устал

На часах добрые десять вечера, а это значит, что вечеринка в самом разгаре. На столе открытые пачки со всякими закусками. Рядом стоят чьи-то стаканчики из-под колы. Перед телевизором разбросаны коробки от дисков, потому что «вы не понимаете это классика». Всё это обычный выходной для семерых парней, что устроили в гостиной Хисына войну за выбор фильма, который они собирались посмотреть все вместе. -Да как же вы не понимаете? «Титаник», это классика! Нельзя устраивать вечер кино, и игнорировать этот фильм. — Чонсон прижимает к груди коробку с диском так, будто она является его самым дорогим сокровищем. -Эй, ты хочешь, чтобы Чонвон с Сону мне тут все слезами залили или что?! — вскрикивает старший, сразу получая возмущенные выкрики от выше упомянутых. -Почему бы нам не включить какой-нибудь ужастик? — лениво интерисуется Рики, закидывая в рот кусочек попкорна. -Нет! — Джейк, что до этого спокойно игрался с пальцами Сонхуна, чуть ли не подпрыгивает на полу от чужой идеи, — Что угодно, только не это! -Мы никогда так не договоримся, — лидер обречённо вздыхает и берет брозды правления в свои руки. — Значит так, мы посчитаем по считалочке — на кого укажет, тот и выбирает фильм, согласны? Все как по команде бубнят что-то утвердительное. Чонсон, всё также держа у груди коробку с диском, начинает считать какой-то старой, но всем известной считалочкой, указывая поочерёдно на каждого из парней. -Сонхун? — вдруг звучит для Пака как гром среди ясного неба. -А? Что? — Парень выныривает из своих мыслей, не замечая как семь пар глаз уставились на него, чего-то ожидая. — Что? -Ты выбираешь фильм, — старший уже взял пульт в руки, готовясь включать названное кино. -А? Я…- Не зная что сказать, Сонхун выпаливает первое, что приходит в голову, — я за вариант Джея. В комнате раздаётся пять обречённых вздохов и один радостный вскрик Чонсона, что выхватив пульт у Ли, напевает песню из «Титаника» и выводит фильм на экран. Пока все занимают места на диване и полу, параллельно что-то разочарованно бубня, Сонхун не сдвинулся и на сантиметр со своего на диване, все ещё пребывая где-то своей голове, потому что у него просто нет на это сил. Потому что сегодняшний день выжал из него все соки. Поспав ночью от силы часа четыре, Сонхун чувствовал себя овощем на протяжении всего последующего дня. Он отсидел четыре нудные пары в университете. После остался ещё на один час, чтобы обсудить свою успеваемость с преподавателем, которому срочно потребовалось поговорить с парнем именно сегодня. Опаздал на свой автобус, который должен был отвезти его в кафе, где он подрабатывает, так что пришлось идти пешком чуть ли не через полгорода. На любимой рубашке появилось огромное пятно от кофе, которое он приготовил для одного уж очень надоедливого посетителя, что потом и вовсе отказался от напитка, сославшись на непрофессионализм Сонхуна. А ещё чтобы добраться до дома Хисына, Паку пришлось совершить две пересадки на автобусе, переполненным всякими зеваками. Так что совсем неудивительно то, что он совсем не замечает ни сменяющиеся на экране картинки, ни воодушевленного Чонсона, ни остальных ребят, потому что все мысли занимает его (или, если честно, глубоко плевать чья) кровать и мечты о здоровом долгом сне. Из-за усталости зрительный кругозор Сонхуна уменьшается настолько, что всё, что он видит это рыжую макушку, прислонившуюся к его колену. Джейк, сидя на полу, откинулся головой назад, располагая её на колене своего парня. Как кот чуть ли не начиная мурлыкать, когда длинные пальцы зарываются в его волосы, слегка массируя кожу. И все это не отрываясь от просмотра. Ближе к середине фильма силы покидают Сонухна совсем. Ещё пару минут и он, кажется, отключится прямо здесь на диване под голоса парней. Пак пытается несколько раз поменять позу, в которой сидит, влиться в такое активное обсуждение сюжета, но сил, к сожалению, хватает только на то, чтобы открыть рот. Спать хочется до ужаса и сопротивляться этому желанию становится всё труднее с каждой минутой. Где-то на грани полудрёма Сонхун чувствует как что-то мягкое щекочет его нос. И он бы рад отстраниться, вот только полное отсутствие энергии и любимый запах шампуня с апельсином заставляют закрыться в чужие волосы ещё больше. -Сонхун? — Родной голос на грани шёпота призывывает вернуться в реальность. С непосильным трудом открыв глаза, Пак натыкается ими на обеспокоенный взгляд: -Всё хорошо? Ты какой-то вялый. Не заболел? Теплая ладонь накрывают сначала лоб, проверяя на наличие температуры, затем перемещается на щеку. Сонхуну становится так хорошо, что он от удовольствия прикрывает глаза наслаждаясь короткими секундами близости. -Устал, — тихо шепчет он. -Хочешь спать? — ласково интересуются у него, поглаживая волосы. Пак отвечает безмолвно взглядом. Но Джеюн и так все понимает, поэтому шепча что-то рядом сидящему Хисыну, встаёт с пола. Мягко обхватывает запястье своего парня и поднимает вслед за собой. Как они оказываются в комнате Хисына, младший объяснить не в состоянии. Глаза слипаются, а пол кажется самой привлекательной вещью на Земле, ибо Сонхун впервые по-настоящему ощущает всю мощь силы притяжения. В спальне стоит полумрак, слабо слышатся из-за прикрытой двери громкие комментарии Чонсона. — Пойдём в кровать, — чужой шёпот раздаётся где-то поблизости с ухом, настолько, что Пак, кажется ощущает призрачное прикосновение нежных губ к коже. Джеюн мягко укладывает парня на постель. Сонхуну кажется, что именно так и ощущается рай, которому он готов отдаться прямо сейчас без промедления. Ошибся. Постороннее кряхтение, пытающейся пристроиться рядом на узкой кровати, тушки, напоминает об истинном обличии рая. Из-за усталости Сонхун совсем забыл как расставлять приоритеты. Благо Джеюн никогда и не давал забыть о себе. Пак перехватывает, пыхтящее как старый дед, тельце поперёк талии, когда то почти сваливается с кровати. Чуть отодвигается к стене, чтобы предоставить хотя-бы немного места, чтобы тот улегся, и прижимает Джеюна к себе вплотную. Тёплое дыхание согревает не хуже отопления, что в зимнее время года поджаривает нещадно. Кончик носа Джеюна утыкается в бледную шею, конечности по-хозяйски закидываются на доступные части тела. На перефирии сознания Сонхун снова ощущает аромат апельсинового шампуня, поэтому закрывается носом в чужие волосы, делая медленный вдох. Запах действует как афродизиак: все тело расслабляется; сознание, затуманенное усталостью, теперь абсолютно свободно и снова готово заполниться картинами любимого лица с солнечной улыбкой. -Поспи, а я побуду с тобой. — ладонь Шима перемещается на Паковскую макушку, легонько перебирает густые пряди, пропуская некоторые через пальцы. Сонхун готов закатить глаза от того, как ему в этот момент хорошо. Атмосферу поддерживают и приглушённые звуки знакомой музыки.

«Near, far, wherever you are I believe that the heart does go on»

— Я люблю тебя, — на грани слышимости шепчет Сонхун и мгновенно проваливается в сон. Он уже не слышит тихое ответное признание, что повисает в воздухе и закрепляется мягким прикосновение чужих губ ко лбу. Джеюн засыпает с довольной улыбкой на лице, когда слышит глубокое спопение под ухом. Этой ночью Пак спит так крепко и сладко как никогда в жизни.