Старая усталость красит младой бутон василька.

Утро. Прекрасное начало нового дня, когда одеяло может пленить одним своим видом, а подушка становится словно облако, с которого не хочется сходить. Разведчик блаженно растянулся на кровати, подтягиваясь как кот. Суставы хрустели, а отёкшие мышцы приятно напрягались при вздохе, и расслаблялись. По телу проходили вспышки мурашек, а спадшее одеяло одним движением руки вернулось обратно тело, повёрнутое на бок. Глаза никак не хотелось разлеплять, и Джереми был до конца уверен, что это утро вообще ничего не испортит. Ага, про закон подлости слышали? По коридору общежития ощутимой дрожью прошлась раздражающая голосина Солдата, поющего гимн Америки с таким сильным басом, что казалось будто медную печь, что покрылась столетним слоем ржавчины, неистово били изо всех сил. Уставшие лица и разогорчённый стон подрывника вывалился в один недовольный гомон у выходящих из своих комнат наёмников. — Мать моя дева Мария, да заткните его уже! - разминая виски прошипел Шпион. Он как всегда был как с иголочки в своём деловом костюме с острыми подплечниками, что делали и без того широкую грудную летку чуть ли не колесом. Солдат же, не слушая их недовольства, лишь сильней распоясался, заставляя некоторых закрыть уши. Ну невозможно было слушать это хрипучий скрежет! Так бы все и стояли столбом, пока к Солдату не подошёл сзади Хеви, зажав того в медвежьи тиски. — Ну всё, хорош всех на уши ставить с утра пораньше. — А ну отвалил от меня, ты, коммунистический инспектор! Думаешь, каши в детстве обожрался, и теперь можешь кого угодно затыкать?! Пулемётчик на его язвительный комментарий посмотрел на того очень сурово, столь пронизывающим северным взглядом, что даже у неугомонного патриота не нашлось слов. Казалось, русский мог в одно мгновение выжать из Солдата все соки, не пошевелив ни одним мускулом на лице. Он поднял сокомандника в воздух, отчего тот безостановочно начал дрыгать ногами, отбивая чечётку на коленях Пулемётчика, но тот будто и не замечал. Со стороны казалось, что тот и в правду собрался раздавить товарища, у которого и так беды с башкой, но тот лишь развернул его лицом к себе и в течении минуты или около того беспрерывно вглядывался в его прикрытые шлемом глаза, будто в самую душу. У Разведчика от такой картины внутри всё похолодело. Стало просто неуютно вот так стоять и наблюдать за этой сценой. Если бы он был на месте Солдата, то уже давно бы осыпал своего мучителя миллиардами извинений и мольбы, лишь бы того отпустили. Вперёд выступил чуть отошедший от исступления Подрывник, разорвав душащую всех тишину откровенно громкой отрыжкой. Взгляды товарищей тут же переметнулись к нему, а тот сжал губы в полоску, и сложил руки на груди. — Ребят, что за цирк? Хеви, отпусти бедолагу. А то мне кажется, или ему скоро придётся менять подштанники. Разведчик тихонько прыснул, пытаясь сдержать свою ухмылку. Такая сцена ему напомнило один случай в его районе, когда тому было лет 12.

***

Когда-то в квартире по соседству с ним жил один мальчишка. Ничем примечательным он не выделялся: рос в обычной семье, на вид тоже был не худ, и поношенная зелёная рубашка старшего брата не сдавливало его. Да и вообще больше походил на какого-то заучку со стороны: кудрявые волосы цвета ячменя, лицо с россыпью бледных веснушек, и лисьи глазки. Приятный на вид, и не подумаешь про него что-то плохое. Но это было только со стороны. На самом же деле, этот пацан оказалась той ещё редкостной выскочкой, какой ещё надо поискать. Играть с ним было невозможно: он вечно нарушал правила, лез туда, куда им дорога была заказана до участка полиции. Некоторые разговоры с его участием чуть ли не доходили до есерьёзных ссор, а он был в самом её эпицентре. Самовлюблённый до невозможности, но был притворски учтив с остальными, стараясь оставить у всех хорошее впечатление о нём. Но когда про него говорили не слишком лестно, хоть за спиной, хоть в лицо, он встречал их с натянутой ухмылкой. Но из всех правил было существенное исключение. Он всегда носил на груди значок помощника вожатого, и при любом удобном случае горделиво повествовал всем, какой он был крутым, раз смог отличится из толпы и быть замеченным, и принятым в ряды вожатёнков. Правда, когда речь заходило о том, что это был за лагерь, он лишь таинственным образом отвечал, очень размыто раскрывая подробности того лагеря. И все ему верили, но не Джереми. Он открыто высказал своё неверие прямо в лицо мальчика, вновь не задумываясь о последствиях. Тот с той же надменной улыбкой встретил его недовольства, что только вскипятило Джереми. И высказав вновь, что его рассказы про помощника вожатого - байки, и никакого такого лагеря не существует, а его значок лишь муляж, туфта, купленная в каком-то магазинчике приколов, то кучерявого начало дёргать в нервозности. И как следовало ожидать, началась драка. Разбитые локти и носы были гарантировано на обоих, и собравшиеся вокруг них дворовые ребята лишь подливали масло в огонь, выкрикивая яростную поддержку в их борьбе. Некоторые болели за мальца, иные - за Джереми. В порыве адреналина и инстинктов он не мог разобрать, где и сколько его поддерживали. Для него важно было лишь одно - окно в их квартиру была настежь открыта, и Джереми был уверен, что кто-нибудь из его семьи уж точно мог бы поинтересоваться, что за шум во дворе, и завидев его в гуще события, вытащят и надают негодяю за него. Из окна высунулась заинтересованная голова... Ма. Джереми сумел разглядеть её пышную причёску и красное платье, пока мальчонка над ним пытался как можно сильней бить, пытаясь отправить своего оппонента в нокаут. Безостановочно, удар за ударом пытаясь пробить его грудную клетку и голову, мальчонка заливался жгучей краской, лицо перекошено истерическим детским гневом. А Джереми поставив блок и постаравшись напрячь шею из всех сил, ждал подмоги. Ведь они обязательно придут его спасти. И действительно, не прошло и пяти минут, как из подъезда на всех порах бежали трое старших братьев. И вид у них был максимально напряжённым. Ребятня, собравшаяся вокруг, вмиг разбежалась при виде взрослых парней, но далеко не разошлись: спрятавшись за горку их детской площадки, они чуть высунули свои глазки за бортики, и с нескрываемым любопытством наблюдали за дальнейшими событиями. Джереми до сих помнил, как героически он пытался отбиться от недруга, только завидев братьев издали. Внезапно возникшие силы сподвигли его сменить их с мальчишкой положения, и теперь маленький Разведчик со всей дури колотил мальчонку мелкими кулачками, что с такой старательностью пытались вывести противника из колеи. И даже когда его братья наконец разняли их, удерживая обоих, Джереми не переставал отбиваться, самозабвенно заявив, что он с ним ещё не закончил. Помнил, как также отбил колени Клиффа, оставив пару синяков на тощих чашечках. Но пара тумаков по безответственной головушке вмиг подействовали успокоительным на Джереми, и тот спокойно свисал в крепкой хватке брата.

***

От ностальгии его оторвал внезапно добрый, без издёвки, смех Пулемётчика. — Да я хотел его только припугнуть, - с усмешкой попытался успокоить собравшихся тот. - Солдат, не бойся так. Оторопевший вояка тут же неуверенно гаркнул ему в ответ. — Отпусти меня уже, коммунист чёртов!

***

Команда красных сидит на респавне, выслушивая инструктаж так их называемого Администратора. Хотя, скорее Администраторши. Пускай они и не видели её лица, но судя по хрипяшему, но весьма приятному голосу, обладательницей являлась дама прилежного возраста. Суть их сегодняшней задачи заключалась в защите точек и обороне. Джереми скучающе зевнул, когда голос из динамика зачитывал заранее подготовленный текст для поднятия их боевого духа, и он бы сказал, что тот, кто составлял его, решил вообще не стараться. Так, несколько строчек из военного кодекса, да клятва солдата до последнего биться за честь страны, не жалея ни плоти, ни души. — Желаю вам всем удачи. До начала миссии остаётся 30 секунд. Прошу вас занять позиции, и да сохранит вас Господь. Стук множества каблуков прошлись гулким отскоком о кафель. Перезарядка стволов, проверка патронов в магазине, и быстрое сердцебиение - это всё то, что сейчас мог хоть как-то воспринимать Разведчик. Волнение перед первым боем, вперемешку с нескрываемым азартом, били ключом из каждого. — До начала миссии 10 секунд. Щелчок предохранителя пролетел около уха. Разведчик лишь краем глаза уловил мимолётные и ловкие движения Снайпера, перезаряжающего свой полуавтомат. Он, как понял Джереми, был из Австралии и самым тихим из всей команды. Крепкие, с выделяющимися венами на предплечье руки австралийца не могли не приковать чуть трепетный взгляд младшего. Снайпер уже перепроверил обойму в станке, и перешёл к своей гордости. Снайперской винтовке. Кисть руки с кожаными митенками крепко легла на рукоять, упирая в плечо приклад. Он сощурил глаза, изучающе проводив взглядом вдоль ствола, будто пытаясь найти хоть один изъян, и тут же стереть с его драгоценного оружия. Смотреть на его сосредоточенный взгляд, на то, как рука напряглась, уже готовая в нужный момент вынести чью-то черепную коробку, было чем-то неловким, но не менее притягательным. Джереми невольно сглотнул слюну. "- А он... Весьма недурен." Внутри, под слоем кожи, рёбер и лёгких, вновь что-то ёкнуло. Заметив на себе пристальный взгляд сослуживца, Снайпер переместил еле заметный из-под авиаторов взгляд на мальчонку, и тот заметил его лишь когда мужчина вопросительно поднял бровь. Джереми тут же осёкся, нервно дёрнувшись и отвернув голову. Смахнув всё на юношеское любопытство, Снайпс вернулся к проверке оружия на готовность, хоть там проверять уже нечего. — 5...! 4...! 3...! 2...! 1! — Ну пошла потеха! - тихо усмехнулся себе под нос Разведчик, не замечая другого, такого же пристального взгляда из-под очков, излучающего негодование.

***

Умер. Потом вновь. Тут попал под прицел вражеского Солдата. Почему он так похож на нашего?! Вот он снова угодил под огнемёт Поджигателя, и не успев добежать до аптечки, сгорает заживо. Было больно. Настолько невыносимо больно ощущать, как твоя кожа взбухивает, словно надутый шарик из жвачки, шипит, как масло на сковороде, и слезает, открывая новые просторы для огня, что хотелось самому наложить на себя руки. Он умер так трижды, и больше не стал приближаться к ящикам около лестницы. Фантомные всполохи боли до сих пор корёжили его побитую, и смешанную в грязь с гравием душонку. И в этом он был не один. Его товарищей тоже потрепало не хуже, но все старались держать лица, не выдавая то, как им всем было тяжело. И лишь собравшись в их общей комнате после поражения, негласно решили отвлечь себя пропуском нескольких стаканчиков шотландского виски, которое пронёс Дэмо втихаря. Хотя, ему никто не запретил бы приносить с собой всё что угодно - лишь бы была военная единица в строю. Разведчик увидел в этом огромную удачу. Так и он, и все остальные смогут хоть немного забыться, и на более лёгкой ноте обсудить сегодняшний день. Больше всех горланили Солдат с Подрывником, затянув вместе старую волчью песню, словно зная друг друга не первый десяток. Джереми присоединился к веселью, и решив выпендриться, налил себе полный стакан алкоголя, и выпил всё без остатка. Во время сия процессии за ним наблюдала вся группа, внутри себя полагая, что тот бы и стопки не выдержал, а уж стакан тем более. Выглядел он совсем уж совсем зелёным для такого крепкого напитка. Но он смог! Стоически сдержав серьёзную мину, он склонил голову так, чтобы никто не видел его лица. И пускай оно оставалось неизменным, внутри себя парень орал как резанный. Как же жгло горло! Это точно виски, а не варево из котла чёрта? Хотелось тотчас вскрыть себе трахею, высвобождая обгоревшие стенки, даря драгоценную прохладу. Но тот лишь глубоко вздохнул, и с улыбкой взглянул на товарищей. Те, немного поддатые от алкоголя, стали чуть ли не поочерёдно одобрительно кивать и голосить развесёлым басом, наводя шумиху. Даже сидевший до этого в одиночестве Снайпер поднял удивлённо брови, вертя в руках стакан. Больше Джереми себе не наливал. Нет, с ним для вида, конечно, стоял стакан наполовину полный шотландской бурды циклопа, но за весь вечер он так к ней и не притронулся. Зато остальные пили будь здоров! Чуть ли не вылакали всё, что стояло на столе. В особенности Док. Он выпивал, стопку за стопкой, а товарищи уже на автоматизме друг другу подливали, радостно шумя. И весь сегодняшний бой показался им детским лепетом. Солдат даже выдал целую пламенную речь, чего от него совсем не ожидали, поэтому чуть ли не в благоговейной тишине слушали его воспетый духом патриотизма и командной работы монолог. И это, даже не смотря на состояние не стояния, они запомнят надолго. — Надо же! А наш сорвиголова иногда может! Вот так речь выдвинул, друг. - под драматичный и душещипательный конец, заверил Инженер. Рядом сидящий Пиро радостно захлопал в ладоши. — А то! Всем стройся! Пора на боковую! И с ним команда категорично согласилась. После хорошей выпивки всегда так сладко и зябко клонило в сон, что все тут же повставали с мест, направляясь к выходу. Разведчик шёл за ними следом, но остановился, когда не увидел рядом с ребятами бросающегося в глаза белого халата. — Эй, мы кажется кого-то забыли?! К нему повернулись только Инженер со Снайпером, и поглядев за спину товарища, перевели на того обратно взор, пожав плечами. — Я его не донесу, сил нет. - вяло отозвался мужчина в гогглах. — Я... Спать. - тут же отрезал австралиец, быстро скрываясь в тёмном коридоре. Мог бы по-человечески сказать, что лень! — Отнеси его. Ты крепкий малый, справишься. Спокойно ночи. — Спокойной ночи. - вторил тому Скаут. Обменявшись дружескими любезностями с сослуживцем, Разведчик повернулся в сторону Дока. Тот спал лбом вниз, опираясь в стол, одну руку свесив, а в другой держа стакан недопитого виски. Удручённо вздохнув, парнишка подошёл к Медику, попытавшись разбудить того, тряхнув по плечу. — Эй, Док, вставай давай, все уже спать ушли. Послышалось недовольное мычание, и Медик медленно поднял голову со стола. Глаза стеклянные, вид будто его кто-то в конец доконал и сил уже не было. Он будто не услышал младшего, и лишь с подозрением устремил свой взгляд на него. — Эй, чувак, я тут. - Разведчику показалось, будто Док смотрит вовсе не на него, а будто сквозь. Сверлит и сверлит взглядом, аж мурашки по спине прошлись, - ладно, тогда пардон. - откинув от себя не лучшие мысли, Разведчик взял того за руку. Но Док резко отпихнул её. Тогда Разведчик как можно спокойней добавил. На удивление, он становился спокойным, даже через чур, когда выпьет. — Я всего лишь донесу тебя до комнаты, спокойно. - пытался успокоить Джереми. Хоть на слова поддержки Скаут был не горазд, но Док, отвернув голову, одобрительно кивнул. Поблагодарив бога за то, что не пришлось долго уговаривать его, как какого-то старого пьянчугу, хотя он с виду таковым и казался, Джереми одним сильным движением поднял Дока со стола, перекинув руку того через своё плечо. Выйдя из общей, Разведчик, с Доком на ватных ногах, двинулись к общежитию. Медик еле ковылял ногами, чуть ни не всем телом свалившись на парнишку. А тот, пускай и крепкий, но надолго бы его так не хватило. Что-то предъявлять мужчине было бесполезно - тот ни в какую не желал что-либо понимать, и Скаут это видел. И бросить его не мог: простудился бы, да, а потом выслушивать упрёки товарищей вообще не хотелось! Всё-таки сумев дотащить того до его комнаты, расположение которой он запомнил ещё утром, так, для справки, Джереми одной правой повернул ручку двери, входя в чужие покои. Пахло свежо - открытая настежь форточка тому подтверждение. Уложив мужчину на серую кровать, оставляя свисать только колени, Скаут подошёл к окну. На улице всё залилось синевой, а густые облака тянулись до горизонта. Возможно, будет дождь. И не прогадал. Каким-то чудесным образом с неба стала целым ливнем капать морозь, стуча по деревянному каркасу крыш. Джереми на несколько секунд завис. Внезапно нахлынувшее чувство умиротворения заставило его стоять истуканом, прислушиваясь всем телом к мелодичному постукивание капель. То, как они стекают по сточной трубе и мелким ручейком, скатываясь вниз на оземь, было завораживающе. Но завтра их сапоги точно будут чвакать от прилипшей к подошве грязи с камнями. И они явно не раз упадут, пачкая военную униформу и жмурясь от боли в копчике. Джереми слабо улыбнулся. "– Тишь, да гладь." - думалось тому, закрывая окно. Но почувствовав, как сзади на пояс положились чьи-то тёплые руки, Разведчик встревожился. Резко обернувшись, он вновь видит пошатывающегося Медика, только чуть более сурового, и хмурые брови тому подтверждение. Парень попятился назад, но очень скоро встретился спиной с подоконником и окном. — Док! Ты меня напугал, чувак... — Понравилось? - сердито буркнул немец. — А? Нет, ты что! Вообще никак, не делай так больше... — Я не об этом. — А о чём...? Я–я не понимаю Док, честно! - поджилки медленно начали трястись. Он почему-то осознавал, что если захочет убежать, то не успеет - поймают. — Как ты смотрел на него... - раздосадовано протянул мужчина. Разведчик не понимающе вскинул руки перед собой, пытаясь отгородиться от наступающего Дока. — Н–на кого «его»? И только потом до него доходит, что его изучающий взгляд на Снайпере был постыдно замечен Медиком. Не, он уже давно для себя решил, что не является чистым гетеросексуалом. Понял ещё в старших классах, когда его не вербально тянуло к одному из главных баскетболистов их школы, по которому сохли все девушки. И он тоже.

***

Они встретились в коридоре. И лишь одной помощи с разбросанными учебниками сподвигли его прочные гет видения мотнуть стрелку. Сначала он категорически пытался себя уверить, что это пройдёт. Как болезнь, как судорога. Но когда он от переизбытка мыслей о нём вдребезги разбил стекло в ванной, то осознал, что не так просто от этого избавится. А после и вовсе отчаялся. Ведь каждый раз, когда он видел его медные глаза, слышал его жгучий баритон, чувствовал приятный запах его вспотевшего тела в раздевалке, то начинал вести себя, будто кошка при течке. В школе он старался не показывать этого, пытаясь отвлечься на разговоры с друзьями или даже на скучный урок геометрии. Но дома... Запиравшись в собственной комнате он ныл, извивался лёжа в кровати. Его фантазии рисовали самые непристойные картины, от которых стыд бледнел на фоне накала ощущений во время самоудовлетворения. Тогда он впервой это делал, представляя себе не горячую брюнетку с обложек похабных журналов старших братьев, а парня. На высокого, выше его чуть ли не на две головы, подтянутого, спортивного. С горбинкой на носу и пронзительными карими глазами, что одним своим взглядом могли раздеть без стыда и совести. Ох, как же он желал. Желал и горел этим чувством, представляя, как его руки скользили бы по бледной коже, как эти прелестные губы с белоснежной улыбкой оставляли бы на нём багряные бутоны, а с уст Джереми бы срывалось его имя. «Дейв». Но все эти розовые мечты, запрятанные под девятью стальными замками, были стёрты из один прекрасных дней, когда всё, что было прекрасным, обратилось отторжением. У них были совместные занятия в среду по физкультуре. Всё девчонки отходили в сторонку после зарядки и тихо шушукались, хихикая, указывая в его сторону. Хоть Джереми и не желал к ним присоединятся, но разделял их трепет. Он сам, при удобном случае, украдкой смотрел на него. И пускай это было мимолётно, но если бы он задерживал на нём взгляд дольше, то попросту бы взвизгнул от хлынувшись на голову чувств. Настолько он был в его глазах прекрасен, что попусту смотреть на такого Аполлона - уже высшая хвала небес. Когда они играли в волейбол, разделившись по командам, в которых мальчики играли против мальчиков, а девочки, соответственно, против девочек, Джереми старался вставать на ту же позицию, что и он. У них был такой прикол - люди, стоящие друг напротив друга под сеткой перед броском, обменивались стуком в кулак. Он старался не столь часто это делать - ещё подумает, что специально пытается подлизаться, нет. Джереми не станет. Не хотелось бы увидеть сомнения в глазах объекта обожания. Но когда наступил впервой именно тот самый момент, когда они стоят под сеткой вдвоём, и он протягивает ему кулак с задорной улыбкой на лице, то Джереми от волнения ударяет ему чуть ли не с дури. И Вуд испугался, что ударил слишком сильно, но парень напротив лишь в голос беззлобно усмехнулся, и с уважением воскликнул. — Хороший удар! Ходишь куда-то? Джереми будто громом поразило. Он заговорил с ним! Счастье в тот момент забило ключом из груди, а сердцебиение скакало, как бешенное. — Да, занимался кое-где, - ответил тот чуть мямля. На самом деле и да, и нет. Жизнь в его районе научила постоять за себя и конечно, он наработал удары ещё будучи мелким. С улицей он окреп, она учила его, а он на всю жизнь запомнил её уроки. Если драка неизбежна - бей первым - то, что он перво-наперво запомнил. - да и ты хорош. — Спасибо, приятель. Не хочешь к нам в команду? Нам таким сильных и шустрых как раз не хватает, - нахваливал тот лестно. - Видел тебя в деле: пытался за тобой следить, да не смог заметить твои перемещения. Ты так лавируешь, будто рыба в воде! Джереми казалось, что он умер и попал в рай. И как его только пропустили? Он грешен, грешен пожизненно. И снизойдённый до него лик самого ангела спустился, дабы исцелить его душонку. Он был вне себя от радости, и без каких-либо сомнений согласился, видя в этом шанс сблизиться. Группа шумных и взбалмошных ребят приняла его с распростёртыми объятиями. Когда те увидели Джереми в сопровождении их звёзды, то решили, что их гений нашёл им союзника по уму. Никогда Скаут не чувствовал столько эйфорической радости. Целых три недели он ходил с улыбкой на лице, и прямо-таки светился от счастья. И как обычно, у них после тренировок завязалось бурное обсуждения в их общей раздевалке. — Слышал про Матхэвина? - с нарастающей интригой прошептал один. — Это тот, что волосы в синий покрасил? - спросил того второй. — Да. Короче, он... Педик! Все вокруг скривились от омерзения, а Джереми лишь поджал губы. Но вот что он не ожидал, так это то, как об этом высказался он. — А я и не сомневался, - закатив глаза, медленно начал Дэйв. Его тон был слащаво наигранным и саркастичным, будто одними словами он давал пощёчину вышеупомянутому парню. - видел в одной из подсобок, где его как сучку течную ебали. Я их тогда спалил и зуб даю, я на месте готов был блевануть! Вся подсобка разразилась насмешливым хохотом, а сердце Джереми вмиг сковало колючей проволокой. Как так-то... Как? — Господи, была бы на то моя воля, перестрелял бы всех этих голубых. Нечего им на этом свете жить, нормальным людям жизнь своим существованием портить. Тьфу! - на этих словах вся горевшая пылким пожаром надежда Джереми в мгновение была потушена. Через день его имя вычеркнули из списка команды. Джереми пояснял тренеру, что спорт — это, конечно, хорошо, но ему не хочется дальше в этом участвовать. — Видеть ли, мне наскучило это занятие, да и экзамены на носу... Так что вот, да. Я ухожу. - как ему казалось, экзамены - хороший аргумент, и он сработал на ура. Тренер хоть и со скрежетом в сердце, но отпустил талантливого мальца. В тот момент, выходя из каморки, Джереми встретил Дэйва. — Эй, Джей-Джей, - такое прозвище ему дал Дэйв ещё на первом обсуждении в их раздевалке, сказав, что «Оно звучит круче. Может, тебе сменить своё имя? А то оно совсем не звучит.» А все как один ему поддакивали. - идёшь на тренировку? Мы тебя одного и ждём. Джереми поднял на него тяжкий взгляд, и глубоко вздохнув, выпалил. — Я ухожу. Уголки рта Дэйва чуть дёрнулись. — К–как это, уходишь? В смысле, с тренировки? Тебе не здороваться, Джей-Джей? - отчего то парню показалось, что в его словах проглядывалась фальшь. — Нет, Дэйв. Я ухожу насовсем. Лучезарная улыбка померкла, а серьёзная мина пришла ей на смену. — Хах, то есть, ты бросаешь нас? - выразительно изогнув бровь, осуждающим тоном процедила тот. - прямо перед матчем? Чел, ну ты же не можешь просто оставить нас. Мы без тебя не справимся. Джереми засомневался. А правильно ли он поступил? А он вообще поступал хоть когда-нибудь как надо? Но если ему разбили сердце, то нужно поскорее отсюда уходить. Иначе он просто сгорит в агонии собственных чувств, что заставляют его ощущать лишь колкую боль видя того, в кого он был безответно влюблён — Прости, к экзаменам надо готовится. У меня с математикой и английским жёсткие проблемы, а мне на военного чтобы поступить надо иметь хотя бы «B+» по каждому предмету. — О, так ты на... - Дэйв хотел было продолжить, затянуть этот разговор, но для Джереми он ощущался, словно он самовольно идёт в его липкие сети, потому то воскликнул. — Прости, мне пора. - и удалился из здания быстрее пули, а Дэйв даже слов найти не смог, чтобы остановить его. Домой он пришёл весьма потрёпанным. Весь измученный и готовый вновь разрыдаться, хоть было уже нечем. Ещё вчера, сразу после школы он заперся в ванной комнате квартиры, выплакав все слёзы, все желания, все чувства и всю боль. А теперь по новой. Видеть и слышать этого человека было невыносимо. Боже, как он был слеп! Повесил на него нимб, возвысил на пьедестал, чуть ли не святым считал - и как же ему всё это могло показаться? — Получается я...Ненормальный, да? — Эй, мистер ненормальный, ты поссать мне дашь?! - выругался за дверью Нэйт, стуча своим тяжёлым кулаком по двери. Четвёртый из братьев был почти что неотличим характером от Джереми: тоже лез куда ему дорога заказана, и к кому не надо. Разве что было одно значительно но: его безумно тянуло к наукам. Хорошее такое комбо, сказал однажды Разведчик, и был чертовски прав. Если уж Нэйт на постоянной основе прогуливал физкультуру, то только за тем, чтобы незаметно выкрасть из кабинета химии какой-нибудь реактив. О, его прямо тянуло ко всему занудскому, что иногда Ма восторженно говорила. — Будущий медик растёт! И правда: он успешно окончил школу, и они только и ждали что ответного письма на поступление в университет его мечты. И всё это не благодаря таланту или подкупу учителей, нет. Весь последний год в школе вся семья видела, как изо дня в день он трудился, старательно заполнял конспекты и изучал книжки по анатомии человека от корки до корки, готовясь к вступительным экзаменам. И они его всячески поддерживали. Как-то раз, пока Нэйт неотрывно строчил в тетради строение почки и её составляющие, близнецы подложили ему на прочтённые учебники тарелку с овсяным печеньем и стаканом молока. Глубокие синяки и жёсткая щетина сильно беспокоили Ма, и потому та наказала старшим, чтобы если вдруг этот трудяга уснёт за столом, осторожно уложить того на кровать. В один из дней, когда Джереми решил проверить их почту, то обнаружил аккуратно завёрнутый конверт с именной маркой. Принеся ту домой, он отдал её Ма. Трепет с удивлением и счастьем слились воедино, и она радостно позвала старшого. — Милый, тут письмо из университета! Общая комната старших с громким стуком отворилась, отчего даже известняк осыпался с потолка. Джереми видел, как у старшего брата тряслись руки, неровно распечатывающие конверт. И раскрыв сложенный в несколько раз лист, он заревел. Горячие слёзы текли по уставшему и опавшему лицу быстрыми ручейками. — Я прошёл...! — ...Ну чего ты там молчишь, ме-...? - не успев договорить, Нэйт осёкся, услышав характерный всхлип за дверью. Тот сразу забеспокоился. - эй, мелкий, ты чего плачешь? — Я не скажу. Не скажу! — Я... - Джереми шмыгнул носом, вытирая щёки. - в порядке. С–сейчас выйду.

***

Доктор испытывал его взглядом. — Ну? Понравилось пялиться на Снайпера? - понизив голос до жесткого баритона, спросил мужчина. Разведчик не знал, куда деть себя и свой стыд. Он всего на несколько секунду провалился в свои воспоминания, а показалось, будто он вечность в них ходил. А ещё быстро колотящееся сердце, что сейчас сравни фарфору: неверное слово - и осколки полетят. — Док, я не понимаю... Чем ты недоволен? - робко выдавил из себя Скаут. — Да ты...! Неужели ты не нашёл чего-нибудь более примечательного? - удивительно как Док вообще мог сейчас столь связно разговаривать, если до этого выпил приличного объёма крепкого виски? — А на что я по-твоему должен был пялиться? — Да хоть в стенку! Ты почему именно на него пялился, я тебя спрашиваю?! — Да не знаю я! Что в этом такого?! Да и вам какое дело?? Пыл в глазах Медика заметно ослаб, сменяясь нервным смешком в голос. — Не знаешь... Вот и я не знаю почему злюсь. - смягчив не только слова, но и тон, Медик начал успокаиваться. Джереми застыв с вытянутыми руками был готов к неожиданному. Ударит - возможно. Обычно, успокоившись, люди бьют исподтишка, не дав даже время чтобы среагировать. Накричит - пускай, может вытряхнет все свои скопившиеся страдания и успокоившись, ляжет спать и оставит бедолагу. Скаут зажмурился, напрягая руки. Но спустя несколько секунд почувствовал, как его ладони окутывают другие, чуть больше его. Удивлённо распахнув глаза, он никак не ожидал увидеть столь внимательно изучавшего его руки Медика. Ювелирные пальцы сжимали и разжимали ладонь Разведчика в слабый кулачок, юноша робко подал голос. — Док...? — Шшш, я слушаю сердцебиение. - шёпотом приструнил того Медик. Повисла тишина. Слегка давящая, но не то чтобы некомфортная. Это скорее походило на очередной мед осмотр, но с тем, что только то произошло, это больше не казалось таким однозначным. Каким-то более... фривольным. Доктора обычно проверяют ритмичность сердца стетоскопом, и конечно, бывали и исключения. Но тёплые руки так благостно согревали его охладевшие, что и не сильно-таки хотелось прекращать эту внезапную проверку. Тишина оборалась также внезапно, как и начиналась. С методичного мычания Дока. — Ммм... У вас повышенное давление. Вполне ожидаемо... - мямля себе под нос, процедил Док. Скаут же, чуть закатив глаза, медленно высвободился из цепких рук сослуживца. — Да... Мне это... Нам спать пора, уже давно за полночь. Док одобрительно кивнул, чуть опустив голову вниз. — Ja, ja, stimmt. Тогда спокойной... - Разведчик встал плечом к плечу к Медику, осторожно обхватив того за пояс. И Дока, с тем же удивлением на его лице, аккуратно усадили на кровать. - ...ночи. — И тебе, Док. Выспись как следует. - махнув тому рукой. — И Разведчик... - послышался неуверенный тон позади. Парень обернулся на него, глядя неловко. И Доку было неловко, но всё, он процедил тихо. — Прости, за моё поведение. Сам не знаю, что нашло. — Да... Да не .кот в голову! Что только не натворил под мухой. - почесал затылок, ответил Джереми. Медик медленно кивнул, повернув стеклянный взгляд в сторону. Джереми скрылся за дверью, оставив Медика в замешательстве. Но сердце начало предательски щемить.