El trato de nuestros demonios(Сделка наших демонов)

Не осознавая себя, Эшлин ударила стаканом по столешнице, разбивая его в дребезги. Пёс сразу же залаял, подпрыгивая с места, а девушка продолжила вжимать в свою руку осколки. Кровь потекла маленьким ручейком, заливая запястья, а в плече заныла боль. Блэкфорд сгорбилась и зажмурилась, принимая жгучую и режущую боль. Резкий выдох прервал её, и Эш подняла руку, рассматривая порезанную кожу. К многочисленным шрамам прибавится ещё один. Тонкие пальцы нервно крутили стакан на столешнице уже долгое время, а Эш всё не могла успокоится. Всё внутри кипело. Её трясло от злости и гнева, которые с каждым воспоминанием становились всё сильнее. Терпеть обман было невыносимо унизительно. Барни, что лежал у ног Эшлин, иногда поскуливал, улавливая её настроение. Перед глазами мелькали картинки, как тот мужчина трогал Еву.  Подставив ладонь под холодную воду, Эш почувствовала, как тело мельком обдало прошибающим жаром, который перешёл в голову. Эш прошипела. Пёс рядом всё так же прыгал и гавкал, к счастью, он не начал есть осколки. Хоть чему-то Эшли его научила. Посмотрев на себя в зеркало, она увидела красные глаза. Было непонятно, были это слёзы горечи или злости. Всё смешалось в один ком, из которого ничего нельзя было вычленить. Достав стекло, которое попало даже на запястье, Эшлин перебинтовала руку и вышла на кухню, начиная убирать осколки с пола и стола. Присев на корточки, она аккуратно брала стекло в руки и складывала в салфетку. В дверь неожиданно позвонили, когда девушка взяла тряпку, чтобы стереть кровь, одновременно с этим доставая пузырек таблеток из шкафчика. Девушка поспешила открыть дверь, понимая, кто за ней стоит. — Соскучилась? — лучезарно спросила Ева, заходя внутрь. Блэкфорд на это ничего не ответила, но заметила, что девушка не совсем трезва. Она неуклюже села на пуфик, пытаясь снять обувь. Эш какое-то время наблюдала за этими попытками, но потом все же присела перед Евой на корточки, осторожно стягивая с нее обувь. — Ты у меня такая хорошая, — блондинка ласково погладила Блэкфорд по голове, и на миг вся злость ушла. Казалось, что этот жест должен был вызвать раздражение или отвращение, но он только успокоил. — Пошли, — тихо ответила девушка, поднимая Еву с места. — А что у тебя с рукой? — Мортем перехватила её, рассматривая бинты. — Ничего, — хрипло дала ответ Эшлин, снимая с девушки пальто, перед этим освобождаясь из её хватки. Оказавшись в спальне, Ева сразу же рухнула на кровать, в чём ей помогла Эш. Девушка забралась на неё сверху и начала расстёгивать пуговицы рубашки, оставляя её в одном лифчике. После Эшлин добралась и до брюк. Было бы ложно сказать, что она не рассматривала тело Евы. Каждый его изгиб будоражил, от этого становилось страшно. Вдруг кто-то ещё видел её? Эшлин понимала, что будет больно и плохо, если её догадки окажутся правдой. Больно признавать, но она больна Мортем. Зависима, как от таблеток. Девушка поправила спадающую на лицо светлую прядь волос, понимая, что на глаза наворачиваются слезы. Эш пересела на край кровати, закрывая лицо руками. «Я не хочу» Не хотела терять, не хотела предательств и боли. Всё это казалось таким большим и страшным. Эш повернула голову в сторону уже спящей Евы, боясь даже представить, что это одна из последних совместных ночей. Внутри всё трепетало и разрывалось, но снаружи были только грубость и холод по отношению к ней. И то, на долго ли? Блэкфорд очень сильно любила. Когда такое происходило, то её легко можно было сравнивать с собакой, которой всё равно на то, что хозяин периодически избивает её. — Почему ты соврала?.. — прошептала Эш. Ей не хотелось, чтобы Ева её услышала, это был вопрос в воздух. — М? — послышалось недовольное мычание. Девушка ещё какое-то время сидела рядом с Мортем, а потом ушла в другую комнату. Спать с ней в одной кровати сейчас не было желания. Утром Блэкфорд уехала одна. Ева спала дольше обычного, и, наверное, было бы правильно разбудить её, но Эш только завела будильник и поставила его на максимальную громкость, при этом ходя по комнате максимально громко, нарочно что-то роняя на пол. Может, хоть так Мортем проснётся пораньше. — Забери Еву из дома через полчаса, — коротко сказала девушка, выходя из дома. Водитель лишних вопросов не задавал, просто сказал: — Хорошо И отключился. Уже в школе Эшли выкурила пару сигарет, иногда рассматривая свою руку, которую было неприятно сжимать. Сон немного отрезвил её. Эш осознавала, что вчера произошло, корила себя за это, но и отношение к Мортем тоже поменялось. Девушка злилась на неё, и говорить сейчас точно не хотела в то время, как сама Ева с этим согласна не была. По всей видимости она проснулась, раз телефон разрывался от ее звонков и сообщений. -"Где ты?" -"Ответь" -"Эш, что происходит? Я вчера что-то не так сделала?" Последнее сообщение вызвало у девушки возмущенную усмешку, а потом истерический смех, за ним же последовали и слёзы, которые Эшлин поспешила стереть. Что обычно сильнее? Обида или злость? Или на верхушке всегда стояла гордость? Обычно Эш давала показать себе только агрессию. Она была холодной, сухой, так и выражалась ее обида. И всё потому, что показать её было чем-то унизительным. Вдруг она детская или смешная. Люди не всегда воспринимают чувсва друг друга всерьёз. Так и получалось, что люди ссорились не из-за обид, а гордости и собственной чести, которую так отчаянно пытались сохранить. -"Я знаю, что ты читаешь собщения. Что происходит?» Очередной звонок, который на этот раз Эш показательно скинула, чтобы Ева наконец поняла, что говорить с ней сейчас не будут. Да, может, стоило поговорить. Но о чём? Мортем соврала. Пошла на вечер не с подругой, а с каким-то мужиком, так ещё и вернулась нетрезвая. Может, они ещё и в клуб заехали? -"Давай поговорим, льдинка» Захотелось отбросить телефон в стену только от одного этого прозвища. Одно слово, но оно было таким грязным и противным, что даже смотреть на него было невозможно. До урока оставалось пять минут, поэтому Эш пришлось выйти из своего укрытия и вернуться. Как назло именно в этот момент из машины, которая подъехала к воротам школы, вышла Ева, спешно пытаясь успеть на уроки. Или найти Блэкфорд? Понимая, что второй вариант более правдив, потому что рабочий день девушки начинался со второго урока, Эшлин поспешила смешаться в толпе, которая двигалась ко входу школы. Брюнетка обгоняла всех, кто шёл по её мнению слишком медленно, и по итогу оказалась в самом начале, успевая заскочить в свой класс. Под конец урока Эш поняла, что она просто откладывает неизбежное, потому что Ева всё равно доберется до нее. Идя по коридору, Блэкфорд буквально пряталась за спинами других, проскакивая в нужные ей места. Только вот в промежутке между пятым и шестым уроком Ева её всё же словила, только своим способом, видимо, понимая, что просто так действовать не получится. — Эш, тебя там учительница истории зовет в кабинет. Подойди к ней, — сказала Селеста, быстро уходя в неизвестном направлении. Девушка ничего даже не успела ответить, поэтому пошла туда, куда сказали. Кабинет был пустым, никого еще не было. Даже самой учительницы. Какое-то время Эшли стояла рядом, а потом зашла внутрь, о чём пожалела. Дверь за её спиной закрылась на защёлку, а по полу застучали каблуки. — Ну, конечно. Как я не догадалась, — пробормотала Эш, оборачиваясь к Мортем лицом. — А я вот до сих пор не догадалась, — она выглядела раздраженной, но взволнованной. — Ты можешь мне сказать, почему ты мне не отвечаешь, а утром вообще уехала одна? — Я не хочу разговаривать. Пусти, — девушка попыталась пройти, но Мортем ухватила её за локоть и силой заставила оказаться вплотную к столу. — Не пущу, пока не скажешь. Говори. Что не так? Мы же обещали говорить правду. — А ты сама-то это правило соблюдаешь? — огрызнулась Эш, приближаясь ближе к лицу блондинки. — О чём ты? — она стала тише от удивления. — Не делай из себя дуру, — Эш скрипела зубами. — Где ты вчера была? — С подругой ужинала, потом поехали в бар. Ты обиделась из-за того, что я задержалась вчера? — Да это тут при чем?! — Эш отошла от Евы, ударяя по столу порезанной рукой, о чём пожалела. Девушка сморщилась на мгновение, но сразу вернулась к разговору. — Я вчера видела тебя с каким-то мужчиной. Это у тебя подруга такая?! — Блэкфорд не могла кричать, поэтому шипела на Еву словно кошка. — Это не то, о чём ты подумала… — А что я должна была подумать, когда он тебя чуть ли не целовал?! Он тебя ещё и за руку трогал, а я всё не так поняла?! Я тебе дура что-ли?! — Не говори так. Я всё объясню. — Я не хочу тебя слышать. Не сейчас точно. — Ты не уйдёшь, пока мы не договорим. — Я уже всё сказала. Уйди с дороги. — Боже, я не сказала именно из-за этого! Знала, что ты так отреагируешь! — Нет, Ева, — девушка тыкнула пальцем Мортем в грудь. — Я бы отреагировала нормально. Я злюсь, потому что ты соврала мне! А теперь ещё и выставляешь меня виноватой! — Я не делаю тебя виноватой! — А что тогда?! — Я пытаюсь поговорить, но ты отталкиваешь меня. — Да, это правда! Но я не хочу сейчас говорить, потому что злюсь. Ты соврала мне. Если бы сказала правду, то ничего бы не было! — Так уверена в этом? — всплеснула руками Ева. — Не я же ходила тайно на встречу, с каким-то «другом». Кто он тебе? Любовник? — Эш подняла одну бровь. — Что ты несёшь? Ты думаешь, я тебе изменяю? — А что мне ещё думать?! Если не хочешь меня, так и скажи. Если не хочешь быть со мной, то уходи, зачем мучать друг друга! — Эш, — в глазах Евы появились нотки жалости, она сделала шаг на встречу, но та отошла. — Не говори глупостей. Я люблю тебя. — Заметно, — пробормотала она в ответ, пытаясь пройти. — Отойди, мне на урок надо. — Мы не договорили, — сейчас Ева не препятствовала и не повышала голос, вина добралась до неё, но она не была такой сильной из-за собвенного чувсва правоты. Она дала Блэкфорд дорогу, следя взглядом за тем, как брюнетка уходила. — Нам не о чем больше говорить, — девушка говорила устало, даже обречённо. Сколько бы она не злилась, обида брала своё. Силы рвать и метать закончились быстро, а на смену пришло уныние. Эшлин хлопнула дверью, даже не посмотрев на Мортем, когда уходила, зная, что она ждала этого. Если бы девушка посмотрела хоть на секунду, то смогла бы дать прощение, которого сейчас очень боялась. Это могло быть ошибкой. Уже будуче дома они не говорили. Точнее, не говорила Эш. Ева пыталась завести хоть какой-то разговор, но брюнетка просто игнорировала слова, предназначенные ей. — Так и будешь молчать? — стоя за спиной Эш, спросила Ева. Девушка курила на балконе и, кажется, немного не ожидала, что Мортем будет стоять там. Эшлин вздрогнула и посмотрела через плечо, снова возвращаясь к сигарете. Ева не трогала её уже пару часов, поняв, что своими попытками заговорить злит её ещё больше. Им двоим стоило остыть. — Будешь, — вздохнула блондинка. Эшлин оставила сигарету в пепельнице, наконец поворачиваясь лицом к Еве. Девушка не говорила, но показала, что готова слушать. Её взор сейчас ничего не выражал, что немного успокаивало. Как минимум она не была слишком раздраженной и злой. — Я сказала лишнего сегодня днем. Прости. Я не хотела, чтобы так получилось. Я, не спросив тебя, сразу соврала. Нужно было сказать, как есть. Мне не хотелось, чтобы ты ревновала… — Неужели, я веду себя так ужасно, раз дала тебе повод думать, что из-за встречи с другом буду ревновать и не дам тебе увидеться с ним только потому, что он противоположного пола? Неужели, я настолько плоха? — впервые за долгое время заговорила Эшли. Она нахмурилась в непонимании. Похоже, всё это время, что они не говорили, она копалась в себе. — Нет, — сразу же опровергла Ева, делая шаг на встречу Блэкфорд. Та никак не отреигровала, она этого не хотела, но и не отталкивала. — Это не так. Далеко не так. Ты прекрасна, Эш. Я сглупила, решила, что знаю твою реакцию наперед, но по-моему я просто судила по себе. Мне жаль, что так получилось. Прости меня. Я очень люблю тебя и никогда бы даже в голову не пришло заменить тебя кем-то. Это невозможно. Что мне сделать, чтобы ты меня простила? — Ничего мне не нужно, — выдохнула девушка, отводя взгляд в сторону. Ей сейчас было тяжело, и Ева это понимала. Блондинка сделала неуверенный шаг вперёд, сокрощая между ними расстояние. — Посмотри на меня, льдинка, — теплые, даже горячие пальцы коснулись подбородка Эшлин. Они не заставляли её повернуть голову, а просто для привлечения внимания, но это сработало. Стоило им наконец-то поймать зрительный контакт, как Эш ощутила внутри тяжесть, которая одновременно росла и убывала. Сразу посмотрев в эти умоляющие глаза, которые заставляли утонуть в их лесах и просторах, Эшлин начинала прощать, чем будто предавала себя. Почему она вообще держится за Еву? Раньше при любой ошибке она выбрасывала девушек и меняла их. Эти люди ничего не значили, так чем Мортем столь зацепила, раз осталась в самих венах Эш. — Ты убиваешь меня, — сказала Блэкфорд. Непоколюбимый голос и ничего не показывающее выражение лица делали эту фразу обыденной. Было неясно, говорила ли Эшли всерьёз или вообще не придала значения этой фразе. — И каждый раз кажется больнее предыдущего. Чувства Эш казались ненормальными. И иногда до неё это доходило, только признать такое было очень страшно. Блэкфорд не была такой сентиментальной и нежной. Ни с кем и никогда. Она не была на такое способна, но Ева ломала её, доказывая обратное. Это было всегда больно и неприятно, но стоило принять это. Окунуть себя в эту боль целиком и раствориться в ней. Мортем была наркотиком. — Мне жаль, — два слова, которые обычно ничего не значили, сейчас несли в себе печаль двоих. — Я не хочу этого. — Знаю, — они перешли на шёпот. — Я люблю тебя. Только тебя и никого другого. Ни один человек не будет схож с тобой. Ты другая. Особенная для меня. — Ты что-нибудь чувствуешь к тому мужчине? — Нет. Ничего, — твердо говорит Ева, давая своей ладони коснутся шеи Эш. — Мои чувства и мысли принадлежат тебе и никому другому. Блэкфорд сжимает порезанную руку в кулак, чтобы отрезвить себя, но не получается. Она дает Еве впустить пальцы в ее волосы, разрешает быть ласковой и ломать себя. А Эш не сопротивляется, просто не может. Сколько бы она не давала себе обещаний, чем бы себя не убеждала, девушка всегда будет поддвластна Еве. Сама будет приходить к ней, падая на колени, потому что не способна существовать без неё. Их губы накрыли друг друга, а языки вступили в один жгучий танец. Ева вжала Эшли в перила, заставляя ее наклониться прямо за них, но сама же поддерживала её спину, из-за чего грудь брюнетки коснулась Мортем. Она так яростно просила прощения, что не замечала, как задыхалась без воздуха, про который совсем забыла, поэтому его разорвала Эш. Её серые глаза сейчас были самим олицетворением тумана, из которого люди обычно не возвращались. Терялись навсегда. — Если будешь бить, делай это куда угодно, только не в спину. Ева хотела, что-то сказать, но даже не успела кивнуть, как снова завлеклась в поцелуй, которым теперь управляла сама Эш. Она отвела их от пирил, выводя с балкона. Дверь за ними громко хлопнула, но никто не обратил внимания, пытаясь дойти до дивана. Ева села на него первая, а Эш уселась сверху, сразу стягивая с себя толстовку, оставаясь в одном бюстгальтере. Губы Мортем примкнули к ключицам брюнетки, осторожно целуя их. Руки заползли за спину, нащупывая замочек лифчика. Умело расправившись с ним, Мортем помогла снять и откинуть ненужную вещь в сторону, продолжая покрывать тело Эшли поцелуями. Руки гуляли по рёбрам и спине, которые покрылись мурашками от ощущений. Блэкфорд сама открывала шею, чтобы на ней остались следы. Ей хотелось вспоминать эту ночь так же, как и любые другие, но сейчас ей почему-то завладел страх и тревога. Она дрожала будто от холода, но роль играло перевозбуждение и тревожность. — Что-то не так? — дыхание Евы было сбито, потому она шептала эти слова. Она поправила тёмные волосы, заправляя их за уши Эшлин. — Не останавливайся, — она будто горела сейчас. Тлела и умирала. Наполняла себя всеми эмоциями, которые должны были выйти наружу. — Ты дрожишь, — с Мортем никогда такого не было, и Ева не понимала, что ей сейчас делать. Послушаться или остановиться? — Умоляю, — девушка забрала еще один поцелуй. Мышцы так сильно напрягались, что болели и горели, но Блэкфорд не была готова отступить. И Ева послушала. Она целовала тело Блэкфорд, заставляла извиваться на себе, желать большего, пока всё только начиналось. Эшлин была такой нетерпеливой, что хотелось медлить ещё и ещё. Увидеть её муки и нетерпение, то, как она хотела Еву, нуждалась в ней. Руки Мортем водили по бледной спине, сжимали груди, оставляли красные следы на коже. Язык проходился по соскам, уделяя внимание и им. Ева знала, как Эшли любила это, в такие моменты она была слишком податлива и чувствительна, хоть и не признавалась в этом. — Не бросай меня, — Эш ненавидела себя за то, что просила о таком. Она была жалкой в эти моменты, но ничего не могла с собой поделать. Ей было страшно остаться без Евы. Именно без неё. Сказанное было даже не просьбой, а мольбой. Тихой и томной, которую слышала только Мортем. — Никогда. Эшлин всегда становилось лучше от этого ответа. Будто бы Ева не могла соврать. Хотелось верить, что Блэкфорд исключение, которое убирало все вранье. Она жаждала, как воздуха, правды и наготы между ними так отчаянно, что была готова умереть, лишь бы не знать лжи. Ева уложила девушку на спину, а сама нависла сверху, чтобы снять с неё штаны. Оставить пару красных следов и засосов там. Прикоснуться к идеальной коже, почувствовать её саму. Последние остатки одежды полетели в сторону, в то же время Эшли успела стянуть с Мортем футболку, открывая её грудь. — Расслабься, — говорит она, наклоняясь к животу и прессу, который очень напряжён. Стоит горячим губам коснуться его, как наступает эйфория, стоило приложить усилия, но Эш перестала напрягаться, ровно дыша. И хоть воздух сгущался, становилось душно, что уши и щеки горели, теперь не было больно. — Вот так, молодец, — Ева разводит ноги боюнетки, целуя внутреннюю сторону бедра, пробираясь всё выше. Язык касается всех точек, губы помогают Мортем довести до пика Эш, и это почти происходит, но в самый нужный момент она останавливается, поднимаясь на руках. — Ева… Ещё… Мне нужно ещё. Блондинка ухмыляется, именно этого она и хотела. — Не волнуйся, ты получишь своё. Чуть позже, — Ева держит равновесие одной рукой, когда нависает над Эш, а второй прикасается к клитору, массируя его, чем вызывает стон удовольствия. Блэкфорд притягивает к себе девушку, чтобы поцеловать. Всё делилось на разные части, почему Эшли казалось, что еще немного, и она сойдет с ума. Слишком сильно опъяняло её. — Как ты? — поинтересовалась Ева, не переставая работать пальцами. Она аккуратным движением вошла двумя пальцами, наблюдая за реакцией Эш. — Быстрее, — казалось, что она задыхалась, когда говорила это, но Мортем послушала брюнетку, ускоряя движения. Только не перебарщивала, чтобы не сделать больно, знала насколько можно быть безумным в такие моменты. Эш себя не контролировала, отдала всю власть над телом и разумом Еве, и та сделает все, что бы сохранить их. Через пару минут тело Блэкфорд расслабилось, когда белая вспышка оргазма накрыла её с головой. Она выгнулась, принимая ощущения вто время, как Мортем вновь покрывала её тело поцелуями. — Ты в порядке? — почему-то казалось, что сейчас секс получился морально тяжёлым, Ева ощущала это, а Эш скорее всего познавала с головой. — Не знаю, — как-то спокойно дала ответ Эш. Она взглянула на Еву, пытаясь найти там ответ, и, кажется, получилось. — Не понравилось? — Наоборот. Просто нужно остыть после ссоры. Всё нормально, — девушки снова поцеловались. Коротко, но чувственно, словно забирая боль друг друга. — Так значит, ты простила? — более радостно спросила блондинка, проводя указательным пальцем по скуле Эшлин. Ева восседала на ней, но никто против не был. Тонкие пальцы водили по изгибам тела Блэкфорд, проходя по каждому шраму. — Это было до нашего секса, — уточнила Эш, наконец-то улыбаясь. — За сколько «до»? — посмеялась Мортем, поглаживая шрам на ключице. — За минуту? — Тогда это в корне меняет дело, — закатила глаза блондинка, — Прости ещё  раз, — сказала она чуть тише. — Всё нормально. Мы обе ошибаемся, — Эшли перехватила руку Евы и поцеловала её. — Может, перейдём в спальню? — склонившись ниже, спросила Ева. — Думала, не предложишь, — хмыкнула Эш. Комната, погруженная в темноту, давила на Еву со всех сторон. Она сжимала свой телефон в руке, поглядывая на Эш. Девушка спала полностью голая на животе, одеяло укрывало её только до лопаток, если не ниже, а она сама обнимала подушку. Было видно, как Эшлин размеренно дышала. Её кожа была покрыта розовыми засосами, а где-то и царапинами, которые Ева случайно оставила на девушке. Мортем ощутила стыд за то, что произошло между ними. Та близость не была в какой-то степени настоящей. Это просто попытка отвлечь Эш, которая увенчалась успехом. Мортем было позорно смотреть в зеркало за содеянное, но другого выбора у нее на тот момент не было. Они были в ссоре, а в квартиру было бы очень сложно пробраться без ведома Эшли, если бы не Ева. Доверие Блэкфорд было сложно заполучить, но не для Мортем. Она так легко отвлекла Эшлин от проблем и их разногласий, что та даже не заметила другого человека в доме. Том зашел тихо, сразу, как девушки ушли в их спальню. Он прошерстил весь дом в то время, пока Эш была уверена, что происходящее - ни что иное, как близость. Нет, Ева не была против, ей было хорошо, просто то, из-за чего всё получилось, было ужасно и неправильно. Сейчас Мортем ждала звонок, который дал бы понять, насколько всё плохо, пока Эшли даже не подозревала, что творится за её спиной. — Ало, — тихо и равнодушно произнесла Ева. Её лицо было расслаблено, но внутри творился балаган. Она боялась, что догадки могут оказаться правдой. — Я всё проверил, — в отличие от Мортем, Том не шептал. Он говорил громко, но без прежних неприязней. Им пришлось забыть о них в тот момент, когда они пожали руки и построили свой план. — Камеры были. Поставили после разгрома квартиры. — Где они были? — Во второй комнате, в коридоре и третья показывала кухню. Зал не задевал обзор. — Записи вытащил? — Да. Прислал тебе вчерашнюю запись, чтобы в следующий раз была осторожнее. — Это ты меня наказывать пытаешься? — зло усмехнулась Ева. — Предупреждаю, — Тома никак слова девушки не задели. Он был так же холоден. — Она нас не услышит? — Она спит, — убеждаясь в этом, Ева повернулась через плечо. Сон Блэкфорд и без того был очень крепким, а сейчас её вряд ли можно разбудить, Ева хорошо потрудилась, чтобы утомить её. — Но мне до сих пор не нравится всё это. Я не смогу долго врать. Когда я прихожу домой, мне тошно смотреть на неё, зная, что я делала с этим уродом. — Никто не в восторге, — раздражение накатило на Тома. — Но если Эшлин узнает о нём, то мы будем в огромном минусе. — Я знаю. Но это не отменяет того, что мы предаём её. Мне положено убить его, а не ходить на свидания. — Она поймёт. Нет, Эш никогда такого не поймёт. Когда она узнает об этом мужчине правду, то убьёт при первой удобной возможности, а потом достанется и остальным, только она никого не пощадит. — В конце концов, ты тоже вновь в игре, и тебя это касается. Разве ты приехала в этот город не для того, чтобы узнать правду? — Да, это правда. Но ты сам знаешь, что всё изменилось. Я не могу так поступать. — Ты уже это делаешь, — отмахнулся Том, но слова выдались какими-то монотонными и медленными. Но чем-то они отрезвили Еву. Раньше её бы не заботило, с кем спать, ходить на свидания или говорить, потому что она искала брата. Идти по головам было проще всего, первое время Мортем так и делала. Казалось, что помех нет и не будет, но это было ошибкой. Стоило проблеме коснуться Эшлин, как стало тяжело. Смотреть ей в глаза, целовать, говоря слова о любви в то время, когда Ева знала, что творится за её спиной, но только подливала масла в огонь, а не останавливала. — Ты была готова пойти на всё. — Я не могу пройти через Эш. Она этого не заслужила. — Никто не заслужил. — Ты точно её любишь? — с недовольством спросила Ева, случайно повышая голос. — Да, только у меня на первом месте дело, а не чувства. Советую придерживаться той же позиции. — В том-то и дело, что я занимаюсь делом, но меня грызёт совесть. Ты не видел, когда она рассказывала о всем, что он делал. Ты не знаешь, что она пережила. Каждый раз, когда этот мужчина улыбается, мне хочется сделать так, чтобы он больше не смог этого делать. — Мне жаль, — искренне ответил Том. — Но ты сама знаешь, что он наш единственный доступный шанс добраться до всех них. — В любом случае уже поздно. Я согласилась, мы уже начали всё это. Теперь остаётся молиться на то, что Эшлин узнает об этом в самом конце. — Молись, чтобы вообще не узнала. Зашьем ему рот, а потом отдадим ей в руки. Думаю, от этого ей должно стать легче. — Я сама с ним расправлюсь, главное -  узнать всё о Киране и ваших родителях. — Не хочешь делиться? — усмехнулся Том. — Не хочу вешать на Эш такую ношу. Все понимают, что она сделает с ним, я не дам ей еще раз замарать руки. — Благородно, — протянул парень. — Только не обожгись о тот же самый огонь, что так пытаешься сохранить. Доброй ночи, — звонок прервался, а после него сразу же пришло сообщение. Видео. Ева открыла его, начиная смотреть. Это была одна из записей с камер, которые убрал Том. На ней была Эш, сидевшая за барной стойкой на кухне. Она что-то пила из стакана. По дате, которая высвечивалась в углу, можно было понять, что это случилось вчера. На изображении ничего не происходило до того момента, пока Блэкфорд не впечатала стакан в стол, вжимая в осколки руку. Она тяжело дышала, но всё равно продолжала это делать. Потом на какое-то время она вышла из кадра, а вернулась уже с перебинтованной рукой, начиная убирать все следы своего гнева, впоследствии закидывая в рот таблетку. На этом видео прерывалось. Ева медленно повернулась к девушке, приковывая взор к пораненной руке, что была закинута на подушку. Мортем накрыл шок и страх, который стал одним единым комом, что не показывался. Ева поняла, что правде, которую она сейчас скрывала, нельзя выходить наружу. Никогда. Это плохо кончится для всех них.