Часть 13
22 марта 2024 г., 20:56
— Может, уже кто-нибудь из вас двоих начнёт говорить? — прервала долгое молчание Селеста. Её цепкий взгляд прошелся сначала по сестре, а после стал более презрительным и сверлящим на Еве.
Присутствующие разделились на два лагеря и на две стороны стола. Мортем села рядом с Эшлин, а Аден и Селеста на другой.
— Да, было бы славно, — сзади блондинки стоял Аден, видимо, возомнивший себя надзирателем, ведь его поза очень походила на представителя этой профессии.
— Знаешь, это не так просто, — выражение лица Эшлин особо ничего не выражало, кроме озадаченности и хмурости, в принципе, как это было всегда. А вот Ева чувствовала себя не в своей тарелке. Мало того, что она попала в столь унизительную ситуацию, так теперь все её планы скоро станут раскрытыми. Так ещё теперь и Эшлин попадет за это… Мортем пыталась оправдать себя же в своей голове за то, что её заботило ближайшее будущее Эш, но всё сводилось к одному, а после Ева возвращалась к моменту их поцелуя и начинала корить себя ещё больше.
— Вы спите друг с другом? — от такого резкого и бесстыдного вопроса Ева подавилась собственной слюной и закашлялась. В её поле зрения попало покрасневшее лицо Эшлин, которое стало хмурее обычного. Блондинку поразило то, как Селеста вела себя и не испытывала никакого смущения. А, наоборот, ещё находила в себе смелости смотреть на Еву, как на какую-то шлю…
— Нет. Боже. Конечно, нет, — сразу ответила Эшлин, но при этом неловкость никуда не делась. Так же, как и краска с лица девушки.
Очень привлекательного лица.
Ева даже находила это милым для себя. Ей всегда нравилось вгонять в краску Блэкфорд и наблюдать за тем, как она отворачивается, будто Ева не смогла бы увидеть её покрасневшие щеки и улыбку, которую Эшли старательно пыталась стереть с лица.
— Тогда что тут происходит? Что здесь делает наша учительница?
Эшлин сложила руки на груди и опустила голову как ребенок, которого наказывали или отчитывали за что-то. Девушка сжалась на стуле, пытаясь подобрать слова.
— У нас есть совместное дело, которое не требовало отлагательств, — попыталась взять всё в свои руки Мортем, но удостоилась еще одной порции брезгливых взглядов.
Когда она начала так бояться детей?
— То есть вы приехали за город, провели пару часов в дороге ради какого-то дела? — с усмешкой произнес Аден.
— Да, в чем проблема? — Эшлин наконец-то подала голос и больше не выглядела зажатой в угол. Плечи расправились, а поза сменилась на более властную. Одна бровь взметнулась вверх, выказывая непонимание и небольшое раздражение.
— Не делай вид, будто её и правда нет. Что за бумаги на полу?
— Ничего важного, — отмахнулась Эшлин, и даже когда Аден потянулся за одной из них на пол, её внешняя холодность и непринуждённость не дрогнула.
— Серьёзно? Это папино завещание? Ничего важного, Эшлин?!
— Не ори, — спокойно ответила ему брюнетка, хоть взгляд и пылал злостью. Эшли ненавидела, когда на нее орут, а особенно если это был голосистый Аден, из-за голоса которого кровь могла пойти из ушей. Нет, его баритон был приятным, но вот крик далеко нет.
— А как тут не орать?!
— Дай сюда, — Селеста выхватила из рук брата бумагу и пробежалась по ней глазами, хоть уже и понимала, то что там будет написано. — Это что за хрень?
— Это черновики папы. Нашла в его дневниках.
— А нам ты собиралась об этом сказать?
Ответом послужило молчание, которое окончательно вывело из себя Селесту и Адена.
— Серьёзно?! Хах! Я боюсь спросить, а как эта связана с делами нашей семьи?
Ева хотела ответить Селесте и поставить на место, но осеклась, когда увидела выпиливающий в сестре дырку взгляд. Внутри Эш что-то быстро и безостановочно щёлкнуло. Глаза налились тем, что Ева ещё никогда не видела в девушке. Брюнетка всегда казалась ей спокойной и холодной, но сейчас она увидела и другую сторону Эш.
— У ЭТОЙ есть имя! Её зовут Ева! И будь добра называть её по имени, пока ты в моем доме!
Глаза Мортем стали круглее, чем монета, когда она поняла, что Эш вступилась за неё, так ещё на повышенных тонах. Ладони под столом сжались в кулаки так, что на них ясно виднелись вены. Но удивилась не только Ева, но и остальные.
— Тебя так послушать, то вы действительно спите вместе.
— Еще одно слово, и ты пожалеешь, Аден…
— Говори, Эш. Говори, пока мы тебя слушаем. Что происходит? — попыталась сгладить углы Селеста, хоть и сама тоже злилась.
— Раз вы хотите правду. Хорошо. Если кратко, Ева обратилась ко мне за помощью найти её брата, а вместе с ним и наших родителей, которые, по всей видимости, были живы всё это время. Я достала эти дневники неделю назад в нашем доме. А это всё, — Эш обвела руками пол. — Черновики. Мы можем только догадываться, что написано в оригинале. Но в каждом черновике написано, что наследство достается двум, а один ждёт своего двадцатилетия. Но это касается только вас двоих. А если возвращаться к слухам трехлетней давности, то наши родители кого-то приютили. Сначала я думала, что это Селеста, так как в самом первом черновике ждать до двадцатилетия приходилось ей, но сегодня я поняла, что то же самое может касаться и Адена.
— Это звучит как бред, — хрипло сказала Селеста. В глазах девушки читался явный шок, в то время как брат сохранял спокойствие.
— Да, мы тоже сначала не хотели в это верить, — наконец-то отозвалась Ева. — Ни в то, что наши родные могли бросить нас, ни, тем более, в то, что они живы. Но это так.
— Почему именно Эшлин? — холодно задал вопрос Аден.
— Самолет, который тогда разбился… Ведь он был вашей семьи. А уж тем более там были ваши родители. У меня не было особых вариантов, чтобы обратиться за помощью к кому-то другому, кроме Эш.
— Ты ведь не собиралась нам и об этом говорить? — нахмурилась Селеста, сверкая взглядом то на брюнетку, то на Еву.
— Нет, — уже без колебаний дала ответ сестра.
— Ты доверилась незнакомому человеку, но не нам. В чем твоя проблема?
— Ни в чем! Так получилось!
— Мы тоже имеем право знать. Как тебе ещё вдолбить это в мозг?
— Вы в любом случае уже узнали. Что теперь?
— Что теперь?! Ты серьёзно?! — терпению Адена окончательно пришел конец. Парень всплеснул руками в непонимании, и Эшли обязательно бы объяснила ему, почему она умолчала обо всем, но слов для этого у неё не было.
— Нам всем нужно это переварить, — сделала вывод Селеста, усмиряя Адена, хоть и сама была очень зла. — Пойдём.
И они действительно ушли, больше не говоря ни слова. Эшлин не стала их останавливать или оправдываться. Возможно, просто из-за того, что знала о том, что завтра они снова придут.
— Куда они ушли?
— Тут через несколько километров дом Адена, а еще через парочку Селесты, — выдохнула Эш и поднялась со своего места. Девушка молча ушла на задний двор дома, останавливаясь под навесом, наблюдая за ночной природой, которую открывал этот дом, но уже через пару минут в её руке появилась сигарета, а ещё спустя какое-то время рядом встала и Ева, которая молча наблюдала за девушкой рядом. Слабый и приятный ветер игриво перебирал её темные и немного кудрявые волосы, которые стали такими от повышенной влажности, что исходила от моря.
— Каким был твой брат? — кажется, её не слишком заботило то, что их окружало тягучее молчание, но по какой-то причине Эшли всё же решила от него избавиться.
— Он был старше меня на четыре года и работал военным, но несмотря на это у нас был с ним общий язык. Хотя это неудивительно, когда у вас нет никого кроме друг друга. Наши родители рано умерли, а потом мы оказались в детском доме, но мы ушли от туда, когда Кирану исполнилось восемнадцать, и он оформил надо мной опеку. Тогда мне показалось, что жизнь начала налаживаться и так действительно было. До моего совершеннолетия…
— А что было после него?
— Прямо в мой день рождения я узнала, что самолёт, на котором летел Киран, разбился.
— Мне жаль.
— Что поделать… Теперь мне остаётся вспоминать о том, каким он был добрым и заботливым. Иногда даже слишком, но он же старший брат, — Ева горько ухмыльнулась и закатила глаза. — Всё пытался защитить меня, да вот только не смог. Ну или дальше не захотел…
— Думаю, у них должна была быть весомая причина поступить так.
— Я тоже всегда так думала, чтобы себя успокоить хоть чем-то. Но и это не особо помогает. Так и получается, что никого у меня не осталось. Одна росла, одна жила, одна выкарабкивалась.
— А как же твой ненаглядный?
— Мы с ним расстались вчера.
— Ого…
Эшлин бы соврала, если бы сказала, что в глубине души не обрадовалась. Касий ей никого не нравился, а особенно в моменты, когда она думала о Еве.
— Но сейчас мы есть друг у друга. Какой бы хлипкой не была эта связь, она ведь есть.
— Кстати говоря о нас… Эш, то что было на набережной…
— Не бери в голову. Ты была права, когда сказала о том, что я запуталась. Мне захотелось отвлечься от одной проблемы и переключиться на другую, но решение это было, мягко говоря, не очень. Ты ведь это хотела сказать?
Да, Ева хотела поговорить об этом и, наверное, слова, о которых она думала всю дорогу, даже были похожи, но почему тогда из уст Эшлин это было так неприятно и больно? Хотя кто говорил, что правильные выборы всегда приятны?
Ева плотно сжала челюсть, подавляя слова, которые желала сказать на самом деле, но мысленно заткнула себя пощечиной.
Эшлин в свою очередь испытала какую-то неполноценность и неприязнь к ситуации. Она желала сказать правду, но мозгами понимала, что так сделает только хуже и себе, и Еве.
Им нельзя быть вместе, так как статус не позволяет им. Им не позволяет возраст. Им не позволяет мораль. Они сами себе этого не позволяют, но легче ведь молчать и врать, так? Такого плана девушки и придерживались, когда лгали друг другу в глаза, хоть и осознавали, что обеим больно и до жути неприятно. И даже когда их внутренние демоны шептали нарушить все запреты, девушки не слушали, делали так, как было правильно.
И не важно, что было больно.
Эшлин не могла опозорить семью и забыть о прошлом, а Ева шла исключительно к своей цели. Они притворялись слепыми, с завязанными глазами и каждый раз проходили мимо, не замечая то трепетное чувство в груди и взгляды, что начинали сверкать при виде друг друга.
— Да. Это и хотела, — холодно ответила Ева, скрещивая руки на груди.
Больше всего её задело то, как равнодушно Эшлин об этом говорила. Хотя что можно было от неё ожидать? Девушка ведь так и сказала, что хотела отвлечься. Чего Еве нужно было ещё?
— Уже поздно. Можешь выбрать себе комнату на втором этаже, а я пойду.
Эшлин потушила окурок и оставила тот в пепельнице, сама удаляясь в тепло.
Ева послушала напарницу и прошлась по второму этажу, чтобы найти подходящую себе комнату, и с успешно с этим справилась.
-"Сколько, интересно, у них домов?», — посмеялась про себя Ева, неспешно идя по коридору к своей двери и, возможно, дошла бы до конца, если бы в её поле зрения не попала рамка с небольшой фотографией, стоящая на тумбочке, что стояла там как декор. Мортем положила сумку со своими вещами на пол и взяла в руки фотографию, внимательно её рассматривая. На сколько Ева поняла, на ней была запечатлена семья Эшлин. Брюнетка на ней еще совсем ребёнок лет девяти или восьми, в принципе, то же касалось Селесты и Адена. Дети сидели в разных частях фотографии. Например, мальчик расположился сзади кресла мамы, которая гордо выпрямила спину, закинув ногу на ногу, хотя несмотря на всё это, лицо женщины было достаточно добрым. То же можно говорить и об Адене, который добродушно растянулся в улыбке. Селеста же расположилась чуть ниже всех на своем маленьком стуле, который повернули боком, заставляя блондинку повернуть голову к зрителю. Глаза её можно было сравнить с кошачьими, как и сейчас. Селеста на удивление не изменилось своей манерой. Все те же кокетливый взгляд и движения, за которыми нужен глаз да глаз, а иначе можно остаться без сердца, которое девушка без усилий способна украсть.
Но самой привлекательной и манящей частью фото стал непоколебимый мужчина, что держал серьёзное лицо, не выдавая ни единой эмоци, и, хоть это была фотография, холодом от отца Эшли веяло даже за её пределами. Его черное немного свободное одеяние только доказывало его статус и предполагаемый ранее характер. Верхняя пуговица рубашки расстегнута, а сама поза расслаблена в кресле, колени достаточно широко расставлены для комфорта такой же неулыбчивой и хмурой дочери, чья одежда цветом была идентичной одежде отца.
Мужчина и девочка были почти одним и тем же. Те же острые черты лица, светло-серые глаза, в которых можно утонуть, и один и тот же убийственный взгляд. Только шрам на брови мужчины делал его более «сильным» по сравнению с детскими глазами дочки. Но что-то непохожего в них тоже было. И это «что-то» было таким кулокольным, но очень тонким и невидимым.
"Даже здесь такая холодная и хмурая. Но я теперь знаю, от кого это передалось.»
За спиной послышался тихий скрип, из-за которого Ева вздрогнула и обернулась, но никого там не обнаружила. Блондинка больше не стала оставаться на месте и, вернув на место рамку, ушла к себе в комнату, подобрав сумку с пола.
Как только Ева хотя бы немного обустроилась, она переоделась и пошла на поиски ванной комнаты и, возможно, нашла бы ее, но остановилась, когда взгляд случайно попал в щель приоткрытой двери комнаты Эшлин. Девушка внутри была с обнажённым торсом, и только бюстгальтер укрывал красивую грудь. Само тело было отлично подтянуто, и Ева даже удивилось тому, какой формой обладала семнадцатилетняя девушка. На руках даже виднелись мышцы, а на животе пресс, который был заполучен множеством тренировок, от чего Мортем невольно шумно сглотнула слюну, за что себя потом мысленно поругала. Но самым любопытным в теле Эшли был заметный и большой шрам на ключице, доходивший почти до плеча. Ева видела и раньше, но сейчас она могла рассмотреть его полностью, в принципе, как и саму девушку. Как бы Мортем не хотела признавать сама для себя, Эшлин была очень сексуальной, но это не потому, что блондинка испытывала к ней чувства. Нет. Это просто объективный факт.
Пока Ева летала в своих мыслях, она не заметила, как Эшлин скрылась с поля её зрения, но почти тут же вернулась на место, где и стояла, только теперь с небольшим пузырьком таблеток в руке. Высыпав парочку белых таблеток себе на ладонь, Эшлин проглотила их и запила водой, закинув голову вверх.
Брюнетка еле слышно простонала то ли от облегчения, то ли от нового приступа боли.
— Сволочь… — прошептала Блэкфорд, потирая болящую часть тела. Она выглядела уставшей, но еще почему-то злой. И злилась она на себя. Только не понятно, почему.
А Ева тем временем собирала воспоминания прошлого…
" Возможно, если бы Эшлин была немного внимательнее в тот момент, она бы заметила девушку, которая стояла рядом с дверью и, почти не скрываясь, смотрела на неё. Да, наверное, боль заглушала мысли о том, что за тобой кто-то может следить, но как же так?
Ева видела, как Блэкфорд выпила какие-то таблетки, а потом и после этого помучилась от боли, но нашла в себе силы уйти, и все это время Мортем хищно и лукаво ухмылялись, думая, стоит ли фотографировать это зрелище. Уж с таким компроматом она отказать ей бы никогда не смогла. Да, возможно, это жестоко и неправильно - шантажировать подростка, но, во-первых, этот подросток чуть её не сбил, а, во-вторых, каждый живет, как может, и Еве было всё равно, будет ли Эшли страшно или боязно, будет ли она трястись на улице и как себя поведёт. Главное - чтобы согласилась.
А как она это сделает неважно.
Но после долгих раздумий Ева смиловалась над Эш и убрала телефон, который держала наготове, в карман. Почти в тот же момент Блэкфорд вышла с кухни, даже не удосуживаясь осмотреться, но это было только на руку Еве.
В тот же вечер, спустя пару часов, Ева смогла раздобыть номера Селесты и Адена, чтобы заставить приехать их обратно. Тогда они и не подозревали, кто Ева на самом деле и чего хотела. Она дружелюбно общалась с ними и опаивала их, делая вид того, что пьет то же самое, хотя в её стакане в тот вечер не было ничего кроме сока.
— А ваша сестра… Почему не пошла? — перекрикивая музыку спросила Ева. Они втроем сидели у барной стойки, разговаривая о неважных мелочах, но, подобрав нужный момент, Ева поняла, что нужно действовать.
— Она уже спит. Мы решили её не будить, — легко ответил Аден, делая глоток виски.
— О, вот как, — кивнула блондинка, улыбаясь.
— Это из-за таблеток, которые она пила?
Мортем, наверное, никогда бы не спросила так прямо, если бы эти ребята были трезвы, но, опять же, Ева поила их не просто так.
— Таблетки? — прыснула Селеста. — Ты её с кем-то путаешь. Она ничего не принимает.
Селеста действительно так наивно и уверенно об этом утверждала, что Ева почти посмеялась ей в ответ, но выдавила из себя только добродушную улыбку.
— Да, наверное путаю…»
Сейчас Мортем понимала, как ужасно поступила, и ей было стыдно перед Эшлин, но она предпочла оставить это чувство при себе.
*Ночь*
Спала Эшлин, мягко говоря, не очень. Сон был крепким и, как ни странно, это было плохо. Кошмары не переставали сменяться один за другим без остановки. Хотелось кричать, но она не могла, будто находясь под водой. А тело всё горело и ломило. Странно, ведь таблетки были выпиты, но результата никакого не последовало.
Но всё же в какой-то из кошмаров до лба дотронулось что-то приятное и прохладное. Оно прошлось по шее, щеке и остановилось где-то на виске, расплываясь приятной прохладой на правой стороне лица. Дышать стало немного легче, а тело с меньшей силой испытывало боль, но и этого было недостаточно. Когда страх стал сильнее, чем вообще могло быть, её резко выдернуло из сна, из-за чего Эшли вздрогнула.
Но проснулась она не одна.
Рядом сидела Ева, что внимательно рассматривала брюнетку. Её брови были нахмурены, но точно не из-за гнева или злости, а только по причине того, что она беспокоилась.
— Ты в порядке? — ласковым шепотом спросила та.
Эшлин еще ничего не соображая, только села на кровати, то закрывая, то снова открывая глаза.
— Да. Ты чего тут?
— Я вышла попить воды, услышала странные звуки, а тут ты… Ворочаешься и стонешь. Что с тобой? — Ева потянулась к лицу Эшли, и та почти позволила до себя дотронуться, но в последний момент отвернулась, оставляя руку Мортем в невесомости. Ева поняла, что этот жест был лишним и опустила её, всё ещё наблюдая за бледным лицом Блэкфорд. Её лоб был еле заметно покрыт испариной, но и на этом никто не акцентировал внимание.
— Чего ты хочешь? — сухо спросила Эшлин, всё ещё не до конца повернув голову. Она старалась не смотреть на собеседницу, чтобы лишний раз не мозолить себе глаза, по крайне мере, так думала Ева.
— Ты ведь понимаешь, что это ненормально?
— Не надо в это лезть.
— Значит, понимаешь, — кивнула Ева, поджимая губы. Еще немного подумав, девушка все-таки пошла к выходу, но перед тем, как выйти сказала:
— Ты можешь отпираться и делать вид, будто всё хорошо, только когда-нибудь тебя это всё равно нагонит, правда, тогда уже будет поздно. И злостью своей ты тоже ничего не добьёшься. Она тебя сожрет. Я была такой, как ты. Знаю, что это. Иногда стоит измениться, того же касается и взглядов на жизнь, чтобы, как минимум, существовать.
— А я пыталась быть такой, как ты. Только жизнь мне дала понять, что такими темпами я долго не протяну. И стало ясно, что злость и холод - единственное спасение для меня. Мы, увы, говорим на разных языках.
— В этом и есть наша проблема, Эш, — Ева обернулась к ней через плечо, смотря на брюнетку стеклянным и печальным взглядом, но та ничем, кроме безразличия, не ответила. На лицо Евы проливался свет, который отчетливо дал Эшлин это увидеть. Девушка тихо закрыла за собой дверь, забирая с собой последние остатки света, которые проливались из коридора, оставляя только темноту и тишину.
— Наверное, это к лучшему.
