель назад я сделал заказ на вашем сайте, а теперь хотел бы его оплатить и забрать.       — Да, конечно. Вам потребуется назвать код, — протараторила она.       — Код? — не понял он.       — После оформления заказа, вам должен был прийти код. Он необходим для подтверждения покупки.       — Ах да, я вспомнил. Секундочку.       Попов похлопал себя спереди и сзади по карманам джинс в поисках телефона, но найти его так и не удалось. Девушка, сидящая за стойкой, любезно смотрела на Арсения в ожидании кода. Под ее пристальным взглядом он вспомнил, как закинул телефон в карман куртки после того, как сверил адрес магазина, и, запустив в него руку, быстро достал Айфон.       — Итак, диктую: 252-371.       Девушка вбила код и начала что-то искать на компьютере, усердно щелкая мышкой. Попов надул щеки и выпустил воздух, нервно оглядывая магазин.       — Простите, но вашего заказа нет в базе, — растерялась она.       — Как нет? — глаза Арсения округлились и стали походить на два новогодних шара.       — Я проверю еще раз.       Пальцы девушки быстро забарабанили по клавиатуре.       — Ваш заказ все-таки отсутствует.       Арсений слегка хлопнул ладонью по стойке.       — Послушайте, — тон его голоса не изменился, а глаза опустились на бейджик. — Алена… — голос тут же подвел и оборвался.       «Как же она похожа на мою бывшую жену», — подумал про себя Попов, снова подняв глаза на девушку.       — Для меня этот товар особенно важен, поэтому я специально заказал его заранее.       — Я вас понимаю. Сейчас я постараюсь все уладить, — защебетала Алена и принялась набирать чей-то номер на телефоне.       Арсению стало дико жарко, и он расстегнул куртку, а шапку, которую все это время держал в руках, закинул в один из бумажных пакетов. Люди вокруг резко стали раздражать, а надежда на лучший в мире подарок начала рушиться также, как рушится здание, которое перед взрывом до отказа напичкали мощной взрывчаткой. Арсений глубоко вдохнул и на выдохе облокотился на стойку. Девушка в этот момент что-то бубнила в трубку, а через пару секунд положила ее и победно улыбнулась.       — Рада вам сообщить, что все в порядке. Дело в том, что из-за большого наплыва людей и большого количества интернет-заказов, наша база сейчас не справляется с нагрузкой, поэтому мне не удалось найти ваш заказ. Придется подождать еще пару минут, пока база не заработает корректно.       Уголки губ Арсения слегка приподнялись вверх. Самому лучшему подарку в мире — быть!       — С вас ровно шестьдесят пять тысяч рублей, — подала голос Алена ровно через пару минут и снова улыбнулась.       Оплатив заказ и положив его в один из бумажных пакетов, Арсений отошел от стойки и, открыв заметки в телефоне, поставил галочку напротив имени с восклицательным знаком. Помявшись на месте, Попов решил взглянул еще раз на девушку, которая только что пробивала ему товар.       «Каким бы ни было мое прошлое — мне нужно двигаться дальше. Я думал, что это была настоящая любовь, но я крупно ошибался».       Застегнув куртку и снова натянув шапку, Арсений взял пакеты в обе руки и задумался о том, как именно ему вручить новый плэйстейшэн, потому что шансы на то, чтобы его подарить, казались минимальными.

***

      Арсений поднимался по ступенькам офисного здания на этаж, где находился офис его команды, волоча за собой пять небольших пакетов с новогодними рисунками — резными снежинками, зелеными елочками, бородатыми эльфами и таксами в колпаках — в которых лежали аккуратно и со вкусом упакованные подарки для парней из коллектива: Димы, Сережи, Антона, менеджера Оксаны и креативного продюсера — Стаса.       Двигаясь по этажу, Попов услышал новогоднюю песню, слова которой кое-как различались в громком смехе и разговорах. Шагая дальше по коридору, на полу около чьих-то дверей Арс обнаружил мусорный пакет, битком набитый бутылками из-под шампанского, а еще дальше — дюжину пустых коробок из-под пиццы. Ему оставалось миновать узкую часть коридора, в которой стоял курьер с чьим-то огромным заказом. Его большая термосумка обосновалась прямо по середине прохода, которую Арсений собирался искусно перешагнуть. Геройски проскочив через тернии новогодних пыток и потеснившись с курьером в этом чертовом узком проходе, он дошел до нужной двери и, натянув дежурную улыбку, скользнул в офис.       В крохотном кабинете ютился массивный диван, на котором могла уместиться вся команда, а рядом с ним теснился уже накрытый столик, который в обычные дни служил Антону подставкой под длинные ноги. Красная кружевная скатерть, скрывавшая обшарпанную столешницу, выделялась ярким пятном в этом невзрачном помещении, а, расставленные сверху пластиковые тарелки и стаканчики зеленого цвета добавляли ему красок. Большое окно позади дивана украсили гирляндой, которая жалобно мерцала и как бы намекала на то, что ей давно уже наплевать на новогоднее настроение.       Попов стянул с себя куртку, поставил пакеты в углу кабинета и присел на край дивана.       «Интересно, Антон приехал?» — он кинул взгляд на его подарочный пакет.       В коридоре раздались голоса, а затем открылась деревянная дверь, скрип которой напомнил Попову звук новогодних бубенцов, а отвалившийся на ходу кусок лака о том, что пора бы уведомить арендодателя о замене двери. В кабинет заплыли, о чем-то беседовавшие, Оксана с Сережей.       — О, Арс, ты уже тут! — отвлекся Матвиенко и радостно воскликнул.       — Арсений, привет! — прощебетала Оксана и, как пушинка, подлетела к нему, поцеловав в щеку.       — Привет, ребят, — промямлил Попов, пытаясь выдать из страдальческой гримасы радостное выражение лица.       Друзья раздражающе улыбались, а их праздничное настроение с каждой секундой насквозь пропитывало воздух помещения, которым Арсению становилось тяжелее дышать. Ему стало неловко за свое скудное настроение, и он привстал с дивана, потирая о джинсы свои вспотевшие ладони.       — Может, чем-то помочь?       — Разложи вот это, а мы пока возьмем напитки, заберем доставку и позовем остальных, — Оксана вручила толстую упаковку салфеток с нарисованными маленькими новогодними елками и маленькими подарками, упакованными как в типичном американском фильме.       Закончить сервировку стола Арсению не составило труда, к тому же, это занятие отвлекло его на пару минут от беспокойных мыслей, бушевавших в голове.       Когда в коридоре вновь послышались голоса, Арсений ощутил невыносимое волнение внутри, от которого его едва не выворачивало наизнанку. Дверь распахнулась, и в кабинет ввалилась вся команда. Арсений забегал глазами, ища в лицах друзей то самое, но его не оказалось среди них. Волнение тут же перетекло в какое-то жгучее разочарование, которое тут же захотелось утопить в шампанском или в чем-то покрепче. Радостное настроение друзей, возгласы и смех становились громче, от чего начинали провоцировать раздражение. Арсений мечтал лишь об одном: рухнуть камнем на диван, схватиться за голову и кричать.       Рассевшись по местам, ребята начали выкладывать еду из пакетов, которую только что доставил курьер, и через пару мгновений крохотное помещение наполнилось ароматами вкусной и горячей еды.       — Ой, давайте включим музыку! — взвизгнула Оксана и полезла в рюкзак за портативной колонкой.       Дима привстал с дивана и, под звуки песни Дина Мартина «Let it snow!», воскликнул:       — Да начнется пир!       Ребята загудели и стали чокаться пластиковыми стаканчиками, наполненными шампанским. Арсений тут же опрокинул в себя целый стакан и потянулся за бутылкой, чтобы наполнить тот еще раз. Глядя на всех, он не понимал, почему здесь нет Антона. Неужели, теперь ему настолько неприятен Арсений, что тот готов попросту не появляться в офисе на подобных мероприятиях? Готов его игнорировать, не отвечая на звонки и смс? А как же их совместные проекты? И все после той злосчастной истории, которая перечеркнула все. Перечеркнула их дружбу и надежду на лучшее. Да, собственно, перечеркнула их жизнь так, как перечеркивает ошибку красная ручка преподавателя в тетрадке с неудачной домашней работой, впиваясь в каждый тетрадный лист, и оставляя глубокий след от кончика стержня.       — Ребята, давайте дарить подарки! — кинул предложение Стас, прерывая размышления Попова.       Все вокруг оживились, а Дима предложил перед этим наполнить пустые стаканчики.       — Почему Шаст не приехал? — Арсений посмотрел на сидящего рядом Диму.       — Что? — не расслышал он, доливая шампанское в свой стакан.       — Почему Шаста нет?       — Тебе налить?       Арсений кивнул.       — Он сказал, что неважно себя чувствует. Будто у него поднялась температура.       Дима наполнил стаканчик Арса и потряс бутылку, чтобы вылилось все до последней капли.       — Мы сказали, чтобы он не приезжал. Нам не хочется заболеть под новый год и все выходные вспоминать его добрым словом.       Арсений поджал губы.       — Понятно.       — У вас еще что-то произошло? — поинтересовался Дима.       — Еще? Говоришь так, будто наш союз заведомо обречен на неудачи, — Арсений опустил взгляд на ладони, которые стал медленно растирать.       — Просто я подумал, что у вас опять что-то стряслось. Ну, помимо той ситуации, — понизив голос на последнем слове, Дима взглянул на друга.       — А ты думаешь, мы с ней разобрались?       — А разве еще нет? — удивился Дима.       — Он и слушать меня не хочет и при любом удобном случае переходит на жесткий игнор.       Позов хотел было задать вопрос Арсению, но его прервала Оксана, которая начала напевать следующую новогоднюю песню из плейлиста.       — Расскажешь, что у вас стряслось? Он хоть и мой лучший друг, но меня в подробности той ситуации так и не посвятил, — сказал Поз чуть громче, стараясь перебить Оксану.       Попов уставился на стенку и тяжело выдохнул.       — Думаю, мы как-нибудь сами это уладим. По крайней мере, я на это надеюсь.       Поз покосился на Арса и протянул ему пустую бутылку из-под шампанского, которую все это время держал в руках.       — Не хочешь загадать желание?       Арсений опустил глаза и молча помотал головой.       — Не знаю, что там у вас произошло и кто из вас двоих больше проебался, но вдруг в этот новый год все-таки произойдет чудо, — Позов загадочно посмотрел на Попова и снова протянул тому пустую бутылку. — Не жмись. Загадай уже своего зеленоглазого, — надавил он.       Секунду погодя, Арсений неуверенно взял Просекко в руки, разглядывая его без особого энтузиазма.       «Боже, что за глупость…» — пронеслось у него в голове.

***

      В ночь на тридцать первое декабря шел сильный снег и, медленно падая на грязное месиво, он покрывал город свежим белым одеялом.       Арсений тяжело проснулся в полдень. С усилием открыв глаза, он стал тереть их со всей силы до тех пор, пока кожа вокруг них не стала красной. Голова гудела, и при каждом повороте боль резким импульсом отдавала в виски. Сколько бы он вчера ни пил, ничего не помогало заглушить то, что он ощущал внутри. Вспомнив, какой сегодня день, Попов закрыл глаза и с недовольным стоном накрылся одеялом с головой. Как бы он ни оттягивал этот день, ему все равно нужно было встретиться с Антоном.       Около пяти вечера Арсений уже мчал на BMW к дому Шастуна. Он встал во дворе на единственное парковочное место и кинул взгляд на окна Антона, в которых не горел свет.       «Может, он правда болеет и просто спит», — рассуждал Арсений.       Забрав с пассажирского сидения синий подарочный пакет с нарисованными длинными таксами в новогодних колпаках, Попов вышел из машины и зашагал к подъезду Антона, но тут же замер, когда увидел того с большим белым пакетом в руках, а затем, осторожным шагом, тихо двинулся за ним. Антон быстро докурил сигарету, затем швырнул ее у подъезда в мусорку и, выпуская дым изо рта, принялся искать ключи в кармане куртки.       — Не помешаю? — Арсений медленно подошел к Шастуну, словно боялся спугнуть того своим внезапным появлением.       «Блять», — одними губами произнес Шастун и нехотя повернулся.       — Привет, — промолвил Арсений.       — Привет, — пробубнил Антон после недолгой паузы и загремел ключами.       Арсений внимательно изучал лицо Антона, бегая голубыми глазами по его лицу. Ему приглянулось, как легкий морозный румянец идет к зеленым глазам Шаста, которые одновременно с тоской и грустью смотрели на Попова.       — Как ты? Дима сказал, что ты приболел.       Антон отвел глаза в сторону и начал переминаться с ноги на ногу.       — Все нормально, не стоило тебе приезжать.       Шастун перевел взгляд на Арсения, и теперь уже он изучал его своими зелеными глазами. Легкая щетина чертовски шла Попову, подчеркивая его тонкие черты лица, а эта забавная шапка с серым помпоном на голове делала его каким-то особенно милым.       — Но я все-таки приехал, — голос Арсения стал холоднее.       Антон развел руками, и в пакете загремели стеклянные бутылки.       — Как видишь, я жив-здоров.       Шастун повернулся спиной к Арсу и направился к двери подъезда, доставая ключи.       — Может быть, мы все-таки поговорим? — выпалил Попов, шагнув вперед.       После секундного молчания, которое показалось Арсению мрачной и глубокой пропастью, Антон спросил, не поворачиваясь:       — А есть о чем говорить?       — О нас, — резко бросил Попов.       Антон застыл, а Арсения с ног до головы пробрали колючие мурашки, которые острее всего ощущались на спине, когда по ней стекали капельки холодного пота. Внутри зарождалось уже такое знакомое, но такое неприятное чувство, от которого начинало выворачивать наизнанку. Дышалось так тяжело, словно заложило нос, а в ушах раздавался гул от продолжительной тишины.       — О нас? — прервал молчание Антон. — Каких нас? — изумился он и повернулся к Арсению. — Нас не было и нет! — отрезал он.       Голос Шастуна покрылся инеем от этих слов. Арсений стиснул губы, сделал глубокий вдох, медленно выдохнул и выдал:       — Ты можешь ничего мне не говорить, но мне есть что тебе сказать. И если мы не поговорим сегодня, то не поговорим с тобой никогда! Эта молчанка мне, порядком, надоела! А еще этот твой бесконечный игнор!       Антон молча смотрел на Арсения.       — В конце концов, я вручу тебе новогодний подарок и уеду отсюда! — последние слова с горечью слетели с губ Попова, завершаясь пустым взглядом в пол.       Секунды молчания казались вечностью, и Арсений уже был готов протянуть вперед руку с синим подарочным пакетом.       — Не надо, — разорвал тишину Шастун и сжал ключи до белых костяшек, будто таким образом переступал через себя. — Не уезжай, — пробубнил он и снова повернулся к двери.       Слова Антона в это мгновение стали для Арсения спасательным кругом в бурлящем море эмоций, и он тут же ощутил, как свежий морозный воздух ворвался в его безнадежные легкие. Темнота зимнего вечера уже не ассоциировалась с чем-то мрачным и теперь даже располагала на приватную беседу в квартире Шастуна.       Раздался тихий писк домофона, а затем скрип подъездной двери, и парни тут же растворились в полумраке тамбура.

***

      Антон первым зашел в квартиру и легким движением скинул с себя кроссовки и куртку, а после прошел с пакетом на кухню. Следом зашел Арсений, и его нос тут же окутал неповторимый и до боли знакомый аромат лаванды. Он так давно не был в квартире Антона, поэтому сканировал взглядом каждый ее миллиметр.       В маленькой прихожей ютилось несколько пар аккуратно расставленных кроссовок, которые Шастун любил занашивать до дыр. На небольшой тумбочке под зеркалом располагалось разнообразие туалетной воды, и Арсений словил себя на мысли, что будет готов варварски утащить пару флакончиков на случай, если это его последний визит в этом доме. Зная повадки Антона, квартира все же выглядела чистой, но всеми клеточками тела Попов уловил, как в ней до боли не хватало тепла и уюта. По-видимому, Шастун уже долгое время жил один, все-таки не построив счастливых отношений с Ирой, попрощавшись с ней раз и навсегда.       Разувшись и повесив куртку, Арсений встал напротив зеркала, поправляя всклокоченные волосы после шапки. Антон закинул купленное пиво в холодильник и взял с боковой полочки две, уже охлажденные, бутылки. Пройдя в коридор, он облокотился на косяк двери и начал разглядывать Попова.       — Зачем поправляешь? Тебе шло, — выдал Антон и, сделав глоток холодного пива, облизнул губы. — Будешь?       Он протянул вторую бутылку Арсению, и тот кивнул.       — Только руки помою.       — Помнишь еще, где ванная? — Шастун отпрянул от косяка.       Арсений задержал взгляд на безэмоциональном лице Антона.       — Вроде припоминаю.       Шастун прошел в гостиную, поставил бутылки пива на разложенный стол, который стоял около дивана, включил гирлянду на елке, и темноту комнаты тут же осветил мягкий желтый свет.       Затем в комнату вошел Арсений. Взяв свою бутылку пива, он жадно сделал пару глотков, благополучно забыв, что приехал на машине, и после присел на диван.       — Ты приготовил что-нибудь? — спросил Попов, глядя на пустой стол, аккуратно застеленный простой белой скатертью.       — Ты думаешь, я поставил стол только ради двух бутылок пива? — парировал Антон.       — Помнится мне, ты болел и тебе могло быть не до салатов, — Арсений ухмыльнулся и сделал еще один жадный глоток.       Шастун уперся руками в бока и посмотрел в пол.       — Да не было никакой температуры.       — Я так и думал.       Антон кинул беглый взгляд на Арсения.       — Я так и думал, что ты не приехал из-за меня… — сорвался Попов.       — А что ты хотел? Чтобы я сидел рядом с тобой, смотрел на тебя, а в голове у меня крутилась та история и то жуткое фото? — взгляд Антона стал стеклянным, а голос бодряще холодным.       — Сейчас же находишься рядом со мной и смотришь на меня. И как тебе?       — Противно! — яростно кинул Антон.       Арсений сжал руки в кулаки и встал с дивана.       — А, знаешь, как мне невыносимо каждый раз видеть, как ты меня игноришь? Или слышать, как ты вот так разговариваешь со мной? Знаешь, сколько нервов я потратил на то, чтобы пережить этот год непонятных взаимоотношений?       Голос Попова становился все злее.       — Ты хоть на секунду задумывался о том, что чувствую я? Да куда тебе… Ты зациклился только на себе! Зациклился на том, что тебя предали! А, знаешь, как оскорбили меня? Почему ты об этом ни разу не подумал?       Шастун отвернулся к окну, чтобы не видеть гневных глаз Арсения, и чтобы тот не увидел его растерянных, перед которыми, казалось, стояло фото, на котором полуголый Попов лежал в мятой постели какого-то отеля, а рядом с ним лежала, якобы, невинная Ира.       Сделав снова жадный глоток, Арсений понимал, что уже не успокоится.       — Чего ты отвернулся? Историю эту гребаную вспоминаешь? Только вспоминаешь ты ее из недостоверных фактов, а из тех, что наплела тебе твоя бессовестная девушка!       Попов сделал паузу и, откинув со вспотевшего лба иссиня-черную прядь волос, которая завилась от влаги, отметил:       — Как я уже понял, бывшая.       Антон никак не прокомментировал этот факт, и тот подумал, что мог ошибиться в своем предположении.       — И раз уж я здесь, — продолжил Арсений, — то я отмалчиваться не буду! Я расскажу тебе, как все было! Ты можешь даже уши закрыть, если тебе противно меня слушать, но я хотя бы выскажусь, и моя совесть будет чиста!       Последние слова пронеслись звонким эхом по комнате, отскакивая от стен, но Шастун даже не шелохнулся.       Арсений снова сделал паузу будто ожидая возражений, но не услышав ничего в ответ, беззвучно проглотил слюну и аккуратно начал излагать свою историю.       — Пятнадцатое декабря. Как только закончился наш концерт, ты, а затем Поз и Серега уехали домой. В тот раз я не стал останавливаться у Борисыча и забронировал номер в отеле. Я вызвал такси и, выйдя из него, у входа в отель я наткнулся на заплаканную Иру. Я был удивлен: вот уж кого-кого, но ее я не ожидал там увидеть.       Попов бегло взглянул в сторону Шастуна. Тот стоял без звука и без движения. Зная эмоциональность Антона, Арсений выдохнул и продолжил так же поэтапно рассказывать про тот паршивый вечер.       — Я поинтересовался, как она здесь оказалась, но у нее была дикая истерика, и все, что я мог разобрать из ее всхлипываний — это «Антон», «мы поругались», «ты его друг», «я не знаю, что мне делать». Тут же сложив в голове паззл из этих оборванных предложений, я понял, что вы, видимо, поругались накануне. Я предложил ей пройти в бар отеля, чтобы она выпила воды, успокоилась и рассказала мне, что случилось. Она начала отказываться: не хотела плакать при всех и хотела тишины. Тогда я предложил ей пройти в номер, и она согласилась.       Чувствуя приближение к самому важному эпизоду, Попов стал нервничать и принялся ходить из стороны в сторону, меряя шагами комнату.       — В номере я налил ей воды, она сделала глоток, а позже сказала, что все-таки не откажется от коньяка или чего покрепче. Я удивился и спросил: «Все настолько серьезно?». В ответ она всхлипнула и опять заплакала. Мне стало ее жалко, и я подумал, что алкоголь ее успокоит, и тогда она сможет мне все рассказать, раз ей была нужна моя помощь. Извини, что я так много говорю, но я хочу максимально подробно рассказать тебе о том вечере.       Шастун зашевелился, и Попов резко прервал речь, взглянув на него. Антон молча повернулся к столу, взял свою бутылку пива и снова уставился в окно. Сделав один большой глоток, он проронил два холодных слова:       — Я слушаю.       Внутри, на долю секунды, Арсений почувствовал облегчение, что его к этому моменту до сих пор не прогнали отсюда.       — О чем я говорил…       — Коньяк или чего покрепче, — процитировал Антон.       — Да, точно. Нам принесли коньяк, она выпила рюмку и сказала, что вы сильно поругались. Она начала откуда-то из далека, а я, уставший, молча слушал ее и мечтал лишь о душе и о сне. Потом я понял, что она здесь надолго, а моего терпения может на это не хватить, и тоже решил выпить. Через пару рюмок она, наконец-то, дошла до сути: на днях она завела с тобой разговор о женитьбе, а ты пошел в отказ, схватил ее, она упала на пол, ты кричал, и все в таком духе. Я своим ушам тогда не поверил! Чтобы ты и так себя вел!       Сердцебиение Арсения учащалось, и с каждым новым ударом он ощущал, как сердце держится изо всех сил, чтобы не вырваться наружу от перенапряжения.       — В общем, рюмка за рюмкой, и мне уже захотелось чего-нибудь перекусить. Я спросил, не хочет ли она поесть, и отошел к телефону, чтобы позвонить в ресторан. Когда вернулся к своему креслу, заметил, что она что-то спрятала в сумке, похожее на маленький флакончик. Но тогда я не придал этому значение. Возможно, это были духи или еще какие-нибудь женские штучки. Потом я заметил, что она уже давно не плачет и к разговору о тебе возвращаться не хочет. Я ей промямлил что-то вроде: «Ну вот, выговорилась, и стало легче». Мы подняли еще по рюмке коньяка, а дальше все как в тумане.       Арсений сжал виски руками, передавая тем самым то состояние, в котором он тогда пребывал.       — Помню лишь ее смех, как она прикасалась к моему лицу, целовала меня. Помню, как я лежал на кровати, она кормила меня виноградом, стягивала с меня рубашку, ложилась рядом…       Антон прервал ход мысли, резко повернувшись.       — Еще скажи, что она сама лезла к тебе в трусы!       — Ревнуешь? — неожиданно для себя выпалил Попов.       Глаза Антона округлились, а бутылка чуть не выскользнула из рук.       — Я лишь пытаюсь донести до тебя, что твоя любимая девушка, — последние два слова Арсений будто выплюнул изо рта, — обманула тебя, написав, что идет тусоваться с подружками. Ведь так же она тебе сказала? А сама в тот вечер поджидала меня у отеля, куда я приехал после концерта. Она заведомо знала, где я буду, чтобы встретиться со мной, напоить меня, а еще втолкать в меня какую-то отвратную наркоту, чтобы я совсем себя не контролировал! Ведь это она была в том флакончике! Только понял я это уже утром.       Антон больше не мог смотреть на Арсения и, поставив свою бутылку пива на подоконник, устремил пустой взгляд вниз на пальцы рук. В груди сильно защемило, а из глазах, казалось, тотчас брызнут слезы то ли от абсурдности ситуации, то ли от злости. Антон сам не понимал.       — Я рассказываю это в подробностях не для того, чтобы позлить тебя, а чтобы ты знал, что я тогда чувствовал и как вел себя. Чтобы ты понял, что моей вины тут нет…       Арсений взглядом скользнул по напряженной фигуре Шаста и развел руками в стороны. Раскрытой книгой он стоял у не накрытого стола и мысленно умолял Антона поверить. Шастун стоял как вкопанный, а в голове мелькали все эти картинки в хаотичном порядке.       — Честно, я не помню, чтобы у нас что-то было. А если и было, то без моего прямого участия! — тут же добавил Арс и подал вперед две ладони в отказном жесте. — Я точно помню, как проснулся утром с больной головой и обнаружил на столе среди пустых рюмок ее записку, а рядом — фото, которое она сделала на этот современный фотоаппарат, пока я был в отключке. Его ты, как я понимаю, уже видел, а вот записку — нет…       Попов потянулся в задний карман джинс, а затем протянул мятый клочок бумаги.       — Я хранил ее все это время, как доказательство своей невиновности. Возьми. Может быть, так ты поверишь мне, если эта история тебя не впечатлила.       Арсений стоял с протянутой рукой, глядя на Антона. Шастун по-прежнему смотрел на свои руки, и, казалось, даже не дышал, а лицо его выражало полное непонимание происходящего.       Они стояли молча, и тишина больно била по ушам. Темнота комнаты усиливала трагизм ситуации, а теплый свет от работающей гирлянды давал намек на ничтожную надежду. Арс заметил, как свет красиво падал на одну половину лица Шаста и неутолимо поглощал это зрелище своими глазами, с горечью осознавая, что с каждой секундой здесь он становится лишним.       Секунда молчания, и Попов опустил руку с запиской.       — Я оставлю твой подарок в прихожей… С новым годом…       На последней фразе голос Арсения упал настолько низко, словно за доли секунды был поражен ангиной. Он развернулся, кинул клочок бумаги на белую скатерть стола и вышел из комнаты.       — Стой! — резко выкрикнул Антон. — Не смей уходить!       Попов встал в коридоре без движения, боясь повернуться.       Шастун молниеносно подошел к столу и холодными дрожащими руками взял мятую записку. Он уже почти верил Арсу, ему хотелось лишь поставить большую жирную точку всей этой истории.       «Я ненавидела то, как он каждый раз смотрел на тебя такими щенячьими глазами! А теперь в его глазах ты будешь выглядеть полнейшим уродом!»       Последние слова расплылись перед глазами Антона. В ту же секунду острая глыба, сотворенная из отчаяния и ненависти, упала с плеч Шастуна и стрелой полетела вниз с воображаемого обрыва, разбившись на тысячу мелких осколков. Теперь он хотел выплакать всю ту боль, которую он все это время чувствовал. Теперь он хотел выплакать всю ту злость, которую он все это время испытывал.       — Я до последнего не хотел в это верить! — выпалил Шастун. — Она так яростно доказывала мне, что ты ее использовал! — не успокаивался он.       Арсений тут же подбежал к Антону и крепко прижал его к себе. Шаст зарылся носом в шею Попова и лишь сейчас позволил себе зарыдать навзрыд. Арс мягко поглаживал его по спине, снова чуя носом этот приятный аромат лавандового шампуня, которым были пропитаны русые кудряшки.       Через пару минут Антон отпрянул от Арсения и уставился на него заплаканными глазами. Попов снова разглядывал каждый сантиметр такого родного лица, а затем, заметив, как слезинка скатилась по щеке, взял лицо Антона в ладошки и большим пальцем левой руки аккуратно стер ее. Шастун растерялся и отвел взгляд на по-прежнему пустой стол, а затем вытер нос рукавом худи.       — Не смотри на меня такими щенячьими голубыми глазами.       Арсений не сдержался и, казалось, впервые улыбнулся за этот вечер, а затем его глаза опустились на шею Антона, на которой под худи он заметил блеск крупной серебряной цепочки. Приятное удивление тут же разлилось по венам, ведь именно ее, в качестве новогоднего подарка, он выбрал для Шастуна еще в прошлом году, но лично так и не смог подарить. Арсений готов был поклясться своими ролями в театре на Бронной, что Антон швырнул бы подарок в мусорку, если бы узнал, что коробочку с зеленой ленточкой, в цвет его глаз, на самом деле, подарил не Поз, а он.       «И как бы он меня не игнорил, весь этот год я был ему не безразличен…»       Настроение Попова поднялось, и он удовлетворенно улыбнулся.       — А то что? — дерзко спросил он.       — Блин, ненавижу тебя, Арс! — бросил Антон и тут же прижал его к себе.       — Говори, что хочешь, — мягко сказал Арсений и прикрыл глаза, — лишь бы при этом ты вот так обнимал меня…       Теперь тишина комнаты уже не била по ушам, а мерцающая гирлянда на елке усиливала праздничное настроение. Обнимаясь вот так, уже было не важно, что стол до сих пор не был накрыт, а до нового года оставалось каких-то пару часов. В этот год наконец-то каждый был услышан и каждый был прощен.       Открыв глаза, Попов заметил зеленую бутылку пива, которую Шаст ранее поставил на подоконник, и усмехнулся мысли, которая пронеслась в его голове.       «Получается, задуть желание в бутылку — это не такая уж и глупость?»       — Арс! — прервал его мысль Антон. — Я вспомнил про твой подарок! Прости за наглость, но что лежит в том синем пакете? Ты же знаешь, как я люблю подарки… — он замялся от смущения.       Арсений с улыбкой на лице вышел из комнаты и через секунду появился в ней с праздничным пакетом. Антон выхватил подарок из рук и, тут же разорвав подарочную обертку, точно как маленький ребенок, открыл рот от изумления.       — Новая «плойка»? — Шастун еле сдерживал бурю своих эмоций. — Которую я хотел!       — Судя по твоей реакции, я угадал с твоим подарком? — просиял Попов.       — Еще как! Но, если честно… — эмоциональный диапазон Антона тут же переключился от «запредельно счастливого человека» до «робкого смущенного пятиклассника», — ты угадал с подарком еще до того, как вручил мне плэйстейшэн…