И в горе, и в радости, я рядом с тобой

Проснувшись, я обнаружил, что за окном всё ещё стояла глубокая ночь с мерцанием одинокого месяца, сияние которого просачивалось через окна. Повернув голову, я понял, что Хуа Чэна рядом не было. Мое сердце пропустило удар. Где же он? Я дотронулся до того места, где он казалось, ещё недавно спал. Наткнулся на что-то мокрое и вязкое. Поднёс руку к лицу и при свете месяца увидел на своих пальцах кровь. *** Холодный пот стекал по моей спине и тяжело дыша, я проснулся. Моя рука сразу же ухватилась за рядом лежащего Хуа Чэна, который обеспокоенно на меня смотрел. — Гэгэ?! — Сань Лан! Я ещё крепче ухватился за его руку. — Гэгэ приснилось что-то плохое? — Обнял меня в ответ Хуа Чэн. — Очень плохое, — уткнулся я ему в грудь, пытаясь незаметно утереть слезы с уголков глаз. Хуа Чэн гладил меня по голове и тихонько шептал: — Всё хорошо, я всегда буду рядом. Он посмотрел на мое лицо, держа его в своих ладонях и нежно смахнул большими пальцами слезы с моих глаз, а затем коснулся губами моего лба. Мне казалось, что уже спустя столько лет я перестану смущаться прикосновений губ Сань Лана. — Гэгэ, ты горячий. Мои брови поползли наверх, а сам я ещё больше смутился от столь откровенных слов. Хуа Чэн поняв свою оплошность поспешно добавил: — О, я имею в виду, твой лоб горячий. — Правда? Я коснулся тыльной стороной ладони своего лба и почувствовал лишь испарины пота. — А я так не думаю. Хуа Чэн уже вылез из постели. — Я приведу лекаря. Ухватив его за рукав я остановил. — Давай подождем до утра. Пожалуйста. Хуа Чэн долгое время смотрел мне в глаза и все же сдался. Лег обратно ко мне, крепко обняв. *** На утро, как только я разлепил глаза, то почувствовал чужое присутствие. — О, Наследный Принц Сяньлэ проснулся! — Воскликнул мужчина с козлиной бородкой. По его виду можно сразу сказать, что он — лекарь. — А где Хуа Чэн? — Задал я вопрос мужчине. — Князь демонов сообщил, что скоро вернётся. Я кивнул и лекарь приступил к осмотру. После его ухода он оставил на столе какие-то лечебные травы и лекарства, написав на бумажке, что и когда принимать. Не успел я ещё до конца одеться как почувствовал чей-то взгляд на своей спине. Обернувшись, я увидел своего Сань Лана в красных одеждах. Он подошёл сзади, обнял меня за талию и примостил свой подбородок на моем оголенном плече. От этих жестов мое сердце забилось быстрее. — Гэгэ, хочешь, я заплету тебе волосы? — Конечно! — Сказал я чересчур радостно. Хуа Чэн повел меня на кровать, чтобы мне было удобнее, и начал аккуратно расчёсывать мои волосы гребнем. Он прикасался к ним своими ловкими, длинными пальцами очень бережно, будто боясь навредить. Завязав их в аккуратный пучок Сань Лан протянул мне зеркало, чтобы я смог оценить его работу. В своих волосах я увидел шпильку с белым изящным цветком и маленькой жемчужиной вместо сердцевины. — Нравится? — Очень! Спасибо тебе! Я повернулся к нему и чмокнул в щеку, в знак благодарности, от чего сам Хуа Чэн застыл, лишь моргая. *** С каждым днём мне не становилось лучше. Непонятная усталость и ломкость в теле не давала свободно что-то делать и хотелось лишь лежать пластом в кровати. Хуа Чэн стал сам приносить мне чай на подносе и взбивать подушки, не доверяя горничным ухаживать за мной. Он уже сменил уйму лекарей и целителей, так как считал, что никого из них толкового нет, раз не могут мне помочь. — Ох, Сань Лан, ты так измотался со мной. Тебе следует немного отдохнуть. Я в порядке. — Гэгэ, пей чай, он должен тебе помочь. Я взял чашку в руки. — Сань Лан…ты мог бы прислать мне горничную, чтобы она мне кое в чем помогла? — Что нужно Его Высочеству? Думаю, я справлюсь куда лучше всякой горничной. Я отпил немного из чашки. — Ну…мне просто нужно помочь помыться… Хуа Чэн застыл, а зрачок его глаза уменьшился. — Конечно я помогу гэгэ. — О, кхм, — всё, что я смог ответить. Отставив маленькую чашку с чаем я попытался пойти сам, но из-за слабости, ноги сами собой подгибались. Сань Лан не выдержав, подхватил меня на руки, взял одной рукой под колени, а второй обхватил за талию, и понес. Слуги уже набрали воду. Ханьфу я снял самостоятельно, пока Хуа Чэн стоял лицом к стене, заложив руки за спину. — Сань Лан, ты почему отвернулся? — Ты уже забрался в ванну? — Спросил Хуа Чэн, проигнорировав мой вопрос. — Да. Хуа Чэн наконец повернулся и начал помогать мне. Его руки столь нежно касались меня, будто боясь сломать хрупкую фарфоровую статуэтку. Он был особенно осторожен там, где были следы от шрамов и старых ран, боясь сделать мне больно, хотя ни одна из этих ран уже не доставляли мне никакой боли. После всех процедур он помог мне вытереться и надеть ханьфу, все это время не глядя на меня. Снова поднял меня и понес обратно в покои. *** Хуа Чэн вновь ушел по каким-то своим делам. Мне стало чуточку лучше и я попытался чем-то занять себя. Но как же было ужасно скучно находиться взаперти. Первое время я практиковался в каллиграфии и сочинял новые строки, но это занятие мне быстро наскучило. Поэтому, сейчас в моих покоях был Ши Циньсюань. Он прибыл с бутылкой вина, так как сказал, что оно лечит и так я быстрее поправлюсь. Мы так и лежали на животах, попивая вино и обсуждали сплетни всех миров. — Я ж говорю тебе, она его околдовала! — Может, он её просто полюбил? — Высказал я предположение. — Да нет же! — отпил чуть-чуть Сюань из бокала. — Он ей такие богатства, а она ему что? А ничего! Ну разве что красива, и то по-своему, — Сюань дотронулся до своих волос. — Надо бы только разузнать, как она ухаживает за своими волосами. А то такие блестящие! Ой, кстати, а ты пойдешь смотреть на фонари в честь праздника середины осени? — Не думаю, что смогу, — ответил я и поник, ведь я каждый год наблюдал за столь прекрасным зрелищем. — Как грустно! Но ты не грусти! — Добавил Ши Сюань. Ещё немного посплетничав Сюань заметил новую шпильку с цветком, спокойно лежащую на моей тумбочке. — Это тебе Хуа Чэн такую подарил? Я взял её в руки, повертел и протянул Сюаню, а тот в свою очередь начал её пристально рассматривать. — Ну и вещичка то! Редкая наверное. О, а такие жемчужины я видел у Хэ Сюаня, — тыкнул он в сердцевину. — А ты откуда знаешь? — Искренне удивился я. — Да так, неважно, — отмахнулся он и покрутив ещё немного, отдал мне назад. Спустя время Циньсюань сказал, что ему пора уже идти и что он рад был повидаться. И конечно же желает скорейшего выздоровления! Повелитель Ветра ушел, а через какое-то время прибыл Хуа Чэн. — Ваше Высочество, вы снова упражняетесь в каллиграфии? — Поинтересовался он и подошёл со спины. Я в свою очередь рисовал на бумаге и завершив, склонил голову набок. — Очень красиво, гэгэ, — улыбнулся Хуа Чэн. — Правда? — Не поверил я. Хуа Чэн протянул руку и по очереди указал пальцем на белого хорька, а затем на рыжего лиса, сидящего рядом. — Это ты, а это я? Я посмотрел ещё раз на рисунок и понял, что забыл дорисовать Хуа Чэну повязку на глаз! — Вот теперь всё, — встав на ноги, поднял я рисунок на расстоянии вытянутой руки. Хуа Чэн же сел на мой стул, подставив руку под щеку. — Ты добавил повязку? — Да, хоть мне кажется, что без неё тебе будет лучше. — Правда? — Удивился Хуа. Я повернулся к нему лицом. — Конечно! Я ведь хочу тебя видеть полностью открытого передо мной и ничего не скрывающего! Чтобы ты был со мной всегда таким, каким ты есть. — Даже несмотря на мой недостаток? — Разве это недостаток? Это твоя особенность, которую я люблю всем сердцем и если ты это называешь недостатком, то я оскорблен до глубины души! Его лицо тронула улыбка. Я прикоснулся к его щеке. — Можно? — Тебе можно всё. Сев к нему на колени, коснувшись руками узелка я развязал его и аккуратно снял повязку с его лица. Моему взору открылся глаз, веко которого было закрыто и покрывал старый шрам. Хуа Чэн же всё это время наблюдал за мной и моими действиями вторым глазом. Взяв его лицо в свои ладони я закрыл глаза и поцеловал раненое веко так легко, словно прикосновение крыльев бабочки. Хуа в свою очередь обнял меня за талию, прижимая к себе ещё ближе. А затем, он начал щекотать меня! Я хихикал и извивался как мог, но он крепко держал меня. — Сань Лан! — Не мог остановить я свой смех. — Гэгэ боится щекотки! — Расхохотался Хуа Чэн. Я не мог больше терпеть этих мук и поэтому укусил его за шею. Хуа Чэн сразу же перестал щекотать и уставился на меня. — О… Прости, прости, Сань Лан! Я не хотел! — Замахал я руками, начал извиняться и ужасно смущаться, но Хуа Чэн уже покрепче обнял меня за талию и поцеловал, затыкая мне рот. Я опешил от неожиданности и Сань Лан этим воспользовался, чтобы я не смог больше произвести и слова извинений. — Прости, просто приходил Ши Сюань… — Начал было я. — Тебе не нужно извиняться передо мной, гэгэ. Можешь делать со мной все, что захочешь. — Ох, Сань Лан… — Гэгэ уже лучше? — Что? — Не понял я. — Твое здоровье, тебе уже лучше? — О, да, да! Намного лучше! Хуа Чэн улыбнулся. — Только если Ши Циньсюань придёт ещё, то берите всё в моем погребе. Или на крайний случай просите слуг. Хуа Чэн взял листок со стола и поднёс к себе. — А ты и вправду хорек, тоже кусаешься, — ухмыльнулся он. — Я повешу это на стену в рамочке и буду любоваться каждый день. Я закрыл пылающее лицо руками и готов был умереть от смущения. — Вот ты уже не такой и бледный. — Конечно, такими методами ты меня быстро вылечишь! — Ответил я и забрал у него рисунок из рук, прижимая к своей груди, а Сань Лан смотрел на меня с полной любовью в глазах. Хуа Чэн вдруг встал и направился к двери. — Ты куда? — Спросил я. — За лекарем. Хочу убедиться в твоём здоровье. Я лишь пожал плечами. Надо так надо. После осмотра лекарь подозвал Хуа Чэна за балдахин. — Я думаю, что Его Высочество уже почти выздоровел. — Что значит «почти»? — Сощурил глаза Хуа Чэн. — То и есть, болезнь миновала и сейчас иммунитет довольно уязвим, но вполне здоров. Хуа Чэн кивнул. Когда лекарь ушел, Хуа подошёл ко мне с вопросом. — Хочешь куда-то выйти? — Куда?! — Не поверил я, что уже выйду. Ведь столько времени пробыл в четырех стенах. — Секрет, — таинственно ответил Сань Лан. — Я согласен куда угодно. Хуа Чэн достал игральные кости и взял меня за руку. Заклинание сжатия тысячи ли сработало успешно и мы оказались…на горе Тунлу? — Что мы тут делаем? — Поинтересовался я, всё ещё держа Хуа Чэна за руку. Хуа Чэн закрыл мне глаза и пройдя буквально пару метров, повернул меня за плечи и опустил ладони. Моему взору открылись тысячи светящихся фонарей, которые летели прямо в небо. Лёгкий ветерок трепал мои волосы, а открывавшийся внизу пейзаж восхищал меня своей небывалой красотой. Небо так вообще было целой палитрой красок всех теплых оттенков жёлтого, оранжевого и красного. Я и забыл, что сегодня праздник середины осени. Хуа Чэн обнял меня сзади, спустив руки на талию и прижал меня к своей могучей груди. — Сань Лан, это…неимоверно, — всё, что я смог из себя выдавить. — Я рад, что гэгэ нравится, — шепнул он мне прямо возле моего уха от чего я растаял. Насколько сильно я его люблю и насколько сильно он любит меня, невозможно измерить. Но все что я точно знаю, это то, что я готов был бесконечно долго находится в его объятиях.