His lips are covered in blood

На утро мы оба ничего друг другу не скажем. Лишь ехидная улыбка будет сиять на него лице. Неухоженные волосы россыпью лежат на не́когда белоснежной простыне. Это выражение лица было более красноречивым, нежели всякие слова. И раз за разом его глаза повторяли мне одну и ту же фразу. Я так и не смог понять, что они говорят. –Хей, гений всех времён и народов, могу ли я попросить более не бить меня лицом об раковину?? Они, так-то, грязные!! Когда до выхода остаётся какой-то час, он лениво потягиваясь нехотя встаёт. Яркие лучи солнца пробивались сквозь шёлковые шторы. Тихие проклятия – это единственное, что можно сейчас услышать в тишине квартиры. Помещения само собой обогревались, но всё равно мурашки бегали по его бледной коже. Всё равно он вздрагивал совершенно без причины. Все равно он мелко дрожал. –Эй, ты тут вообще?? Меня до ужаса раздражает что в подобном состоянии вижу его не только я. Каждый раз, стоит мне проснуться утром и не обнаружить его рядом, приходит осознание. Сейчас он с кем-то другим. Это ли называют ревностью? Забавно, ведь я никогда не ощущал ничего подобного по отношению ко всем тем девчонкам, что вертятся вокруг, требуя кто подарков, кто просто внимания. Я не считаю что они его заслуживают. Никто не заслуживает внимания. Помимо него. И он его достоин, но никогда не получит. –Ау!! Недоумок, ты под чем?? У выхода из подъезда мы расходимся. Я сам настоял на этом. Это может вызвать подозрения, и лично я не намерен выслушать сплетни, или, того хуже – издёвки. Мы идём разными путями из одной и той же точки, и всё равно приходим к одному и тому же месту. Наши роли там сильно отличаются друг от друга. Даже ночью я виду себя не так жестоко по отношению к нему, нежели днём. Зато в потёмках я ясно могу разглядеть все синяки на него хрупком теле, оставленные мной же накануне. Стараюсь их запомнить. Все синяки, царапины, всё вплоть до малейшей ссадины. Лишь бы днём не ударить в уже повреждённое место. Лишь бы видеть самоуверенную ухмылку а не гримасу боли на его светлом лице. Всё время это заставляло меня сжимать зубы и шипеть на него. Сарказм, открытый стёб и колкие фразы. Со временем они обрели неясный смысл для других став понятными лишь нам двоим. И я не посмею отрицать что это до сих пор меня до боли в руках раздражает. –Ахахах!! Ты действительно пьян?? Его звонкий смех, мутный взгляд неестественно расширенных зрачков, сияющие изумрудные глаза в лучах искусственного света, разбитая утром губа, тонкие руки с длинным пальцами, сгрызанные, но острые ногти. Перечислять все его характеристики что мигом бросаются в глаза можно ещё долго. Стрелки, прости боже, фиолетовая помада. Что за нефорство?? Вьющиеся, объёмные волосы совмем не на много ниже плеч. Скрытое окрашивание слегка отравило ему жизнь, я так и не понял как из столь тёмного оттенка он сумел добиться такого яркого зелёного. Краска сжигает волосы до состояния кукольных. Я это заметил уже очень давно. Хватая его за непослушные локоны на макушке я заставлял смотреть себе в глаза. Он делал это и без моей помощи. Я всегда пресекал чьи-либо попытки держать его за волосы. –Это что-то новое!! И на что же ты способен в подобном состоянии?? Мне начинать бояться?? Порою его очаровательное лицо пачкается белой, вязкой спермой. Подобное – это редкость. Как правило на чём-то столь грязном я не настаиваю, оральные ласки мне кажутся слишком унизительным даже для такого как он. В такие моменты даже не ясно, кто кого пачкает. Я без понятия что его заставило работать на столь неоднозначной профессии, и изо всех сил стараюсь думать о том что он просто малолетняя шлюха что получает от этого удовольствие и незначимою прибыль, и ту на пыль. Ездить абы к кому, позволять делать с собой всё на что смелости и времени хватит, и при том за какие-то 66,4 $?? Его забавляет моя привычка считать деньги в этой валюте. –Хей чувак, всё в норме?? Я не собираюсь вызывать скорую. Днём он как ни в чём ни бывало продолжит мне язвить будучи прижатым к стене. Кровь капающая с его носа пачкает мою обувь, на что мне разумеется абсолютно наплевать. С каждой секундой желание сжать его горло перекрыв доступ к кислороду возрастает. Ненавижу себя за то что я делаю. В любой момент я могу привлечь внимание этих идиотов что на публике считаются моими друзьями на кого-либо другого. Начать травить другого. Но смелости мне не хватает. Другие мне не интересны. Стоит мне заставить их потерять интерес к этому грязному недоумку – я лишусь последней причины находиться с ним рядом в учёбное время. Пускай так, он я рядом с ним. Он рядом со мной. –Учти, если ты рубанёшся всё равно нужно будет заплатить!!

***

Я ясно знал что он не даёт себя целовать. Нечто подобное я выделил в фильмах, люди по вызову часто не позволяют целовать свои губы. У него были свои принципы, и он их увы соблюдал. Это заставило меня изначально разочароваться. В тот момент я даже не понял почему у меня подобная мелочь вызвала разочарование и поселила в душе досаду. –Ого, ты всё ещё с нами, в этом мире?? Я глянул ему в глаза. Они блестели. То ли от удивления, то ли от освещения. Может от сонливости. Я не был уверен. Сейчас я не был уверен ни в чём. Он смиренно сидел напротив и с неподдельным интересом разглядывал всего меня, словно смотрел мне в душу, а вовсе не в глаза. Мои грязные руки которыми я сегодня избил его сейчас гладили лицо на котором остались следы после этого. –Прости меня. –Что?? Ты ёбу дал?? Настолько сильно в голову ударило?? Резко поддавшись вперёд я затаил дыхание. Сердце забилось быстрее отдаваясь гулом в ушах. Я всё это время был прав, его губы сладкие и мягкие. Мимолётное прикосновение затмевало всё что мы вытворяли в постели. Этот поцелуй казался в разы интимнее секса. Я отстранился не решаясь открыть глаза. Его запах заставлял даже с опущенными ве́ками видеть расплывчатые пятна. –... –Боже, какой ты идиот. Эта грубость была ожидаема в отличие от того, что после этих слов последовал новый поцелуй. Я мелко задрожал и с удивлением раскрыл глаза. Такое же неземное и невесомое прикосновение губ. Я чувствую его неровное дыхание, то как оно дрожит. Шёпот в губы: «Я тебя люблю»

***

Проснувшись, я заметил что кровать пуста, рядом со мной никого не было. Я всегда просыпался раньше него. На прикроватном столе лежит записка написанная его неряшливым и беглым почерком. «Не употребляй больше, ты едва ли не упал с кровати стоило мне дотронуться до тебя. Заплатишь за час, ты как вошёл в дом уже не в себе был, я уехал. Я отпрошу с уроков, но за доп плату!!» Осознание болезненно отозвалось в голове эхом. Это был сон.