Тайна искусства

В просторной и светлой художественной мастерской сотни картин. Они висят на стенах в тонких красивых рамах, стоят на выбеленном дубовом паркете, прислонившись к кипенно- белым стенам, украшают собой мольберты, лежат на мягком сливочном диване. Большие картины, маленькие, квадратные, прямоугольные — они всюду. Это их безмолвное царство. Хозяин мастерской пишет в технике масляной живописи, поэтому в работе у него сразу несколько картин. Они кажутся яркими и в то же время нежными, своеобразными, хотя опытный глаз тотчас заметит подражание прерафаэлитам. Тут есть несколько картин алхимических образцов, несколько пейзажей Драконьего Хребта, но больше всего картин с изображением парня. Особенно его много в светлых одеждах, с сияющими крыльями, протянутыми руками, похожих друг на друга, как братья. Его лицо печально, но света, падающего в мастерскую из больших окон, так много, что кажется, будто эта печаль растворяется в свете и глаза человека лучисты и наполнены солнцем. А еще тут много цветов в вазах. Все до единого срезаны. По широкой деревянной лестнице, ведущей на второй уровень, в зону отдыха, спускается молодой мужчина лет двадцати в длинном плаще, запахивая его на ходу. Он среднего роста, достаточно хрупок, с острыми плечами и мягкой поступью. У него светлые, почти льняные волосы, собранные в короткий хвост, и светлые глаза, на солнце кажущиеся бледно -васильковыми. Лицо у него тонкое, одухотворенное, даже мечтательное. И сразу понятно, что мастерская принадлежит ему, а сам он — художник. Он спускается на нижний уровень, проходит мимо двух стеклянных столов, на которых стоят краски, банки с кистями, бутылки с маслами и растворителями. Подходит к третьему — к функциональному столу -мольберту, на котором лежат листы с набросками и высится недописанная картина. Художник задумчиво смотрит на холст, потирая подбородок, что-то ему не нравится. На нем изображено хрупкое тело обнаженного парня. Он сидит на кровати, застеленной белой шелковой простыней, и прикрывается одеялом — сначала кажется, будто бы его застали без одежды и он стыдливо пытается спрятать себя за куском материи. Но если присмотреться, можно понять, что в этой работе слишком много скрытого эротизма. Кошачья грация, призывный взгляд, лукавая полуулыбка. Парень не прикрывает себя, напротив, он раскрывает одеяло, и художник словно застал его за этим моментом и запечатлел. Он внимательно смотрит на картину. Длинные пшеничного цвета волосы, хрупкий овал лица, янтарные глаза с золотистыми крапинами, обрамленные длинными ресницами, аккуратный носик, полные губы. Он естественен и прекрасен. Это он. Во всей своей красе. — Нужно еще поработать над тобой, — сам себе говорит художник. — Ты должен снова мне попозировать. И только попробуй сказать, что устал. На его лице появляется довольная улыбка. Он говорил не сам с собой. Он говорил с ним. — Сегодня нужно много успеть, — ласково сообщает картине художник и, что-то насвистывая, направляется к арке, ведущей из мастерской в другое помещение. На несколько секунд он останавливается у лестницы — под ней находятся стеллажи. На одних стоят книги по изобразительному искусству и живописи на разных языках, на других — статуэтки, а на каких-то фотографии в деревянных рамах. Он берет одну из фотографий и протирает стекло рукавом. Со старого бледного снимка на него смотрит мальчик с золотистыми волосами лет двенадцати, который обнимает за плечи свою смеющуюся сестрёнку. Художник улыбается воспоминаниям, ставит рамку на место и заворачивает за угол. Оттуда он возвращается не один, а с парнем в алой простыне. Тащит его тело за ногу, оставляя на паркете кровавый след. Все так же что-то напевая, художник с трудом укладывает неподвижное окостеневшее тело на один из диванов, втыкает в волосы лилию и начинает рисовать. — Ты до сих пор прекрасен, Итер — выдыхает Альбедо и делает первый мазок по новому полотну. — Даже мёртвый ты великолепен. Солнце на улице скрывается за тучи. В мастерской тотчас темнеет. На самом деле глаза ангелов на картинах полны скорби — нужно лишь присмотреться к ним получше.