Деревенские сплетни

      Никита любит рисовать.              Никита любит свою кожаную беретку.       Никита хоть и художник, но ни капли в рот, ни сантиметра в жопу.       Никита живописец. Леса, реки, озера, поля, небо — его тема.

***

      Ник сидел и писал картину леса в алом небе. Краска приятно пахла. У него была странная манера рисовать. Парень закрашивал весь холст в красный, слегка напоминающий багровый закат, и только после этого, лёгким взмахом руки, делал первые мазки. Казалось бы, такой фон должен испортить картину, но нет, это придаёт свою изюминку, свой шарм.

      Художник пишет. Властная рука       

Вселенную окутывает дымом.      

Круговоротом невообразимым       

Свивайся, красок яркая река.       

Недаром твой патрон, святой Лука,      

Сжигаемый огнем неугасимым,       

Божественным, животным херувимом      

Ты нам рисуешься издалека.      

«Что может быть лучше рисования?» — Спрашивал он у своего друга, а тот с уверенностью отвечал: «Спорт!»

***

      Юра спортсмен.       Юра бегает каждое утро, махая рукой Никите на полянке.       Юра хоть и спортсмен, но любит выпить.

***

— Никит, а Никит? — Весело окликал его Юра в попытках отдышаться после продолжительного бега. — Мгм? — Красноречиво ответил художник не отрываясь от разводки краски. — Пойдёшь на речку завтра вечером, шашлычок пожарим, девчонок позовём, пойдёшь? — Никита подзавис вспоминая свои немногочисленные планы на завтра: 1. Съездить в город за холстами. 2. Там же купить ещё краски и кисти. 3. Опять не спать всю ночь. 4. Написать портрет луны. В их деревне ночь настолько красива, что прям до дрожи. Небо низкое, чёрное полотно, блестящие звёзды, и огромное светящая луна, она обычно окутывает всё своим бледным светом, а туман всегда холодит кожу. — Никита, ау! — вырвал его из своих романтических дум спортсмен, он махал перед его лицом ладонью, — ты там жив? Встрепетнувшись парень ответил: — Да без б, пойду. А кого звать будем? — Уныло поинтересовался он. — Катьку да Светку, кого ж ещё? — Разведя руки ответил, по мнению приглашающего, на странный вопрос. — Не, Катька на третьем месяце, а у Светы парень новый, боксёр, кажется. — Третий месяц? От кого? Боксер? Нихуя я пропустил… Ещё скажи, что тёть Нина померла. — От этого дебила, который с колонкой за 100 рублей, — пожимая плечами ответил Никита, на самом деле, плевал он на «тёть Нину» с высокой колокольни, но об этом знает только Юра, он ведь хороший мальчик.       После небольшой паузы, когда Никита, как могло показаться по глазам Юры, поведал ему страшную тайну, он продолжил осведомлять друга о произошедших событиях. — Ну да померла, инсульт её хватанул. Ты чо, ваще ничего не знаешь? — Я только слышал, что Сёмка то, — увидев немое непонимание, скрытую в том самом молчании просьбу говорить дальше, он незамедлительно продолжил, — ну, тот со СПИДом, пидорас оказывается, прикинь.       Никита чуть скривился в отвращение. Наверное, его друг ждал всё что угодно, но только не это. На такую реакцию Ника он лишь опустил взгляд. — Давид ещё, типа парень его. — Дополнил брюнет. — Фу, гомосятина, — ковыряя носом кроссовка землю Никита, в конце-то концов, отреагировал, — а звать тогда кого будем? — Не знаю, я общаюсь тут только с тобой, Светкой да Катькой. Ты же знаешь, я тут только рисую и то только летом. — Да, в курсе, — Юра понятливо кивнул, — я ж в одной школе с тобой учусь. Зато сколько, — уже про картины, — говоришь так, как будто зимой не это же делаешь. Кто тебе в минус семьсот за краской бегал?       Усмехнувшись он махнул на прощание, убежал, даже не удосужившись послушать препирательства со стороны лучше друга.

***

      Никита идёт с Юрой по городу, второму резко понадобились гантели по пять килограммов каждая. — В пять у этого фонтана, ок? — Уточнил парень, смотря в глаза.       Художник угукнул и парни разошлись в разные стороны.

***

      Душный автобус. Какая-то бабка орала, как резаная, о том как ей дует из открытой форточки, и о том, какие мерзкие люди её окружают. Блондин раздражённо вспоминал Никиту и постепенно успокаивался.

***

      К спортсмену подошла шлюховатая на вид девушка с огромным вырезом почти до пупка, в мини юбке и колготках-сеточках — консультант. — Мужчина, стен для начинающих в правой стороне. — Голос у неё и правда был как проститутки. Она сказала это с отвращением и нескрываемой ленью. — А кто сказал, что я начинающий? — Пассивно-агрессивно поинтересовался он. — Да как ты смеешь со мной так разговаривать?! Ты мужлан! — завопила она ультразвуком, парень на кассе прикрыл рукой глаза и, кажется, обматерил девушку.       На этот ор пришёл замученный охранник, с грустными и уставшими глазами. Он посмотрел на него с сочувствием и попросил Юру выйти из заведения.       Славу богу, что ему ничего не нужно было в этом магазине.

***

      На улице стоял приятный запах прошедшего дождя. Солнышко освещало росу на зелёной траве. Речушка журчала, птицы пели свои серенады, а матерящийся художник пролил на себя краску, чем вызвал смех своего собеседника. — Бляха-муха! Сука, новые же-е-е-е! — Взглянув на друга, который на грани того, чтобы обмочить штаны, Никита язвительно выкрикнул — Не обоссысь там!       Плакал Ник из-за белой краской на своих штанах, а Юра валялся от смеха на влажной траве.       Стянув с себя штаны Ник пошагал к речки чтобы отстирать белые пятна.       Юра еле отсмеявшись и поднявшись на локти он проследил взглядом за Никитиной жопой и спросил: — Ну чё, отстирывается? — Нет. — Грустно сказал Никита. — Пидора ответ! — Весело выкрикнул Юрец с улыбкой. — Шлюхи аргумент! — Никита принял игру. — Аргумент не нужен! Пидор обнаружен!       Нараспев, как песню.

***

      Был хмурый ветреный вечер. Тяжёлые тучи висели над головами прохожих, ветер завывал гоняя по дороге пыль с мелким мусором и одиноким, порванным и грязным пакетом из Пятёрочки. В воздухе витал приятный запах дождя и одуванчиков.       На лавочке сидели два вечных (ну, почти) стражника этого маленького посёлка, они подмяли под себя весь народ деревни Этовсётово, это великие авторитеты этих мест: Баб Нюра и Баб Маня.       Они вели разговор, и никто не смел их прерывать. Две женщины старой закалки с приятным тембром голоса. Но стоит разозлить их, как он меняется и становится свирепо-грозным. (Однажды маленький мальчик «случайно» наступивший в клумбу бабы Нюры получил выговор, она так громко кричала, что мальчонка даже описался от страха).       Баба Нюра или же Анна Ивановна имела смуглое, покрытое морщинами лицо с небольшими карими глазами и блекло-голубой тушью. Несмотря на её суровый нрав она была очень доброй и справедливой.       Счастливая обладательница сорока кошек — бедолажек с грустными глазами.       Баб Маня — Мария Владимировна. У неё бледное лицо с ярким татуажем бровей и мутной дымкой в темно-зелёных, почти чёрных глазах. Грубым голосом она и пугала, но почему-то её очень любили животные. — Мань, помнишь, — корча лицо в немой злости, — боксёра этого, порванные ухи. — Ну? — Так, поматросил и бросил её, а она в свои то шесшнадцать ноги раздвехает перед тридцатилетними мужиками! — Да ты шо?! — Да я ж, соседка ихняя, слышу по ночам там всякие охи, ахи. Смотрю, а она уже с животом, и ходит довольная, а как бросил он её как? Представь, к её подружайке перебежал и ту скоро оприходует. — Вот шлюха малолетния, но всё равно жалко… — Сердобольно вздохнула она. — Пойдёшь на похраны? — резка смена темы. — Конечно, внучка же моя, кстати говоря о ней, сынок её, правнушек мой… Мужчинолюбом оказался. — Ай-ай-ай, потерянное поколение. — запричитала страж. — А Никиточка, Никиточка какую картиночку нарисовал. — Никитошка? — Никиточка, ещё дружит с Юрочкой, внук Любки.       Состроив задумчивое лицо пожилая женщина явно вспоминая Любашу и её внука. — А, это тот, который спас Никитошку твоего. — Главная трагедия того года, старушка наплевав на то, что эту историю слышали по семя раз все, начала снова рассказывать. — Никиташка ещё маленький был, лет пять ему было. Купался, да видно глубоко зашёл, там где дно резко обрывается. Родители его безответственные не следили, чуть не утонул. Юрошка тогда заметил и спас его. — Быстро оповестила она в восьмой раз.

***

      Никита и Юра сидели на пледе у реки. Погода была прекрасная. Пение птиц разносилось по всей поляне и смешивалось с журчанием воды в реке. Солнце ярко светило и также сильно грело. Парни решили, что нужно пойти искупаться и, что думаете? Никита опять начал тонуть, а Юра с горем пополам его спас. — Господи, — сиплым голосом, словно только что осознал смысл своей жизни Никита обратился к другу, — Юра, брат, спасибо, что хочешь сделаю. — Говорил недавно тонущий, но всё же выживший тяжело дыша. Не успел нахлебаться воды. — Прям что хочу? — переспросил очкастый, на что получил согласное мычание, — поцелуй меня. — Тихо попросил он. — Что? — удивился потенциальный мертвец минутой ранее. — Ты сам сказал, что угодно. Юра сам подошёл и легонько коснулся губ Никиты своими.