В твоих глазах я видел мир

      6:15 a.m.       На это время стоял будильник Хуа Чэна, которому было не суждено сработать, ведь уснуть молодой человек так и не смог. 14 февраля — День Св. Валентина.       — Пусть этот день станет самым что ни на есть лучшим для тех, кто хочет признаться в любви любимому человеку? — выдохнув сказал себе Хуа Чэн, глядя в зеркало сонным, но в то же время воодушевлёнными глазами.       Волнение несомненно присутствовало, ведь это будет его первое взаимодействие с объектом обожания вне дополнительных занятий (и без лишних ушей). Он не имеет права совершить хоть одну ошибку. Всё должно пройти и-д-е-а-л-ь-н-о.       Вообще, к чему бы не прикасалась рука Хуа Чэна — оно созидается. Поэтому все опасения, некая неуверенность в себе и своих возможностях шла из детства. Но как ни крути, парень был превосходным мастером своего дела, это касалось и приготовления пищи разной сложности. Этим он планировал сейчас и заняться.       — Впрочем, шоколад принято дарить не только любимому, но также другу, либо просто хорошему знакомому. Это же простая благодарность? Хах.       Конец учебного дня. После пар мало кто остаётся, но есть те студенты, которые предпочитают заниматься самостоятельно в аудиториях.       Се Лянь был одним из тех, кто жил был в учебном корпусе до упора, не жалея себя. Да, он был одним из лучших студентов, но, к сожалению, ему давалось многое с трудом, поэтому приходилось чем-то жертвовать. Пока все одногруппники по вечерам уходили веселиться и ни в чём себе не отказывать, то Се Лянь был вынужден стирать пальцы в кровь, чтоб выучить эти проклятые гаммы.       Так и сегодня. Обычный день, как и всегда.       Сильный стук в дверь аудитории. Се Лянь от неожиданности подпрыгнул так, что сумел снести пюпитр, и ноты разлетелись во все стороны. Кого могло занести?       Дверь приоткрылась.       — Добрый вечер, гэгэ! Прости, что могу отвлекать тебя, но... — взгляд молодого человека упал на неуклюже собирающего свои ноты Се Ляня по полу в лучах уже скрывающегося солнца. Хуа Чэн подходит ближе и решает помочь, вот только его рвение тут же пресекают.       — Всё хорошо, не стоит беспокоиться, Сань Лан, привычное для меня дело... Что-то ронять... Ха-ха... — забавно почесал голову Се Лянь.       — Кхм. Раз таково желание, то я не буду настаивать. Тогда можно отвлечь на пару слов? Это не на долго, так что можешь не волноваться. — спросил Хуа Чэн.       Получив утвердительный ответ, они подошли к окну. Вид был оттуда изумительный, но человек, находящийся по правую сторону, сумел задвинуть в дальний угол даже красоту природы. Не удивительно.       Хуа Чэн протянул коробку самодельного темперированного шоколада в форме бабочек, сообщив, что он предназначен именно ему. Се Лянь явно был удивлён и не совсем понимал, что происходит. Точнее понимал, но не до конца осознавал, что это делается именно с ним.       — С-спасибо, Сань Лан. Я немного сейчас обескуражен увидеть такую красоту... Я-я... — с каждым новым словом лицо парня моментально начинало заливаться краской.       — Гэгэ, всегда пожалуйста! Я безгранично благодарен тебе за то, что ты, — в горле всё пересохло, а мысли сбились в кучу, — помогаешь мне в... освоении каллиграфии! Да, точно! Без тебя я бы точно не справился. Гэгэ такой талантливый! Прошу, прими данный подарок в знак благодарности. А теперь мне пора идти, не следует отвлекать человека от важной работы.       С этими словами Хуа Чэн улыбнулся. В его улыбку было вложено всё то тепло и трепет, какое он испытывал к своему оппоненту долгое время. Нет, сегодня не время. Но он обязательно скажет то, что должен. Что чувствует.       «Ты единственный человек, с которым я чувствую себя на своём месте. Когда ты рядом, мне кажется, что нет ничего невозможного. Да даже в каллиграфии. Потому что ты всегда поддерживаешь, наполняешь силами и не даёшь мне упасть.»