Серебряные коньки

Декабрь 1823 года. Санкт-Петербург. Совсем скоро Новый год. Весь город и вся страна готовятся: наряжают ёлку, устраивают ярмарки на улицах города. Нева замёрзла, и на ней спокойно на коньках катаются другие люди. Сергею Муравьёву-Апостолу, Михаилу Бестужеву-Рюмину и всему Черниговскому полку было позволено вернуться в столицу, чтобы отметить Новый год. Серёжа давно хотел исполнить свою давнию детскую мечту – покататься на коньках по Неве и другим водным каналам. Двое друзей остановились у Кондратия Рылеева. Прошла уже неделя, а Серёжа почему-то не торопится. Он никому не сказал, даже Мише, что собирается кататься на коньках. Коньки ему достались от матери, что в детстве тайно их подарила маленькому Серёже. С тех пор Серёжа их бережёт и очень тщательно прячет. Они были сделаны из серебра. По всей длине были нарисованы разные красивые рисунки, напоминавшие снежинки и ветер, на концах — фигурки птичек. До Нового года оставалось три дня, а после 1 января всему полку придётся вернуться обратно в Малороссию. Выпив один бокал шампанского, Серёжа незаметно и тихо ушёл из дома Рылеева. Так как все были уже подвыпившими от шампанского и расслабленными от разных тем для разговора, то никто особо не заметил побега. Только Мишель обратил на это внимание и заглянул в окно. Выйдя из здания на улицу, где уже была глубокая ночь и куча снега, Серёжа, подловив и сев в бричку, громко сказал: «К Петропавловской крепости!». Мишель уже ни о чём не мог думать. Именно поэтому он резко схватил свою шинель, двууголку и рванул к выходу. Так же подловив бричку, приказал не упускать из виду ту бричку, в которой сидел Серёжа. Они ехали по Вознесенскому проспекту. Мишель, даже будучи пьяным, от мороза будто немного протрезвел. Две брички мчались мимо ещё недостроенного Исаакиевского собора, Медного всадника на Сенатской площади. Вот уже должен быть поворот направо. Они возле Невы. Вид на крепость. До неё не так далеко осталось. Лишь доехать до Троицкого моста. Поворот налево, а там уже рукой подать. Переехав мост, Серёжа отпустил бричку и что-то подозрительно стоял перед Иоанновским мостом для входа через Кронверкский пролив, но не шёл. А Мишель на полдороги на мосту оставил свою бричку и пошёл пешком, чтобы Муравьёв-Апостол не заметил. Странно, что именно вокруг крепости было вообще никого. Ни единой души. Повернувшись направо, Серёжа направился вперёд по Кронверкской набережной. Дойдя и перейдя Кронверкский мост, обойдя вокруг и оказавшись лицом к лицу к замёрзшей Неве и Зимнему дворцу, Серёжа сбросил с себя шинель и кивер, оставшись в одном мундире с открытой головой, где уже слегка были растрёпанны чёрные волосы. Мишель, спрятавшись за деревом, изначально даже не понял, что Серёжа собирается сделать. Муравьёв-Апостол достал из тайного кармана шинели коньки и, приподняв одну ногу, а затем другую, одел их себе на обувь. Встал на лёд и, дугой убрав руки за спину, начал кататься. Мишель всё больше и больше был поражён. Он и представить себе не мог, что Серёжа умеет кататься на коньках. Серёжа начал выполнять «тройку». Это поворот на одной ноге, после выполнения которого на льду остаётся след в виде цифры три. Тут уже Мишель не сдержался и начал аплодировать, на что Серёжа резко обернулся. —Миш?.. А как ты... —Я заметил, что тебя не было, поэтому слегка проследил за тобой. А ты, оказывается, катаешься... Я не знал! —улыбнулся Бестужев-Рюмин. —Да, захотел как-то вспомнить, как меня мама в детстве учила кататься. —вздохнул Серёжа, выпуская тёплый пар на мороз. —Они из чего? —Серебра. —Ничего себе... И ты их так долго хранил? —Угу. —Серёжа немного посуетился, будто чувствовал неловкость перед другом. Хотя такого никогда не было. —Миш, ты только... Мишель зашёл на лёд и, подойдя ближе к Серёже, взял его руки в свои. Серёжа и так был выше Миши, а тут ещё и на коньках... Казался слишком взрослым и большим. —Я никому не скажу. —Спасибо... —Покажи ещё что-нибудь! —жалобно попросил Мишель. Серёжа ещё раз вздохнул, встал спиной вперёд, по ходу движения руки поднял в стороны, а левую ногу отставил назад. Развернулся и заскользил по льду на левой ноге, а потом, оттолкнувшись во время прыжка, поменял ноги, чтобы приземлиться на правую. Миша по-детски наивно захлопал и обнял себя за верхние части рук. —Серёж, холодно очень. —он поднял с земли шинель и кивер. —Ты простудишься. Да и возвращаться уже пора, пока никто не заметил наше отсутствие. —Ты прав, спасибо, Миш. —Серёжа как-то смущённо замолчал. Миша, держав Серёжу за руки, покатил к берегу. —Мишель, а ты не хотел бы по вечерам со мной кататься? Мишель с удивлением уставился на Серёжу. Он и подумать не мог, что Серёжа ему предложит такое. —Серёжа.. —протянул он. —Конечно, хочу! Вот только... У меня нет коньков. Да и мне почему то неловко. Я же, можно сказать, и не умею кататься.. —Это ничего. Коньки мы найдем, а кататься ты быстро научишься!! Я тебя научу так же быстро, как когда-то меня мама учила. По пути обратно они подловили ещё одну пустую бричку и приказали ехать к дому Рылеева. Мишель как-то быстро уснул. То ли из-за шампанского, то ли просто потому, что было поздно? Не знаю. —Мишель, вставай, приехали. —будил Серёжа, прям как маленького мальчика. —Благодарю! Доброй ночи! —пожелал Серёжа кучеру. Зайдя в квартиру Рылеева, друзья сбросили с себя шинели, головные уборы и тихонько собрались спать на предоставленные для них кровати. Серёжа уложил Мишу, а сам ещё долго не мог уснуть. На шорох и прочие лишние звуки в комнату со свечёй в руках зашёл сонный и немножко пьяный Кондратий. —Господа!.. —Серёжа резко показал знак: «Тихо!», указывая на Мишу. И чуть-чуть отвёл Рылеева к окну. —А где ж вы были? —Вышли на улицу подышать, а что? —Ничего. Просто Сергей Петрович и Павел Иванович столько интересных идей предложили. Я подумал, что вам, Сергей Иванович и Михаилу Павловичу будет интересно послушать. —Кондратий Фёдорович, давайте обсудим это утром или днём. Ведь вечером, увы, не смогу! Поэтому идите спать. Доброй ночи! —И вам доброй ночи. —Кондратий зевнул и вышел, прикрыв за собой дверь. Серёжа лёг на кровать и долго думал, насколько же ему стало легче на душе, а после заснул.