Я целый мир возненавидел, чтобы меня ты не любил

      Чимин, новоиспеченный глава в поселении людей, был статным, высоким мужчиной двадцати пяти лет. Он с благоговением смотрел на давнего друга, Юнги, что стал главой в своей стае одновременно с Чимином. Они были ровесниками, практически с рождения находились рядом. И Пак, в отличие от других людей, скрывал свое восхищение внешностью друга. Драконам были присущи узкие глаза, темные зрачки, по оттенку близкие к черному, длинные темные блестящие волосы, развевающиеся на ветру, в которые они вплетали ленты. По телосложению драконы, в облике людей, были стройными, казались хрупкими и нежными, что являлось, по сути, обманом. В их телах таилась могущественная сила, многократно превосходящая людскую. В облике драконов они были громадны и столь же красивы: темная, блестящая кожа, огромные острые крылья, длинные когти. Не смотря на размеры, они выглядели изящными. И потому не редки были случаи, когда люди влюблялись в драконов и переселялись к ним на гору. На острове часто строились и однополые семьи, что никак не порицалось обществом.       Передача власти производилась обычно отдельно в каждом клане, но в этот раз друзья решили совершить инициацию вместе, как их давние предки много лет назад. Чимин и Юнги стояли по пояс в воде, талию опоясывала веревка, скрепленная с мешком, к ногам каждого были привязаны крупные булыжники, затрудняющие передвижения, и если для мощи Юнги это являлось лишь небольшой заминкой, то для Чимина булыжник стал буквально камнем преткновения. Ему трудно было и шаг ступить, хотя среди своего клана Пак считался самым сильным. Потому и проводились инициации для новых глав отдельно, чтобы драконы ненароком не ущемляли людей своей могущественностью. Такой способ принятия власти придумали Боа и Мэй, забавы ради, и человек со смехом принимал свою слабость перед драконом, совсем не думая, что впоследствии это может стать причиной разлада между друзьями разных видов.       Находясь в воде с грузом, необходимо было наловить большой мешок рыбы голыми руками. Драконы обычно тратили на это около пары-тройки часов, в то время как люди справлялись только к вечеру. Вот и сейчас Юнги уже справился и на берегу отвязывал камни от своих ног, пока Чимин смог заполнить только дно тары. Чимин психовал, кидал завистливые взгляды на Юнги, который стоял среди толпы и активно его поддерживал. Капли воды блестели на его золотистой коже, мышцы красиво перекатывались, пока Юнги аплодировал, складывал руки в рупор и кричал другу мотивационные и поддерживающие речи. Неподалеку от Пака резвились детишки, уподобившись примеру глав, они также ныряли за рыбой, смеялись и отфыркивались от воды. Чимин взбесился, дети шумели и распугивали итак небольшое количество добычи, потому он в порыве злости взял в руки один камень и, согнувшись под его тяжестью, зашагал дальше от берега. Многочисленные стайки рыбешек мчались мимо, и мужчина, уже глубоко уйдя под воду, выпустил камень из рук и приоткрыл мешок, позволяя улову самостоятельно попадать в ловушку. Передвижение под водой и последующая уловка заняла чуть больше минуты, после чего легкие начало саднить от недостатка воздуха. Пак закрыл мешок, дабы не потерять добычу, вновь подхватил камень и со всей силы оттолкнулся от песчаного дна, стремясь выплыть и глотнуть воздуха. Свободной рукой он принялся грести сверху вниз, стремясь всплыть, но так и не достал до границы воды и воздуха. Недоумение отразилось на лице, что уже приняло красноватый оттенок. Продолжая тянуться наверх, активно перебирая рукой, Чимин чувствовал напряжение и тяжесть, он не справлялся с весом булыжника. Мужчина не мог решить, что же делать дальше: стараться всплыть с грузами было бессмысленно, мышцы и легкие жгло жутким огнем, казалось, что он заживо сгорит, но и оставаться под водой было уже невозможно. Чимин рывком сбросил с талии мешок, резко склонился к ногам, и темные пятна заплясали перед глазами. От недостатка кислорода болела и кружилась голова, зрение подводило, и мужчине пришлось наощупь развязывать тугие узлы. Размякшая от воды веревка расклеивалась на лоскуты, что еще больше усложняло путь к спасению. В какой-то момент руки совершенно ослабли и Чимин, неосознанно приоткрыв рот, вдохнул. Вода мощным потоком ворвалась в дыхательные пути, окончательно прибив обмякшее тело ко дну.              Юнги наблюдал за другом, отплывающим дальше от берега. Перед этим спектр негативных эмоций так явно читался на лице Чимина, что Юнги всерьез запереживал за его безопасность. Все эти состязания, по большей части, совершались лишь ради веселья, чтобы расслабиться и отдохнуть как новым главам кланов, так и их подопечным. Юнги постоянно замечал расстройство Чимина при проигрышах, но ведь он совершенно не умышленно обходил друга практически во всем, такова его драконья сущность. И сейчас, смотря на ровную водную гладь, волнение затапливало с головой. Прошло чуть больше минуты с момента погружения, и Юнги не выдержал, нырнул вслед за другом. Находясь в кристально чистой воде, Юнги с легкостью разглядел мужчину и раскрывшийся мешок, из которого стремительно выплывали рыбешки. Юнги замер в паре метров и потому сразу заметил, что Чимин совершил колоссальную ошибку, он вдохнул под водой. Пузырики воздуха вырывались изо рта Чимина, пока Юнги приближался к нему. Схватив его, Юнги не без труда вынырнул и потащил друга, уже потерявшего сознание, на сушу. Аккуратно положив его на песок, Юнги дал приказ отвязать камни, а сам принялся откачивать спасенного. Спустя долгие полсекунды Пак, наконец, пришел в себя, выплевывая остатки воды. Его до сих пор не отпустила паника, он судорожно глотал воздух, ногтями разрывал кожу на шее и груди, будто стремился открыть больше пространства для попадания кислорода в легкие. Юнги, увидев это, моментально прижал к себе друга, позволил острым ногтям Чимина терзать уже его кожу на спине. Люди, только что плотным кольцом окружавшие парней, разбредались дальше от берега, позволяя паре друзей пережить этот сложный момент вместе. — Ты молодец, всё хорошо. — Юнги ужасно переживал за последующее поведение Чимина, зная его нелюбовь к проигрышу, но ожидаемой реакции не последовало. — Спасибо, Юнги. — Стараясь сдержать слезы от облегчения и благодарности за спасенную жизнь, Чимин прижал друга ближе и прислонился лбом к его плечу.       Юнги коротко рассмеялся и усилил объятья. Солнце уже близилось к закату, жара спала, и тепло шло только от нагретого песка. Чимин с Юнги сидели рядом, соприкасаясь плечами и бедрами. Юнги повернул голову, глядя на идеальный профиль друга. Пухлые губы изгибались в полуулыбке, отчего щеки немного округлялись. Мин ощущал решимость, хотел поделиться чувствами, которые душили и не позволяли нормально существовать уже больше десяти лет. Но воспоминание, неожиданно возникшее в голове, пошатнуло уверенность в следующих действиях.       Появившись на свет с разницей в две недели, Чимин и Юнги всю жизнь проводили рядом с друг другом. Каждый день мальчики были вместе, обучение, прогулки или ссоры с соседскими мальчишками — совершенно неважно. Стоя друг за друга горой, они не позволяли окружающим и слова плохого говорить друг о друге. Их родители, наблюдая за столь тесным общением, подозревали, что парни подрастут и вскоре влюбятся.       В возрасте пятнадцати лет Юнги, вернувшись с очередной прогулки с Чимином, уселся на пол подле матери и обнял её ноги. — Юнги-я, что случилось? — Волнение в голосе не оставило парня равнодушным, оно послужило спусковым крючком для того, чтобы поделиться своими переживаниями. Юнги с родителями всегда был близок и ничего не скрывал, мог делиться даже интимными подробностями, ожидая от родителей поддержки и полезных советов. — Мне, похоже, нравится Чимин.       После секундной паузы отец, сидевший рядом с женой, подал голос: — И в чем трагедия?       Перед взором детей мелькали однополые пары, никто и никогда не относился к ним с осуждением, потому такая реакция Юнги, на неожиданно открывшееся для него чувство, вводила родителей в ступор. — Чимин однажды поделился, что не хочет быть таким. Он, конечно, прямо никого не осудил, но намекнул, что презирает однополую любовь.       Взрослые переглянулись в полном недоумении. Жители Акелы никогда не вступали в открытые и продолжительные конфликты, большую роль играла ограниченность пространства и довольно небольшое количество жителей. Но, конечно, как и в любом обществе, здесь ссоры все же имели место быть, но за ними всегда следовало примирение. Потому сейчас высказывание Чимина настораживало. Никто из односельчан никогда бы не решился вбивать в головы детей гомофобные мысли, откуда же тогда у него возникли такие суждения? Юнги взял с родителей обещание, что те не отправятся к родителям друга выяснять подробности. Сам же парень из-за страха потерять единственного близкого друга решил похоронить глубоко в душе свою влюбленность.       А теперь Юнги ощущал, что он не сможет больше никогда признаться, если сейчас промолчит: — Чимин, я влюблен в тебя.       Легкая улыбка медленно сползала лица Пака, уголки губ плавно опустились вниз, из-за хмурого выражения в уголках глаз появились морщинки. — Повтори.       Холодность в голосе напугала Юнги. Даже спустя десять лет Пак не изменился, не примирился с тем, что было для всех нормой. — Ты. Мне. Нравишься.       Чимин рывком поднялся, гневно смотря на друга сверху вниз. — Ты же знаешь, что я презираю таких людей, зачем заставляешь меня ненавидеть еще и тебя? — За столько времени можно было уже привыкнуть к нашим реалиям! Ты единственный, кто так негативно относится к нам! — К кому, блять, вам?! — К тем, кто влюбляется в свой пол. — Юнги встал напротив, сохраняя безэмоциональное, холодное выражение лица.       Юнги смотрел на друга, но совсем не узнавал его. На его лице отображались противоречивые эмоции, сходу считать которые не совсем получалось. Он будто хотел выбросить последние пару минут из головы, и в то же время желал нанести другу физический вред, выместить хотя бы на нем свою гомофобную злобу.       Сам Чимин испытывал эти эмоции, но интерпретировал их по другому. Он понимал, что теряет друга. Теряет единственного человека, который безусловно принимал его таким, каков он есть. С Юнги не надо было скрывать негативные и грустные чувства, он мог парой фраз заставить смеяться в самой ужасной ситуации. И Чимин застрял на перепутье. Он не знал, что можно предпринять, чтобы не потерять Юнги? Поддаться агрессии и разорвать общение — будет больно обоим. Мягко оттолкнуть и продолжить дружить — будет больно Юнги.       На лице Чимина все же осталась одна лишь эмоция. Боль. Что бы он не предпринял, больно будет всем.