Блатной парень

***

— И когда ты возьмешься за ум? — Эти слова должен говорить отец семейства, обеспокоенный отсутствием второй половинки у своего сына-альфы. Тем более в таком-то возрасте. Часики, как говорится, тикают. Но сейчас их произносит старший сын семейства Чон — Хосок, — первый наследник семейства. Он, как и все в его роду, пошел по стопам отца, занимаясь семейным строительным бизнесом. В свои 20 лет Хосок нашел себе хорошего омегу — из менее обеспеченной, но не менее достойной и образованной семьи. Омега не был его истинным, но чувства между супругами были неподдельными. Чонгук, будучи подростком, наблюдал за братом и тайно завидовал его семейной идиллии и успеху в работе. И вот сейчас Чон Чонгуку уже 32, а он по-прежнему одинок. Успех в работе пришел к нему давно. В любви ему тоже могло бы повести, не будь он таким избирательным и придирчивым. Переняв от матери склонность к меланхолии и романтике, Чонгук ждал исключительно своего «истинного», каждый раз разрушая надежды отца на наследников. Кажется, Чонгука не напрягала жизнь холостяка, в отличие от его родственников. Если ты стоишь во главе династии Чон, известной еще как одна из самых влиятельных семей в Кёнгидо, помимо статуса на тебя автоматически падают различные задачи и обязанности. И тут уже не так важно старший или младший ты наследник. Важно одно — у каждого Чона должен быть омега. — Под умом, полагаю, ты подразумеваешь отсутствие у меня супруга? — Именно, Чонгук-и, — смягчается старший брат, поправляя ворот своей идеально отглаженной белоснежной рубашки, выглядывающей из-под пиджака. Они с братом частенько выбирались в ресторан во время обеденного перерыва в центр города. Здесь было мало людей, по большей части из-за цен. Зато мясо на гриле было просто волшебным: таяло во рту и оставляло приятное послевкусие. Ресторан принадлежал известному в Кёнгидо шефу — Ким Суёну — ровеснику отца Чонгука и Хосока. Суён, разумеется, в качестве шеф-повара давно не выступал, зато активно занимался бизнесом. Его ресторан стал своего рода местом сбора для верхушки власти и богатых мира сего. Зачастую в стенах этого презентабельного заведения проходили смотрины молодых омег, свадебные церемонии и благотворительные вечера. — Ты думаешь, что если задавать этот вопрос с завидной регулярностью, то я устану и отвечу как-то иначе? — Не теряю надежду. Ты ведь слышал о том, что на следующей неделе состоится официальный визит министров? Чонгук вздохнул. Разумеется, он прекрасно помнил об этом. Визит министров в преддверии Нового года — это событие глобального масштаба, когда весь город стоит на ушах. Своего рода это дань традициям и возможность показать, как процветает место, куда вложено немало сил и денег со стороны правительства. Ежегодно в последнюю неделю декабря министры приезжали в каждый город Кореи, навещая управляющие семьи и, как они утверждали, блюли систему семейных ценностей. Это было оправдано: наследники рано или поздно должны были занять места своих отцов и помогать регулировать порядок в городе и даже в стране. Репутация для таких людей — это всё. Министры искренне считали, что народ не пойдет за человеком, у которого в семье полный разлад. Вот почему все династии в этот период объединялись и вели себя так, словно пришли в эту жизнь в идиллии. Мелкие ссоры, а тем более крупные размолвки, уходили на второй план. И все должны были играть роль любящих супругов. Чонгук хорошо понимал, что за правила игры созданы людьми сверху. Он готов был мириться с подобным, прекрасно видел, на что идут «друзья» семьи ради получения очередного благословения от министров. Чона это всегда забавляло, но он предпочитал не лезть не в свое дело. Ему было грех жаловаться: в его семье все было хорошо. Не считая только одного пункта: он был не женат. А для такого как Чон Чонгук это было непозволительно. — Слышал, разумеется, — Чонгук с легкой усмешкой на губах прокручивает бокал с красным сухим вином, слегка взбалтывая и делая глоток. — Может быть, я мог бы познакомить тебя с кем-то? — Осторожно предлагает молодой супруг родного брата. Чонгук отрывает взгляд от бокала и переводит его на обеспокоенного омегу. Тот выглядит так, будто и правда переживает за Чона. За фамилию. Кому хочется получить клеймо отличия? Пак Чимин младше Хосока ровно на 10 лет, ему 25. Да и тех, наверное, не дашь. Парень очень хорош собой. — Боюсь, что я знаю всех омег в твоем окружении, Чимин. Не обижайся. — Ты мог хотя бы попытаться, — Хосок натягивает улыбку. — Чонгук, у тебя есть неделя, чтобы найти себе омегу. Брось свои игры, пожалуйста. У Чимина в друзьях есть действительно достойные кандидаты. — Тебе ли не знать, Хосок, — двусмысленно шепчет Чон, надавливая ножом на мясо и выпуская из него сок. — Ты довольно хорошо познакомился с биографией каждого омеги перед своим выбором. Чон понимает, что сказал глупость, когда на него смотрят две пары удивленных глаз. Ох уж эти недовольные взгляды. Ну, да, правду мало, кто любит. — Простите, я не это имел в виду, — сухо произносит Чон-младший. Хосок качает головой, отпивая из своего бокала вино, а Чимин лишь коротко усмехается, продолжая орудовать вилкой в своем салате. — В любом случае, где его искать? Не свалится же он мне на голову внезапно как подношение от греческих богов. — Епт, твою мать, Сэнмёль! Ну, какого хуя! Истошный крик на весь ресторан вносит смуту в спокойное и неторопливое времяпрепровождение всех присутствующих. Немногочисленные гости заведения на миг замирают, удерживая в руках кто ложку, кто нож, кто бокал с аперитивом. Слышать подобное в таком заведении ранее не приходилось никому, поэтому все присутствующие переглядываются, подозревая проникновение на территорию злостных преступников. Паника внутри Чона медленно нарастает, и он, развернувшись вполоборота, смотрит на проход, откуда доносятся звуки. На крики тут же прибегает тот самый Ли Сэнмёль — повар ресторана, а Чон буквально замирает, словно каменная статуя, обращая внимание на возмутителя спокойствия. Парень выглядит как белая ворона в своих грубых берцах и кожаной куртке, явно не по размеру. Дурацкая пестрая повязка на лбу добавляет еще больше эпатажности в образ, а непослушные черные пряди свисают со лба, прикрывая глаза. — Тэхён, — тихо лепечет Сэнмёль, складывая руки в умоляющем жесте, — давай не здесь? — Че ты мне тут зубы заговариваешь? Бадягу свою себе оставь, — возмущается парень, силой пихая в руки Сэнмёлю пузырек с какой-то жидкостью. Мужчина явно не рад оказаться в центре такого события, а вот пареньку, кажется, безразлично, что на него уставились много глаз. — Это еще кто? — Шепчет Хосок, хмуря лоб. Кёнгидо хорош тем, что это закрытый город, и вся элита знает людей в лицо. Такого яркого персонажа Чоны не знать просто не могли. А потому сейчас вдвойне любопытно, что за наглец посмел явиться в общественное место, еще и такое, с такими манерами? — Это же Тэхён, — также в полголоса поясняет Чимин. — Кто? — Сын мистера Кима. Владельца этого ресторана. — Да ну? У него есть сын? Я даже не знал. — И я тоже, — ухмыляется Чонгук, все еще рассматривая мальчишку. Тот красив внешне, несмотря на все то дерьмо, которое вырывается из его рта. Чонгук не понимает и половины слов, которые льются потоком из этих красивых губ. — Ничего удивительного, он слишком…с характером. Отец после окончания школы отправил его в Европу, а там Тэхён попал в неблагополучную компанию. Поговаривают, что он был в тюрьме. И мистер Ким не спешил его возвращать. — Он не похож на альфу, — выносит вердикт Чонгук, осторожно принюхиваясь. Правда уловить какой-то аромат со своего места не удается: слишком далеко они сидят от объекта. — Он и не альфа, — тихо смеётся Чимин, прикрывая улыбку за бокалом вина, — он омега, который своим поведением позорит семью. Посмотрите на него. Разве можно сказать, что он сын мистера Кима? Просто после смерти папы Тэхён от рук отбился. Получилось то, что вы лицезреете. — Откуда ты так много знаешь о нём? — Восхищённо задает вопрос Хосок. — У меня свои секреты в клубе омег. — Сколько ему лет? — Хмурится Чонгук, пропуская мимо ушей полученную информацию. — 22, кажется. — И он не женат? — Чонгук, я же только что объяснил, чем ты слушал? Он был всё это время в Европе. Какой брак? Кто его таким возьмёт замуж? — Видимо, отец начал напрягаться. В 22 и не женат. Вот и привез сына сю… — Хосок прерывается, переводя любопытный взгляд на брата, — Чонгук, что ты делаешь? — Мужчина легонько касается рукой плеча Чона. — Хочу понять, как он пахнет, — на автомате выдает Чонгук. — Ты что хочешь сделать? Чонгук отмахивается, не сводя взгляд с парня, который дерзит старшим и всему персоналу, собравшемуся у дверей. — Я тебя просил по-братски, нахуярь нормально всё, а ты что сделал? Что это за пойло болотное? — Тэхён, в нашем ресторане лучший ром. Прекрати сейчас же так себя вести, а не то мне придется позвать мистера Кима. — Ты чё, пес, рамсы попутал? — Тэ… — Сэнмёль, тихо, — в зал входит сам мистер Ким, поправляя на горле галстук. Его костюм темного винного цвета, как и всегда, сидит великолепно. Один из лучших образов. Мужчина успокаивает сотрудника легким прикосновением к плечу и проходит к Тэхёну. Тот и бровью не ведет, засовывая руки в карманы безразмерной куртки. Медленно по залу растекается легкий, едва уловимый аромат ельника. Этого достаточно гостям, чтобы понять, кто сейчас держит под контролем ситуацию. Братья Чон переглядываются и вздыхают. Чимин прикрывает нос салфеткой и жмурится. — Всё в порядке? Вывести тебя? — Беспокоится Хосок за мужа. — Нет-нет, не стоит, всё в порядке. Чимин и еще пара омег, как и подобает воспитанию, сидят рядом со своими мужьями, просто прикрывая маленькие носики, куда настойчиво проникает аромат альфы. Приструнить тут хочется только одну омегу, но страдают почему-то все. — И что это за представление, Тэхён? Тэхён хмурится, и Чонгука почему-то очень забавляет такой «разъяренный» взгляд омеги, направленный на собственного отца. Парень утыкается носом в изгиб локтя. — Что за вонь! — Тэхён, прекрати этот цирк. Все знают, что тебя не может раздражать запах отца. — Значит, я исключение. Ненавижу всю эту еловую хуйню! С детства сыт этим по горло. Будто я не в городе живу, а в лесу дремучем. Не пытайся манипулировать этим! — Возмущается Ким-младший, но старший остается при своём, победно засовывая руки в карманы и делая пару шагов вперед. Никто в зале не думает пошевелиться, внимательно наблюдая за представлением. — Где твои манеры, Тэ? Разве я учил тебя такому? — Да ты ваще меня вечно гасил, хули ты сейчас из себя строишь фраера такого модного. Думал, пиджак напялишь и всё, светская фифа такая? Мистер Ким вздыхает, хитро поглядывая на гостей. Слава богу, что сегодня нет аншлага, и гости собрались рядовые. — Мое терпение на исходе, Тэхён. Я вернул тебя сюда не для того, чтобы ты выставлял свои ужасные манеры на всеобщее обозрение. — Так верни меня обратно, откуда взял. Мне не уперлось твоё это обучение. Каждый день ебучий французский! Ля шерме машерле, хуйня подзаборная! Хер выговоришь, будто земли в рот насыпали! Хосок прыскает в кулак. В чем-то, конечно, он согласен с Тэхёном. Французский он с Чонгуком выучил еще в начальной школе. Это была обязательная программа. Но вот не любил он его также сильно, как и Ким-младший. — В рот земли насыпали тебе, — вторит сыну отец, подходя вплотную и заставляя того согнуться, оседая на пол. Аромат усиливается, и несколько омег, сидящих близко к Кимам, тяжело вздыхают. Неотъемлемая часть этикета — послушание. Если омега не слушает родителей, не подчиняется им или своему альфе, он проявляет неуважение. И о каком обществе тогда стоит говорить, если мятеж начинается с семьи? Мистер Ким нервничает лишь чуть-чуть, по нему видно, как дергается уголок рта, всё еще удерживая лёгкую улыбку. Но руки в кармане сжимаются в кулаки. — Да харэ воздух сотрясать, — орёт Тэхён, сильнее утыкаясь в кожаный рукав куртки. Глаза слезятся, а внутренний альфа отца буквально подчиняет строптивого омегу. — Я не вывожу. Чонгук чувствует странный порыв. Он, как завороженный, встаёт со своего места, не сводя взгляда с омеги. Проходит между столиков, осторожно ступая по мягкому ковру, останавливаясь за спиной Тэхёна. Омега не замечает его, так как всё внимание отбирает отец и его запашок. Чону отчего-то очень хочется побыть иррациональным и проверить кое-что. Обычно он не доверяет интуиции и следует за голыми фактами, но почему-то именно сейчас желает прыгнуть в эту неизвестность. Он пытается незаметно втянуть носом воздух и учуять что-то кроме дорого смешанного парфюма и запаха вкусного сочного мяса. Среди букета ароматов пробивается один — совсем другой и не похожий ни на что. В ноздри вбивается насыщенный землистый лесной запах с яркими травяными и древесными нотками, переплетенными с кислинкой. Так пахнет дубовый мох после сильного дождя. У Чонгука спирает дыхание и скапливается слюна на кончике языка. Это так идеально сочетается с его шлейфовым запахом кедра! Чон не может надышаться, он жадно вдыхает в себя аромат, приходя в какой-то дикий восторг. Ощущение экстаза настолько быстро окутывает его, что он не сразу замечает пристальный взгляд мистера Кима. — Господин Чон Чонгук. Вы сегодня тоже здесь, — вежливо кланяется, — приятно, что не изменяете традициям. — Отец Тэхёна ухмыляется, с новой волной выпуская феромоны, и Чонгук недовольно фыркает, теряет аромат Тэхёна за этим едким еловым запахом. Ким-младший снова злится, выкидывая проклятия в сторону отца. Невидимый бой продолжается недолго: ровно до тех пор, пока Чонгук не делает уверенный шаг вперед, останавливаясь в паре сантиметров от согнувшегося пополам Тэхёна. Он делает глубокий вдох и делится с окружающими своими феромонами альфы. По залу прокатывается легкая волна возмущения. Здесь не поле битвы, и они не на ринге. Что за дикие способы решать проблемы? Тэхён какое-то время пыхтит, закрывая нос и рот ладонями. Нечестная игра со стороны отца вышла за рамки. Его в такие минуты охватывает паника и злоба. Он обязательно выскажет всё, что думает, когда отец уймет свои гормоны. Но вот он чувствует, что его не бьют альфа-волны, и на пробу аккуратно отнимает руку от носа. Осторожно принюхивается, и по мере того, как в нос попадает дымный запах сухой коры, распахивает глаза. Аромат отца где-то на фоне, как шлейф. Тэхён не чувствует его и довольный, словно победитель в игре, встает с коленок, засовывая руки в карманы. Отец усмехается, наблюдая за сыном и качая головой. Он всё еще ждет ответа Чонгука, и тот, как и подобает воспитанному мужчине, обходит Кима-младшего, загораживая своим телом, и протягивает свою руку владельцу ресторана. Тот охотно пожимает её. Тэхён буравит взглядом гостя, бесстыдно принюхиваясь. Запах похож на отцовский, но он вызывает в нем совершенно иные чувства. Внутри словно растекается приятное тепло, будто он сидит у костра поздним вечером. Тэхён чуть ли ни слюну пускает, не отрывая взгляда от темной макушки и облизывая глазами этот идеальный прикид. — Вам, кажется, удалось усмирить моего мальчика? — Чуть тише произносит мистер Ким, указывая на Тэхёна, который, кажется, даже забыл, зачем пришёл сюда. Чонгук поворачивает голову и впервые сталкивается взглядом с этим «мальчиком». Они смотрят друг на друга, не моргая, будто это игра в гляделки. И Тэхён жадно, даже не скрывая этого, вдыхает кедровый аромат, нависший между ними. Этот запах заставляет усиленно вырабатывать свои феромоны, а потому концентрация кислого растет с удвоенной скоростью. Он тяжело дышит, плотно смыкая челюсть. Ещё немного, и эти гляделки перейду все дозволенные рамки, и Тэхён просто возбудится от такого насыщенного микса. У Чонгука уже во рту этот чужой, но уже почему-то родной запах. Он облизывает губы, смакуя во рту привкус слюны, окрашенной чужими феромонами. Безумие! Они даже не целовались! Даже не касались друг друга. Он взрослый, состоятельный мужчина. Ему вполне хватает омег, с которыми он может провести время, чтобы временно усмирить свое либидо. Но Чонгук точно знает, что это все не то. Это не истинность. У него бешено колотится сердце, и Чон почему-то уверен, что не у него одного. У Тэхёна алеют щеки, выдавая с потрохами своего владельца. — Я даже не пытался, — вторит довольный Чонгук, всё ещё наблюдая за Кимом-младшим. — Чего ещё? — Тэхён напрягается своим телом. — Думаешь, раз у тебя запах приятный, то теперь тебе все можно? Чонгук подходит ближе к Тэхёну, буквально вторгаясь в его личное пространство. Он наклоняется и опаляет горячим дыханием покрасневшее ухо: — Ты мой истинный. И ты это тоже чувствуешь, ведь да? Тэхён боится пошевелиться и ждёт, пока Чонгук отстранится. — Манда, — выдаёт парень, отпрыгивая на безопасное расстояние. — Тэхён, — снова строго произносит отец, начиная терять всякое самообладание. — Прекрати. — Что, о тебе будут плохо говорить в твоем приличном обществе? Сорямба, я думаю, вывезешь как-нибудь. Отец хмурится, толком не понимая, что ему говорит сын. Откуда он набрался таких словечек, остается только догадываться. Нужно было сделать это раньше: забрать Тэхёна и отправить его в приличное учебное заведение. — Тэхён, — смотреть на это все довольно неприятно, и Чонгук решает взять ситуацию в свои руки. Парень на удивление моментально прислушивается и поворачивается в сторону Чона. Тот внутри ликует. Вот, о чём он хотел сказать Хосоку. Когда ты находишь своего истинного, тот беспрекословно готов слушать тебя. Это действует на уровне подсознания и инстинктов. Логика и разум здесь не причем. — Позволишь? Чонгук завороженный тянет руку к объекту обожания, но тот успевает перехватить её, отбрасывая в сторону. — Но-но, лапы свои попридержи. И челюсть с пола подбери, — язвит Тэхён, складывая руки на груди. Чонгук усмехается. Его ничуть не злит подобное высказывание. Хотя будь на его месте какой-нибудь другой омега, гневу Чона не было бы предела. Но этому новому знакомому он позволяет чуточку больше. А вот мистеру Киму это совсем не по душе. — Тэхён, — в очередной раз предупреждает мистер Ким, желая прекратить спектакль. Он подходит к сыну, легонько толкая его к проходу. Юноша сопротивляется, но вынужденно отступает, подкидывая отцу обидные и непонятные для окружающих прозвища. Чонгук провожает влюбленным взглядом семейство и возвращается к своему столику. Все вокруг отмирают и возвращаются к своим блюдам. Сегодня вечером это будет точно сплетня номер один. — Тебе больше всех надо что ли? Что с тобой? — Волнуется Хосок, стоит только младшему брату сесть обратно за стол. Чонгук берет в руки бокал и одним махом осушает его, оставляя в недоумении двух близких людей. — Чонгук? — Любопытствует Чимин, спокойно вздыхая, как только мистер Ким выводит нерадивого сына, а вместе с ним забирает остаток «надышавшего». — Кажется, вопрос с моим истинным отпал сам собой буквально пять минут назад, — выносит вердикт Чон-младший. — Серьёзно? Увидел это в его глазах? — По запаху определил, — улыбается мужчина, слизывая с губ не то вино, не то остатки отпечатавшегося аромата омеги.

***

— Могу я поинтересоваться, как Вы добрались? Дорога была долгой, а с погодой Вам, увы, не повезло. — Не ссы, всё чики-пуки. Ветруган только заманал. — Ветру…что? — Ветруган, говорю, — Тэхён стоит, чуть пошатываясь, засунув руки в карманы своей оверсайз-кожанки. Он жадно рассматривает помещение, в котором оказался. Раньше он видел такие дома только на картинках в книгах или на экранах телевизоров в торговых центрах. Тот дом, в котором он оказался, был похож на частный музей со множеством статуэток, картин, изящных лестниц и колонн. Мраморные полы отражали яркое освещение и бликовали под солнечными лучами, заглядывающими в панорамные окна. Тишина затягивается, и Тэхён переводит взгляд на мужчину. Он стоит напротив и выглядит растерянным. Может, он иностранец и половину слов не понимает? — Не понял? — Любезно переспрашивает Тэхён, отчего у парня буквально глаза на лоб лезут, но он старается сохранить самообладание, делая глубокий вдох и поправляя очки на переносице. Тэхён деловито цокает, шаркая ногами по начищенному полу, оставляя на нем следы от грязных ботинок. — Будь добр, поясни моему управляющему, что ты имел в виду, — едва уловимая улыбка касается лица молодого господина, который ловко сбегает по лестнице вниз. — Ццц, — Ким закатывает глаза, чавкая жвачкой и надувая из нее большой пузырь мятного цвета. Если бы Чонгук умел удивляться экспрессивно, он бы точно сейчас это сделал. — Ветер, если выражаться вашим языком. — У нас, как мне кажется, язык один. Что еще за «ветруган»? — Искренне возмущается Чонгук, разглядывая внешний вид парня. Откуда он взял все эти вещи? Тэхён хмурится, одаривая владельца дома кривой улыбкой, за которой можно скрыть своё восхищение. Не каждый день видишь таких красивых альф. Мужчина одет с иголочки: темно-серый костюм-тройка, явно сшитый по индивидуальному заказу, рубашка белоснежная настолько, что у парня аж глаза слепит, фамильные запонки с инициалами семьи, стрелки на брюках, идеально начищенные туфли. Ким вздыхает, потому что придраться не к чему. Этот мужчина как с обложки. Он даже стоит как топ-модель. — Всё ясно, — выносит вердикт Тэхен, поворачиваясь спиной к Чону, — душнила. — Что, прости? — Душнила ты, вот что. Чонгук игнорирует оскорбление в свой адрес, выдыхая и засовывая руки в карманы брюк. Всё-таки он человек, и ничто человеческое ему не чуждо. — С манерами у тебя, молодой человек, явно проблемы. Но это я понял еще там, в ресторане. — И чо? — Да так…не окажешь мне услугу? — С хуяли вдруг? Ты для этого меня сюда притащил? — Я помогу уладить тебе все проблемы с отцом. Как тебе такая перспектива? — У меня с батей нет траблов, — небрежно бросает Ким, останавливаясь около небольшого столика на кованых ножках и наклоняясь, чтобы рассмотреть причудливую вазу. — Разве? Тогда, может быть, тебе что-то нужно? Я мог бы… — У меня бабла жопой жуй, мне ниче не надо от тебя, — не обращая внимания на попытки Чонгука быть предельно вежливым и обходительных, отчеканивает Тэхён. Он завороженно смотрит на вазу, касаясь ее пальцами. Чонгука вздыхает. Трудно же ему будет с этим омегой. Он просто не привык к таким вот ярким экземплярам. А всё почему? Потому что все омеги в Кёнгидо как на подбор — кроткие, смирные. Это точно не про Тэхёна. А тот поток слов, который льётся изо рта этого омеги, ну, Чонгук даже и половины не понимает. — Но я уверен, что есть что-то, что ты хочешь… Ким моментально отрывается от занятия, разворачиваясь к Чонгуку. На лице расплывается улыбка, давая возможность Чону наблюдать его ямочки на щеках. Очаровательно и так притягательно! — А ты сечешь фишку, — смеётся парень, засунув руки в карманы спортивных штанов. — Тогда желаю потрахаться, — выпаливает Ким, переводя взгляд с Чона на стены, увешанные картинами. — Потрахаться? — Ну, блять. Вилку в глаз или в жопу раз, — моментально поясняет Тэхён, считая, что так Чонгуку будет более понятно, однако это ещё больше удивляет альфу. — Секс? — Прокашливается Чонгук, облизывая губы. Когда ему так открыто заявляли омеги о своих желаниях? А, ну, да, никогда. — А ты че, девственник? Покраснел как помидор. Даже если и так, я не брезгливый, могу и с неопытным, — Тэхен за пару секунд оказывается около Чонгука, наклоняясь к его щеке и опаляя своих неровным горячим дыханием. Не специально, просто он не особо озабочен контролем. Чонгук делает глубокий вдох, впуская в свои легкие не только кислород, но и настоящий яд под название «Ким Тэхен». Его внутренний альфа трепещет от такого запаха да и в целом от ситуации, в которую он вляпался. — Я не девственник, — вздыхает Чонгук. Отчего-то он считает своим долгом сообщить об этом омеге. Ещё подумает не бог весть что. — Вот и зэбэсэ. Ну, чё, тогда порешали? — Что? — Заебись, говорю, — торопливо объясняет Тэхён, нервно дергая ногой из-за того, что приходится повторять оно и то же. — Так и чё за маза? — Что? — У тебя чё, пластинку заело? — Тэхён возвращает внимание к Чону, подходит к нему со спины и легонько толкает рукой в плечо. — Говори нормально, — начинает злиться Чонгук, осаждая парня своим ароматом. — Воу, не кипишуй, бро, — усмехается Ким, поднимая руки в примирительном жесте. Но Чонгуку вспыхнуть ничего не стоит. Еще секунду, и он резко дёргает парня на себя, заставляя того упасть в свои объятия. Самое время окутать этого непослушного омегу своим ароматом. Пусть помучается. Или, наоборот, понаслаждается. Радует, что Тэхён не закрывается, не вырывается и не кидает в него проклятия как в отца. — Какой я тебе бро? — Не выдерживает Чонгук, — Я — твой истинный. Ты вообще знаешь, что это значит? Что за панибратство? Его, Чон Чонгука, с детства учили уважению. С малых лет он знал, что истинность — это что-то сакральное, неподвластное никому. Что-то совершенное, что создала природа. Но Тэхён своим поведением и словами все самое сокровенное рушил в одночасье. — Бля, сорямба. Ну, накладочка вышла, в натуре. Я ж не знал, что ты такой неженка, не догоняешь шутки. — Чего? — Ой, да забей, — вздыхает Ким. Он перехватывает натренированную руку, деловито присвистывая. Альфа что надо. Ему в тюрьме, конечно, одиноко не было. Омега всегда привлекает внимание, а уж тем более в тех местах, где альфы изголодались по красивым телам. Вот только Тэхён к себе никого не подпускал, заручившись поддержкой друзей. Альф там было полным полно, на любой вкус и цвет. Но Тэхён себе цену знает, абы кого не подпускал. Друзья пребывали в шоке, как ему удалось так долго проходить нетронутым. Видимо, потому что дурак по жизни. Короче, единственное, что оставалось Киму: пожирать альф глазами и довольствоваться малым, а потому он, выйдя на свободу, слишком сильно реагировал на альф, предпочитая оборонительную позицию, нежели признавать, что ему кто-то нравится. — Чё надо, короче? — У меня скоро важный приём, мне нужно предстать со своим омегой. — Ну, какие траблы, предстань, я тут каким боком? — Неделю назад я не знал, что мне делать, а потом в ресторане увидел тебя. Мы — истинные. Я, конечно, из вежливости тебя спрошу, но имей в виду, что ты все равно будешь со мной. — Нихуя себе заява, братва бы оценила подход. А с чего ты решил, что я соглашусь? — Разве тебе не хочется, как и всем омегам, хорошего альфу заполучить? Кажется, ты пару минут назад говорил о хорошем сексе? — На себя всё-таки намекаешь? — Смеётся Тэхён, всё ещё находясь в крепкой хватке альфы. — Хочешь проверить? Специально провоцируешь? — Да харэ заливать-то. Даже если ты альфа-самец… — Просто альфа, — благородно поправляет Чонгук. — Просто альфа, окей, даже если ты просто альфа, то этим меня не возьмешь. Я тут загнусь, вся эта жизнь ваша не по мне, так что я планирую свалить. — Я ведь объяснил тебе, что ты не сможешь это сделать. — С хера ли? — Ты мой омега. — Ебать ты завёл песню про старого коня! Ну, выбери другого омегу? Я чё один что ли лох? — Мой истинный — один. — Бляя….— протягивает Тэхён, закатывая глаза и перекатывая во рту жвачку. Дурманящий запах альфы заставляет его тело реагировать непривычно для него. Щеки горят и алеют, и Чон на это лишь коротко усмехается. — Чел… Услышав новое обращение, брови Чонгука ползут наверх. Омега сталкивается взглядом с темными глазами Чона, которые не сулят ничего хорошего. Тэхён пытается исправиться: — То есть Чонгук, я планирую просто перекантоваться и съебнуть, смекаешь? Мне вот эти шуры-муры не нужны. Ну, посмотри на меня, какой из меня омега? У вас тут свои законы, замесы, я в ваш огород ну никак ваще не вписываюсь. — Впишешься, — уверенно заявляет Чонгук, крепче сжимая запястья парня, так, что тот аж подпрыгивает. — Да какой мне резон ваще тебе помогать? — Ты хочешь отсюда уехать? — Да, и чтобы батя не рамсил. И не искал меня, а то поднимет кипиш мировой, а мне оно надо? — Ясно, — вздыхает Чонгук, переваривая услышанное. На самом деле ему мало что ясно из слов Тэхёна. — Я всё улажу. — И каким это раком? — Я что-нибудь придумаю, — звучит так убедительно, что Тэхён впервые в жизни теряется с ответом. Вот так вопрос! — Хмм, ну, давай попробуем. Чё там у тебя за тусовка намечается? Это та, о которой батя уши все протрезвонил мне? Типа смотр? — Ежегодный приезд министров. — Пиздец, тусэ. И чё мне делать надо? — Хотя бы изобразить подобие моего спутника. — Ааааа, всего-то? — Тэхён расслабляется и снова расплываясь в улыбке, — говно вопрос, бр… Чонгук! Все будет в ажуре! — В каком еще ажуре, Тэ? Ты должен быть не просто спутником, ты должен показать любовь, что мы давно вместе… — Я не понимаю, потрахаться что ли при них? — Господи-боже, — Чонгук тяжело дышит, прикрывая глаза и отпуская Тэхёна. Он точно убьет этого мальчишку раньше времени. Даже не посмотрит, что он его истинный. — Почему сразу потрахаться. Тэхён, это приличное общество. — Ой, да не заливай, знаю я эти приличные общества, — Ким снова расхаживает по просторному холлу, шаря в карманах куртки и доставая оттуда сигарету. Чонгук смотрит на это действо с большим любопытством. К странным речам своего истинного он вроде бы адаптировался, но курение? Тэхён самозабвенно затягивается, падая пятой точкой на мягкую небольшую софу, расположенную напротив входной двери. — Это ещё что? — Сигарета, будешь? — Я не курю! — Ну, у каждого свои привычки, — пожимает плечами Тэхён и выпуская из губ колечко дыма. — Тэхён, в моем доме не будет сигарет, тем более у моего омеги, — Чон снова вытаскивает сигарету изо рта будущего супруга (а он в этом уверен!), и тушит её о пол. Плевать на мрамор. И вы только посмотрите на этого доминанта! Ишь ты. Он должен показать, что в доме есть свои правила. Тэхёна это не пугает, он грустно вздыхает, наблюдая за гневливыми потугами Чонгука. — Господи, как ты живешь-то вообще? В своём приличном обществе. — Вопрос риторический, — действительно странно, что ты не девственник. — Просто нужно показать, что мы пара, которая давно сформировалась. От меня отстанут, понимаешь? Не будут искать мне омегу из их фонда. — Да понял я, — решает успокоить Тэхён. Он не дурак, с первого раза понял, просто беседовать с Чонгуком так забавно. — Изобразим влюбленных. Только у меня есть ещё одно условие! — Какое? — Я приглашу своих корешей! — Пригласишь кого? — Корешей! Ну, братву! — Братву…? — Чонгук снова хмурится, и Тэхён в очередной раз закатывает глаза. Ему кажется, что еще немного, и у него будет конвульсия от такого частого закатывания глазных яблок. — Френдс, друзья по-твоему. — Так бы сразу и сказал. — Так я и говорю! — Хорошо, зови своих друзей. Сколько их будет? — Да пара человек! — Хорошо. Но у меня тоже будут условия. — Нихуя се, не многовато ли? — Я вообще условия ещё не выдвигал, — усмехается Чонгук, скользя жадным взглядом по фигуре Кима. За этой толщей барахла разглядеть его фигуру сложно. Чон впервые ловит себя на мысли, что уже влюблён в этого парня, хотя толком не успел его разглядеть. — Нахуй тебе условия, если ты мне сделку предложил? — Тэхён, — снова этот нарвоучительный тон, и Ким почему-то беспрекословно его слушается. — Ну, и? — На тебе будет нормальный костюм, постарайся не пить много и, пожалуйста, исправь свой блатной жаргон? — Чувак, тебе не кажется, что ты борщишь? Впрочем…хрен с тобой. Надеюсь, что хотя бы будет весело, не то пизда тебе, Чонгук…

***

Дом Чонгука наполнен звуками и ароматами. Сегодня сюда стекаются все почётные гости, министры, руководители из городского совета и даже непрошенные гости, которых не очень-то хочет видеть в своем доме Чонгук. Но, что поделать? Правила есть правила. Поэтому он вынужден улыбаться каждому как дурак. — Чонгук-и, добрый вечер, выглядишь свежим, отдохнувшим и как будто бы даже не нервничаешь, — без злобы шутит старший брат, протягивая руку в знак приветствия. Рядом с ним стоит супруг, одетый в нежно-розовый костюм с запонками из белого золота. На Хосоке — классический темно-синий костюм с белой рубашкой и приталенный пиджак в тон брюкам. На шее тугой галстук, обрамляющий идеально выглаженный и отутюженный воротничок. — Так и есть. Теперь, когда вы тут, я чувствую себя еще спокойнее, — слабо улыбается. — Где же твой омега? Разве он не должен быть рядом? — Интересуется Чимин, осторожно оглядываясь и пытаясь отыскать в толпе гостей яркое пятно. Почему-то родственники уверены, что Тэхён — яркая звездочка в жизни Чонгука. — Должен. — Чонгук тяжело вздыхает, выдавливая ухмылку. Хосок знает, что брат нервничает. Сложно следить за тем, что не поддаётся контролю. И это совсем не про курсы валют. Чонгук облегченно выдыхает лишь тогда, когда в его поле зрения появляется омега. Каштановые волосы идеально уложены, на нём темная водолазка, приталенные брюки с кожаным ремнём. На шее — подарок от Чонгука — украшение с подвеской из белого золота со вкраплением сапфира. Он выглядит слишком изящным и утонченным. А тонкие пальцы, ловко удерживают бокал красного вина. Сразу видно, что Чонгук времени зря не терял, обучал своего истинного азам этикета как только мог. И, кажется, ему это удалось. Хосок едва слышно присвистывает, оглядывая хитрым взглядом Тэхёна. Он, как альфа, конечно, не может упустить возможности оценить новоиспеченного парня своего младшего братика. Всё-таки Чонгук его практически ввёл в семью, и пусть Ким еще об этом не догадывается. Чимин тоже не без любопытства разглядывает своего «сородича», недовольно усмехаясь. Тэхён довольно манерный, как оказывается. Будто смена имиджа сказывается на его поведении. Парень грациозно передвигается по большому залу, улыбаясь каждому встречному. К нему прикованы взгляды. Надо думать, ведь сегодня он примечательная персона — омега самого Чон Чонгука. Если Тэхён и нервничает, то очень удачно скрывает это за очаровательной лучезарной улыбкой. — Быстро учится, — восхищённо шепчет Хосок, наклоняясь ближе к брату, за что получает от Чимина укорительный взгляд. — Ничего особенного. Он ведь омега. Это заложено в нём, — шипит в полголоса супруг Хосока, не сводя взгляд с парня. Ничего плохого о Тэхёне сказать не может, хотя очень хочется. — Правда, он идеален? — Одному Чонгуку весело и, кажется, этот не огранённый алмаз светит в глаза, затуманивая рассудок альфы. — Да уж, Чонгук. Я волновался, что он будет… — Хееей, здарова, чуваки, — Тэхён наконец-то преодолевает расстояние от противоположного конца зала до входа, расслабляясь и быстро подбегая к знакомым лицам. Он незаметно хлопает Чимина по спине, отчего тот успевает подавиться вином и выпучить глаза, словно его дубиной огрели по голове. — Беру свои слова назад, — тут же осекается Чон-старший, на что Чонгук лишь заливисто смеётся, укладывая руку на поясе своего молодого человека. — Клёвые прикиды. Когда вы успели прибарахлиться так знатно? — Тэхён не стесняется ни выражаться, ни трогать за пиджак Чимина. Бедный омега стоит, краснея, глазами выискивая помощи у Хосока. Но тот сам не знает, куда податься. Осторожно убирает руку Кима тогда, когда тот цепляет его галстук и теребит ткань, — а, показуха, это ж не фирма. — Да откуда тебе вообще знать, — недовольно шепчет Хосок. — Ткань палёнка, у нас такую сразу раскусили бы. — Тэхён подмигивает старшему брату Чонгука, а Чимина ласково треплет по щеке, и тот в очередной раз ловит микроинсульт, отшатываясь. Чонгук нервно теребит языком губы, улыбаясь как дурак. Ну, а что? — Да ладно, не бздите вы так, всё путём же. Понтуйтесь на здоровье, я — могилка. С этими словами Тэхён поворачивается в сторону Чонгука, приподнимаясь к нему, и целует за ухом. Это вызывает волну удивленных перешептываний от людей, стоящих позади пары. Вопиюще! Столь интимный жест от омеги в сторону альфы. Что скажут?! Хосок дергает за свой галстук, чувствуя, как становится жарко. А Тэхён как будто и не видит в этом жесте ничего осудительного. Он улыбается своему избраннику, ласково проводя рукой по наглаженной накрахмаленной белой рубашке. Чонгук довольно вздыхает, едва ощутимо окутывая Кима своим запахом. Сигнализирует, что всё хорошо. — Чонгук, ничего хорошего, — пытается вернуть брата с небес на землю Хосок, стоит только Тэхёну упорхнуть в толпу. — Может, стоило заклеить ему рот? — Или взять пару уроков манеры речи? — Предлагает Чимин. — Это бесполезно, поверьте мне. — Но, Чонгук, как же… Родители скоро приедут, министр Ли и министр О. Что они все скажут? — Ох, Хосок-щи, не переживай, всё будет прекрасно, я в этом уверен. Тэхён немного не сдержан только с теми, кого знает давно. — Нас он видел всего один раз в жизни, — неуверенно произносит Чимин, делая маленький глоток вина из своего бокала. — Не беспокойтесь, договорились? В конце концов, я альфа. Здесь всё в полном порядке, под контролем. — Очень на это надеюсь, Чонгук. — Проходите за столик, мы сидим вместе, я встречу гостей, а потом присоединюсь к вам. Хосок выставляет руку, разрешая Чимину обхватить её. Улыбки не сходят с их лица, хотя Хосок обеспокоен тем, как пройдет их ужин. Чует он, что это просто так не кончится. Гости потихоньку собираются и рассаживаются по местам. Тэхён слишком любезен с каждым, и пока Чонгук занят приветствием, Тэхён не забывает о своей роли идеального омеги. — Господин Ли, господин О, какая честь видеть вас в гостях, — нарочито вежливо говорит Чонгук, наклоняя голову в знак уважения. Внутренний мандраж едва удается скрыть за улыбкой. Чон пожимает руку главному альфе совета — господину Ли. Супруги выглядят добродушно, улыбки не сходят с их лица: видно, что им нравится сегодняшний вечер. — У Вас так уютно, ваше семейство всегда отличалось идеальными вечерами и мероприятиями. — Лепечит господин О, — помню, когда мы впервые были у Ваших родителей, прием был запоминающимся, хотя это было больше 30 лет назад! Помнишь, милый? — Да, согласен, — господин Ли укладывает ладонь поверх руки супруга, слабо сжимая её. Поддержка и любовь спустя столько лет — вот, к чему стремится Чон Чонгук. Для него это недосягаемый идеал. Он бы очень хотел такую же семью, которую удалось создать его отцу. — А где сегодня родители? — Они вот-вот должны подъехать. Вы обязательно увидитесь. — Прекрасно. А где же виновник торжества? Помимо Вас, господин Чон. Мы столько наслышаны о Вашем избирательном подходе к омегам, что у нас в министерстве о Вас слагают легенды. Чонгук оглядывается: его омеги как назло нигде нет. Он мысленно чертыхается, готовый буквально рвать и метать. Вот просил же по-человечески — быть рядом! Улыбка сходит с лица, а напряженные скулы выдают владельца. — Он….он, — тянет время Чонгук, сжимая пальцами ножку от бокала. — Он вот, — как из воздуха появляется Тэхён, заставляя всех повернуться в другую сторону. Чонгук облегченно вздыхает. Правда, часть его феромонов успевает просочиться, повисая в воздухе прямо над Кимом, как грозовое облако, будто предупреждая, что в следующий раз будет намного хуже. Тэхён спешит к своему избраннику. В этот раз он осторожно протискивает руку за спину Чонгука, поглаживая того, поднимаясь выше и останавливая теплую ладонь на шее. На Чона такое действует магнетически: он успокаивается, выравнивая дыхание. — Приятно с Вами познакомиться, господин Ким. — И мне тоже, бро. Чонгук моментально напрягается, резко оборачиваясь на Тэхёна. — Оу…то есть господа? — Парень виновато смотрит на Чона, и тот едва заметно кивает. — Простите мне мою невежественность, но Вы случайно, не сын нашего известного господина Кима, который владеет увеселительными заведениями и ресторанами? — Он самый, — выдавливает из себя улыбку Тэхён, ощущая, как его к себе наглым образом прижимает Чонгук, одобрительно поглаживая пальцами поясницу. — Почему же он никогда не выводил Вас в свет? Вы такой прелестный, — не удерживается от комплимента господин Ли. Чонгук улыбается, услышав комплимент, а Тэхён недовольно хмыкает. — Да хуй его… — пытается небрежно ответить Ким-младший. Он давно затаил на него обиду, поэтому даже и не планирует налаживать связь. Ему казалось, что отцу вообще в тягость выполнять родительские обязательства. Но договорить парню не дают: Чонгук не сильно, но все-таки ощутимо давит пальцами на поясницу, заставляя парня прильнуть к себе. — Он хотел сказать, что с детства был одарен художественным талантом, а как вы знаете, художники — самые настоящие затворники. — О, правда? — Отчего-то оживляется господин О, — Вы должны показать мне свои работы. На что Тэхён приветливо улыбается, прямо как учил его Чонгук. — Да ваще без б, как только, так сразу. Кстати, у нас с этим типом, — так увлекается рассказом, что забывается в своей речи, кидая небрежный взгляд на Чонгука, но вовремя успевает опомниться и осекается, — ну, то есть с моим любимым, весь дом в этой малевщине. — В чем, простите? — Он имел в виду картины Малевича. Я не поклонник, но Тэхён, — Чонгук специально делает паузу, после того как произносит имя. Ким смотрит на него своими хитрющими глазами, — Тэхён в восторге. — Понимаю, мы с господином Ли тоже не сходимся во вкусах по поводу искусства. — Но вам это никак не помешало друг с другом прожить так долго, — подмечает Чон. — О, да, верно… — Хотелось бы, — внезапно вежливо вклинивается в беседу Тэхён, — чтобы и наша истинность помогла нам преодолеть все невзгоды, — мурлычет парень. Министры одобрительно кивают. А Чонгук будто язык проглатывает. Ничего себе. Ни одного матерного словечка, ни одной блатной фразочки. Он завороженно смотрит на парня, наклоняясь к его уху, коротко касаясь губами: — От кого научился? Тэхён ухмыляется, подтягивая бокал к носу и делая глубокий вдох. Вино пахнет терпким виноградом. — От каких-то омег, которые подпирают стенки около твоего толчка и пиздят про истинность. Чонгук хочет засмеяться в голос, но сдерживается изо всех сил, крепче прижимая к себе омегу и касаясь губами виска. Поцелуй в качестве награды или похвалы. Так это расценивает Тэхён. — Стало быть, Вы учились в художественном колледже, господин Ким? — Не унимается господин О. — Да если бы, в кутузке всратой учился! — Где-где? Чонгук снова сильно впивается пальцами в чужую поясницу, заставляя Тэхёна прикусить язык. — Он говорит о колледже имени Генри Тулуза Лотрека. Во Франции. — Ах, я так и думал! Сразу видны манеры, — восхищается пожилой омега. Чонгук уже готов плясать от радости, что их знакомство проходит не просто великолепно, а превосходно! Заинтересовать двух министров так тяжело, что из года в год это становится испытанием. Входная дверь очередной раз открывается, впуская в зал новых гостей. Чонгук обводит их недобрым взглядом. Одеты они не по дресс-коду и выглядят скорее как бандиты с большой дороги. Чон уже готов послать сигнал своей охране, как из-под его крыла выскальзывает омега, расплываясь в довольной улыбке. — Йооооу, броооо, ну ты и пёс! Ебать, как устроился, — орет на весь холл парень в разорванных брюках и какой-то куртке, похожей на ту, что была в Тэхёне в тот день в ресторане. — Здарова, че за причесон? — Тэхён смеется, пожимая руку другу, крепко обнимаясь с ним, а затем запускает пальцы в розовые волосы. — Да Джину нехуй было делать, вот он и нахимичил, — смеется Джун, обнимая старого друга. Чонгук чешет затылок и от неловкости готов упасть в обморок. Правда, на помощь вовремя приходит старший брат, удерживая того за спину. — Под контролем, говоришь? — Это его… — Знакомьтесь, это мои кенты, — совсем забывается Тэхён, подводя друзей к Чонгуку и министрам. — Господи-боже, — тяжело вздыхает Хосок, прикрывая лицо. Чонгук держится стойко, как и полагается хозяину мероприятия. Министры выглядят немного растерянными, но на лицах нет отвращения или ужаса. Это дает надежду, что всё не так уж плохо. — Это друзья Тэхёна из… Франции, — выпаливает Чонгук первое, что приходит в голову. — Из Франции? — Недоумевает Джин, переводя взгляд на Тэхёна. Тот с улыбкой смотрит на друга, играя бровями. — А, ну да, Франция. Парле франце…шармель шейх… — выдает Джин всё, что у него на уме. — Последнее — это на египетском, придурок, — Намджун толкает друга в плечо, по-идиотски усмехаясь. — На египетском…пиздец, — повторяет за другом третий «тип», который выглядит мрачнее остальных: молчаливый, нелюдимый. Еще и дубинкой. Тэхён игнорирует их перепалку, представляя по очереди друзей: — Этот тип с розовыми волосами — Сокджин, этот умник Намджун, ну а этот с битой немного того… — Немного того? — Переспрашивает господин Ли. — Ну, с ебанцой. — С Ибицы он, — выпаливает Чонгук, переводя на себя внимание министров. Радует только то, что омега и альфа уже в почтенном возрасте и плохо слышат. — Господи, хотел бы я сейчас оказаться на Ибице, чтобы не видеть этого позора, — тихо шепчет Хосок за спиной Чона. — Джин, народу до пизды, как ты планировал отсюда пиздить чё-то? — Совершенно не стесняясь никого спрашивает тот самый «с ебанцой». — Что? — Тэхён удивленно смотрит на друзей. — Ну, а чё ты на меня вылупил зенки свои? Я их чё по-твоему как заманить сюда должен был? — Как обычно, Джин? Шлюхи и хавка. В разговор никто не вмешивается, потому что просто никто не понимает, о чем они говорят. Разве что Чонгук, который то и дело стреляет глазами в сторону двух министров. — А бита обязательно нужна? — Смело спрашивает Чимин, который все это время молчаливо стоит около Хосока. — А тебе чё, понравилась, куколка? Могу подарить. Чимин от такого обращения аж язык прикусывает, заливаясь краской от смущения, а Хосок покрывается красными пятнами от злости. Будь они на улице, Хосок не раздумывая вмазал бы этому альфе. — Я тебе… — Хосок, — осторожно удерживает брата за руку Чонгук. Парень моментально приходит в себя, делая глубокий вдох. Ему уже не 15 лет, чтобы мериться силой с каким-то глупым альфой. — Чонгук, клянусь, если он начнет проявлять знаки внимания к Чимину, я…. — Я тебя услышал, — шепчет Чонгук, — садитесь за стол с Чимином. Брат хватает парня за руку и, одаривая министров легкой улыбкой, удаляется в торжественный зал. Чонгук вздыхает, впутывая пятерню в волосы. Разгребать всё это ему. — Это всё творческие люди, как вы понимаете… — Разумеется, — улыбается ничего не подозревающий господин Ли. — Весьма интересный аксессуар, — кивает в сторону дубинки Юнги господин О, и парень как-то небрежно усмехнувшись, проворачивает свой трофей в руке.

***

— Чонгук, это катастрофа, — сокрушается Хосок, нагнетая и без того сложную обстановку. Чонгук храбрится и совсем не показывает внутреннюю панику и тревогу, охватившую его с ног до головы. Кажется, через час он окончательно поседеет, потому что уже не может контролировать каждое слово, вылетающее из уст своего новоиспеченного омеги. Он нервно поглядывает туда, куда приземляется Тэхён. А парень оказывается на редкость болтливым, услужливо развлекая каждого гостя. Чонгука от неминуемой гибели удерживает лишь то, что никто в зале не ругается, а лишь приветливо улыбается и смеется на то, что говорит Ким. Может быть, хорошо, что он не слышит, о чем они разговаривают? — Чонгук, давай потом скажем министрам, что Тэхён немного больной? — Хосок, ты в своём уме? Может, это ты больной? — Возмущается младший брат, хмуря брови. — А как ты объяснишь его лексикон? Я вообще не всегда даже понимаю, о чём он говорит. Как ты планируешь с ним жить дальше? Чонгук-и! Очнись, может быть, ты тоже сошел с ума? — Чимин, — Чонгук вздыхает, переводя строгий взгляд на молодого омегу, — усмири своего мужа. — Да делай, что хочешь, — сдаётся Чон-старший, залпом выпивая вино из бокала. — Дорогой, в самом деле, ничего страшного же. Чонгук знает, что делает. Тем более, вспомни, как час назад ты сам восхищался этим омегой, — в голосе скользят нотки обиды. Ведь и в правду, без внимания не осталось то, что Хосок буквально глазами облизал всего Ким Тэхёна. — Я ничего не говорю про его внешность. Но речь… — Это исправляется, Хобби, — ласково и по-домашнему зовет супруга Чимин, успокаивающе поглаживая рукой по плечу. — Что вы хотите исправить? — Блудная пташка по имени Ким Тэхён возвращается на свое место, с разбегу плюхаясь на стул около Чонгука. — Тебе весело, — констатирует Чонгук, по-хозяйски укладывая ладонь на колене омеги. — Ваще ништяк, бро… — колено крепко сжимается, и Тэхён, пискнув, тут же спешит исправиться, — Чонгук-иии. Активность Тэхёна просто безудержная. За столом вместе с Хосоком, Чимином и министрами сидят еще родители, которые периодически поглядывают на красавца. Чисто внешне Тэхён идеально вписывается в это общество. Есть только мааааленький нюансик. Но пока что никто ничего не заподозрил. Приятная музыка разливается по залу, гости пробуют яства, расставленные на столах, пьют дорогое вино, привезенное Чонами-старшими из Европы. Тэхён, утомленный светскими беседами, молчит ровно пять минут. Никто не решается заговорить, пока тишину и звук лязгающих вилок по тарелкам не нарушает Тэхнён: — А когда трахаться-то будем? От столь неожиданного и прямого вопроса у старшего брата челюсть отвисает, а всё содержимое в виде его любимых спагетти вываливается обратно в тарелку. Кое-как удаётся прокашляться, хватаясь за горло. Чимин замирает с набитым ртом, а отец Чонгука, повидавший на своём веку альфа, хитро присвистывает, но тут же получает подзатыльник от супруга. — Тэхён, — сухо зовёт Чонгук, — можно тебя на пару слов?

***

— Хули ты тут шкеришься, пёс? — Джин держит за ворот рубашки маленького парня-официанта, который боится глаза поднимать на альф. — Йоу, бро, полегче, он уже побелел, как антрацит, — хохочет Джун. Джин не реагирует на слова собрата по камере, продолжая трясти омегу в руке: — Чё с нашими вилками, я спрашиваю? — Я не знаю, откуда они, д-думаю, это белое золото. — Ты не должен думать, ты должен знать. — Я не.не, — запинается мальчишка, — думаю, что золото. — Да хули тут думать, — выхватывает вилки из рук трясущегося парня, часть из них запихивает в потасканный старый рюкзак с заплатками, а одну отдает Юнги — как трофей. — Где-то они точно пригодятся. — Чё тут еще годного есть? — Что? — Какой непонятливый! Че на кухне за шмурдяк есть? — Там…там ничего нет, — сокрушается парень, совсем тушуясь перед шпаной, — хотя…там есть дорогой фарфор. — Отлично, тащи, пока никто не видит. И только вздумай мне загаситься, уяснил? — Д-да, — лепечет парень, даже не понимая смысла сказанного, а просто убегает, пулей пролетев мимо Тэхёна и Чонгука. — О, а вы тут чё за мутки крутите? — Улыбается во все 32 Ким. — Да мы тут парнише одному под кожу лезем. — Поясняет тот, что с битой. — Ким, тут по большей части фуфло одно, — сетует Джин, разглядывая какие-то наручные часы в своей руке. — Уже отжать успел у кого-то? — Да у министра какого-то. — У какого еще министра? — Шокировано спрашивает Чон, забирая из чужих рук часы и рассматривая гравировку. — Да я ебу? У того, кто особо и не сопротивлялся, — парни в голос хохочут. — Так, мне надо поговорить с Тэхёном, идите отсюда, — ласково просит Чон, на что получает неоднозначный взгляд новых знакомых. — Че? — Ниче, свалите в туман, если говорить вашим языком, — смелеет Чонгук, засовывая руки в карманы и чуть задирая нос. Парни присвистывают, а Юнги даже усмехается. На одно мгновение Чону кажется, что сейчас эта бита коснется его лица, но все обходится, и парни без лишних слов скрываются за поворотом, оставляя наедине Тэхёна и Чонгука. — Воу, где набрался таких словечек? — С волками жить — по-волчьи выть, — деловито заявляет Чонгук, поправляя волосы и чуть ослабляя бабочку на шее. — Вау, — восторженно тянет Ким, расплываясь в улыбке. — Что ты там за столом сказал? — Перебивает Чонгук, делая шаг вперед и заставляя Тэхёна отступить назад, упираясь в стену. — Про что? — Про секс. — Аааа, да я ляпнул же просто так. Чтобы разрядить обстановку, а то там словно мент умер, — хихикает Ким, внимательно наблюдая за осторожными шагами Чонгука и хмурясь, как только тот подходит ближе. — Что ты так напрягаешься? Ты же сказал, что одно из условий — секс. — Чонгук плотоядно улыбается, укладывая руки на обтянутых тонкой тканью бедрах. — Эй, ты че? Нажрался, держи себя в руках, — старается отцепить от себя чужие пальцы. — А как же секс? — Шутит Чонгук. — Я пошутил! Ты че гонишь? Ляпнул просто от балды. Я че по-твоему готов перед каждым ноги раздвигать? — Не перед каждым. Только со мной. — Ага, конечно, бегу и падаю, — возмущается Ким, — свали, Чон, — парень ловко выпутывается из хватки альфы. Уж что-что, а дистанцию держать он умеет. Оставшуюся часть вечера Тэхён только и делает, что убегает от Чонгука под предлогом поговорить с гостями, которые пребывают в восторге от Кима. Надо сказать, что и сам Чонгук пребывает в восторге, глупо расплываясь в улыбке и подпирая декоративные столбы, наблюдая за своим избранником, словно сталкер. Этого вожделеющего взгляда не разделяет разве что Хосок, который словно на иголках подпрыгивает от каждого резкого вскрика. — Чонгук. Поиграли и хватит. Это надо прекращать. — О чем ты? — Не отрывая взгляд от Тэхёна и пряча половину лица за бокалом красного вина, произносит Чонгук. — О Киме и его дружках. Это ни в какие рамки уже! Этот тип с битой крутится вокруг Чимина, словно муха. Сделай что-то! — Чимин твой муж, а не мой. — Чонгук! — Что? Отбери биту, в чем проблема? — Я не хочу распускать руки, — сетует Хосок. — Тогда у меня плохие новости. Тот, что с битой, вроде как приставучий тип. Я б с ним не связывался. — Я бы посмотрел на твою реакцию, если бы он клеился к твоему Тэхёну! Чонгука отчего-то веселит эта фраза брата. — Думаю, Тэхён смог бы дать отпор. — Ага, охотно верю. Можно выпроводить эту группу поддержки? — Нет, Тэхён не будет играть в этот спектакль, а мне нужно заручиться поддержкой. — Ты уже заручился, — старший брат кивает в сторону стола, за которым сидят министры, мило беседуя с Тэхёном. — Всё в порядке. Можно заканчивать этот карнавал бесовщины? — Нет, но ты можешь прихлопнуть назойливую муху. — Чонгук, ты меня пугаешь! Ты не успел провести с ним и месяца, а уже думаешь и говоришь как он. Ты попал к этот гоп-омут? Раз ты не в состоянии выгнать их, я сделаю это сам! — Угрожает Хосок, демонстративно закатывая рукава рубашки. — О, это пожалуйста, брат, — смеётся Чонгук, делая глоток из своего бокала. Хосок с полной уверенность в своей победе проходит по центру зала, добираясь до кучки грубиянов, расположившихся вокруг его супруга. — Не хотите уйти отсюда? — Любезно и нарочито вежливо предлагает Хосок, укладывая руки поверх спинки стула, на котором сидит Чимин. Все-таки скандал тут не учинять не хочется: все высокопоставленные личности в зале. Что ещё о нём потом будут говорить? — С хуя ли? — Удивлённо смотрит Джин, заталкивая в рот очередную маслину. — Вам тут не место. — Это ты так решил? — Послушайте, — вздыхает Хосок, из последних сил удерживая себя в руках, — Тэхён — истинный моего брата. Я ничего не могу с этим сделать! — Так в а чем проблемс-то? — Усмехается Мин, покручивая в руках бокал с вином и делая глоток. Бокал, кстати, неизвестно чей, но что-то подсказывает Чону, что это именно его! — Кстати, неплохой шмурдяк. — Протягивает бокал Джину и ждет, пока тот распробует напиток. — Ништяяяк, — тянет розоволосый, отставляя бокал подальше. — Вы меня слышите? — Опять переводит внимание на себя. — Слышим, не догоняем только претензию. Наш блатной парень истинный твоего брата, и? Мы на Тэхёна базар не имеет. Мы сугубо его бро. — Ага, так что обоснуй свой базар. — Мне не нравится такой разговор. В приличном обществе не говоря так. — Да ебал я в жопу твое приличное общество, — хмурится Юнги, разваливаясь на стуле и закидывая свой аксессуар на стол, задевая пару тарелок. — Слушай, — Джин медленно поднимается с места, опуская руку на плечо Хосока, — падай рядом, давай выпьем с тобой на этот…как его. — Бундершафт… — подсказывает Намджун, заливая в себя коньяк прямо из бутылки. — Сам ты бундершафт, это…как же там… — Джин хмурится, трогая пальцами виски и пытаясь вспомнить слово, — бутершмафт. — Брудершафт, придурки, — любезно показывает Мин, складывая руки на груди и наблюдая за тем, как Джин приглашает в их барство Хосока. — Я пришел выгнать вас по-хорошему, а не пить с вами, — возмущается Чон-старший, но как-то не очень убедительно, потому что буквально через пару секунд он уже сидит рядом и держит в руках стопку с темной жидкостью. Хосок коньяк пьет только в компании близких друзей или родственников. Но никак не на светском приеме, а потому осторожно оглядывается, опасаясь встретить осуждающий взгляд. — Всем насрать, — будто читает мысли Юнги, беспардонно протягиваясь через Чимина, и стукая своей стопкой о чужую, проливая жидкость на белоснежную скатерть, — расслабь булки. — Булки? — Оживает Чимин, вжимаясь в спинку стула. — Ага, ты тоже можешь расслабить, сладкий, — тянет Юнги, осушая стопку и не отводя взгляд от супруга Хосока, что не остаётся незамеченным. — Это мой супруг, — полушепотом возмущается Хосок, но его тут же прерывает Джин, обнимая за плечи и касаясь своей стопкой его. — За него и выпьем, — не теряется Сокджин, опрокидывая стопку и закидывая пару маслин в рот. Хосок вздыхает: кажется, он в плену у опасной группировки. Он вздыхает и выпивает жидкость. — Надо придумать ему погоняло, — вздыхает Джун, облизывая ложку из салата. — Пого…что? — Прозвище, — улыбается Тэхён, обходя стол сбоку и усаживаясь рядом с Юнги. Он выкладывает на белую скатерть смятые купюры, вызывая любопытство у окружающих. — Это что? — Ааа, я научу тебя зарабатывать бабло, Чимин-и. — Зачем это? — Как это зачем? Чтобы быть независимым. Или тебе нравится сидеть на шее у муженька? — Не стесняется в выражениях Ким, пересчитывая купюры. Одному богу известно, как он их заработал. — Откуда, откуда у тебя деньги? — Обеспокоенно спрашивает Хосок. — Да напиздел, что открываю фонд. — Фонд? Ты открываешь фонд? Какой еще фонд? — Фонд семьи Чон, разумеется, — невозмутимо произносит Тэхён, складывая купюры и убирая в карман брюк. — Господи, — вздыхает старший брат Чонгука, выискивая его глазами в толпе и облегченно вздыхает, когда видит, что тот направляется прямиком к их столику. — Тэхён, ты не можешь обманным путем зарабатывать деньги, — нравоучительным тоном произносит Хосок. — Это ещё почему? — Почему? Потому что так нельзя… Это ведь обман! Ты вводишь людей в заблуждение. — Че? Заблу… — Заблуждение, — любезно повторяет Чимин, ныряя носом в свой бокал с вином. — Да лаадно, — тянет Джин, — это ж беспалева, че ты паришься. У нас Тэхён в этом спец. И как его занесло в эту компашку? Ещё немного, и у него сдадут нервы. Благо, Чонгук спешит на помощь, и садится за стол. Счастье, что родители ушли к министрам, оставив эту территорию неотесанным грубиянам, и сейчас тут нет свидетелей позора для семьи Чон. — Как-то плохо у тебя получилось изгнать их, — откровенно издевается младший брат, усаживаясь около истинного и незаметно для окружающих вдыхая аромат мха, рассеивающийся из-за того, что Тэхён давно перестал контролировать свои феромоны. — Вы не хотите пыхнуть? — Бесцеремонно перебивает Юнги, стягивая со стола свою биту и случайно разбивая бокал. — Пыхнуть? — Покурить, — тяжело вздыхает Джин, следуя к выходу за братвой. — Покурить, — глупо повторяет Хосок, наблюдая вслед уходящим ребятам и Тэхёну. Чонгук готов последовать за омегой, чтобы проконтролировать ситуацию, но Хосок цепляет его за рукав рубашки, словно за спасительный круг. — Чонгук! — Ну, чего? — Вздыхает альфа. — Весело тебе, да? Чонгук, это плохо кончится, клянусь. — Перестань паниковать, всё под контролем, — смеётся младший, но моментально замирает, как только слышит резкий хлопок на улице. В зале воцаряется тишина, а после — шушуканья в толпе. — Это…это что, выстрел? — Шепчет Чимин, вскакивая с места и прикрывая рот рукой. — Под контролем, говоришь? Братья переглядываются, и Чонгук, вздыхая, устремляется к выходу, ускоряя шаг. — Всё в порядке, — с глупой улыбкой дежурно произносит Хосок, — наверное, салют раньше времени, — придумывает первое, что пришло в голову, следуя за братом. На улице уже темно, и красивые разноцветные фонарики освещают веранду, а вместе с ней и территорию. Нужная компания находится быстро — около здания. — Что это было? — Издалека кричит Чонгук, уверенно направляясь к Тэхёну. Жив и слава богу. Хосок кутается в пальто, смахивая с лица крупные снежинки. Не так он планировал провести вечер, но брата ведь одного не кинешь! — Чон, не ссы в трусы, это всего лишь травмат, мы Тэхёну дарим, просто решили опробовать, — радуется Джин, протягивая оружие омеге, но его быстро перехватывает Чон. — Ну, это уже слишком. Никакого оружия. — Да ты хоть держал в руках его?! — Держал, Тэ. Никакого оружия. — Пфф, — разочарованно выдаёт Юнги, — с таким мужем только по струнке ходить. Может, ты его наручниками прикуёшь к батарее? — Если надо будет, прикую, — парирует в ответ Чонгук, убирая травматический пистолет в карман брюк. — Весело, — ухмыляется Сокджин. — Тебе зато всегда весело, — язвит Хосок, осматривая сомнительных друзей. — Всё в порядке? — Внимание отвлекает Чимин, поспешивший за мужем, — все переживают. — Чимин, успокой всех, всё в порядке, — деловито заявляет супруг. Но омега и не думает уходить. Он подходит ближе, вставая между Хосоком и Юнги, косо поглядывая на биту. Всё-таки не дает она ему покоя! Парни затягиваются и одновременно выпускают клубы дыма наружу. — Надеюсь, это хотя бы сигареты… — вслух молится Хосок. — Надейся, — гогочет Джин, толкая вбок Юнги. Тот от неожиданности теряет равновесие, но удерживается на своих двух, а из кармана выпадает вилка, ударяясь зубчиками о туфлю Хосока. — Это ещё что за…? — Он поднимает предмет на уровне глаз и рассматривает его так, словно впервые видит. — Гони на базу, — выхватывает вилку из рук и засовывает обратно в карман. — Это вилка? — Смеётся Чонгук. — Вы что…вы украли вилки? Чонгук, ты видел? Чонгук даже не знает, как комментировать этот беспредел. Он толкает язык в щеку и чешет затылок. Ну, а что тут скажешь? Катастрофа. Необратимая грань — если культурно. А если на языке Тэхёна, то: — Пиздец, — выносит вердикт Ким, делая затяжку. — Зачем вам вилки? — Загоним подороже, ты че. Нам жить надо на что-то. — Нет слов, — качает головой Хосок, потирая переносицу. — Хватит курить, — выдает Чонгук, выхватывая сигарету из рук Тэхёна. — Такого базара у нас не было! — Возмущается парень, потягиваясь за косяком, но падает в объятия альфы, принюхиваясь. Хитрый жук, специально стоит тут и воняет. — Был другой, но и это мы обсуждали, — цедит сквозь зубы Чонгук. Хосок наблюдает за этой картиной с сожалением. Еще не поздно подсунуть брату воспитанного омегу, с которым он проблем знать не будет? Наверное, нет. Но видит же, что брат влюблен. Значит, надо попытаться образумить то, что уже имеется. — Тэхён, тебе же потом будет хуже, — осторожно пытается воззвать к голосу разума. — С хуяли? — Сигареты, алкоголь…завтра проснешься с больной головой, — аргументирует Хосок. — Ой, да не ссы, всё будет на мази. — Ну да, голоса разума у Кима нет. — Ты лучше вон, за своим омегой смотри, пока его не увели, — хихикает парень, указывая пальцем на Чимина, которому уже чуть ли ни в рот сует сигарету Юнги. — Не очкуй, сладкий, один затяг, и ты в раю, — убеждает Юнги, нагло лапая Чимина за поясницу. — Какой рай, ты с ума сошел? Я сейчас тебя ударю твоей же битой, и ты сам в раю окажешься! И без этих затяжек! — Закипает Хосок, скидывая чужие руки со спины своего супруга и дергая парня на себя, — А ты что позволяешь альфам себя лапать? — Да ладно че заводишься, я ж его не трахнул. — Разве что глазами, — веселится Джун, выкидывая сигарету в клумбу. — Так, мы уходим, — выдыхает Хосок, не в силах слушать эту вакханалию. — Я не знаю, как вы решите все прецеденты. — Прецеденты? — Переспрашивает Джин, натягивая капюшона голову. — Траблы, на нашинском, — поясняет деловито Намджун, перекатывая в руке четки. — На нашинском, — пытаясь сохранить ту же интонацию, сокрушается Хосок, делая глубокий вдох. — Чонгук. Это катастрофа, — не стесняясь посторонних говорит брат. — Я сам разберусь с этим, — сдерживает улыбку Чонгук, обнимая за талию свою «катастрофу» и утыкаясь носом в копну тёмных мягких волос. — Вот именно. Сам будешь разбираться, — машет рукой и легонько подталкивает Чимина обратно в дом. — Пойдем в дом тоже, Юнги, давай реще затягивайся, а то яйца себе отморозим к хуям собачьим, — возмущается Джин, пряча руки в балахоне. Парни препираются, но решаются идти в дом. — Чонгук, — зовет Тэхён, слабо дергая Чона за руку. Такой милый жест, который совершенно не подходит Киму, и Чонгук даже на секунду боится, что случилось что-то непоправимое. — Что такое? — Думаю, я задержусь ещё с тобой. Если ты, конечно, не боишься катастрофы, — заливается румянцем омега, удерживая чужую руку. — Я её устраню, — ласково обещает Чон. — Какой уверенный альфа, — это что, игривый тон в его голосе? — Ты мне нравишься, Тэхён, я готов устранять все катастрофы, только чтобы ты был рядом. — Честно признаётся мужчина. — Влюблённый волк — уже не хищник, — небрежно выдает Намджун, заставляя всех присутствующих рассмеяться. Друзья Кима останавливаются, поворачиваясь и наблюдая за сладкой парочкой. Джин смачно сплевывает на веранду. Не, ну а чо, потребности. Сигареты горькие. — Я с тебя торчу, Чонгук! — Ч…о? — Неосознанно вырывается из Чонгука, на что Тэхён расплывается в улыбке. Друзья вздыхают, разворачиваясь и поднимаясь по ступенькам. Кажется, самое время оставить этих двоих наедине. Вот только кто, если не кореш, пояснит за жизнь. — Хуй через плечо, нравишься ты ему, — бубнит Юнги, закатывая глаза и дергая на себя входную дверь.