Незабываемый год

— Мам, отпусти, — мне хотелось кричать, жутко раздражал меня её крик. Через не могу Юлия Аркадьевна нас отпустила, а я поняла, что не хочу звать её матерью. Вроде бы мы не общались всего ничего, а она казалась мне абсолютно чужим человеком. Вообще, это было заметно ещё с детства. Семья мамы, Свечкиных, меня не приняла, а у папы и вовсе не было родственников. Бабушка считала, что выйти за сироту было очень глупо и не логично. А мне хотелось верить, что когда-нибудь меня примут. Имя, мне тоже дал папа. Мама хотела, чтобы я была Ирой или Федерикой, а ещё потом долго ругалась с папой, что мне надо фамилию мамы: «Свечкина», а не папы «Снегирёва», ведь папе фамилию дали в детском доме, а у мамы была родословная! Бред настоящий, но мама всегда была неприклонна и не считалась не с кем. Мама спустя какое-то время всё равно жалела о всех своих спорах и вот, когда мне было три умер мой папа Никита Снегирёв. Мама тогда много плакала, а я жила у её сестры тёти Елены. И вот, четыре года назад я только-только вернулась домой (До этого я жила у тёти). И мама привела домой дядю Льва и Кешу. Слово «мама» у меня никогда с ней не ассоциировалось, не сложилось. С появлением Льва мама расцвела, а у меня появился брат, точнее, братик. Мне нравилось прикалываться над ним: он родился двадцать девятого февраля и день рождения у него был раз в четыре года, по моим словам, поэтому, ему сейчас должно быть не шестнадцать, а четыре. — Дети, заходите, я торт купила, — сказала мама. Кажется, пока я думала, мама что-то говорила. Мы вошли в чужую квартиру. На стенах не было моих детских фотографий, будто она пыталась меня забыть. Войдя в кухню я увидела смутно знакомую мне девочку. Тёмные волосы в хвостике, слабенькая чёлка под которой видно лоб. Кукольные карие глазки и длинные ресницы, маленьки нос и розовые губы. — Тёть Юль, а это кто? — спросил наконец Кеша, а я узнала. Вспомнила! Это дочка маминой сестры, я её видела, но очень давно. Сейчас ей по виду лет пять или шесть. — Это дочь Елены, она тут не надолго. Вы садитесь, сейчас будет тортик! — мама в спешке пошла за тортом. — Полин, всё хорошо? Ты как-то не важно выглядишь, — заметил брат, я посмотрела на Науменко и подумала: «Как может чувствовать себя человек внутри которого три ребёнка?» — Да, Кеш, хорошо всё, — ответила Полина. Как де противно тут находиться, будто нахожусь в холодной больнице. Тут было пусто и холодно, словно квартира застыла в момент как нас выгнали. Я не долго думая пошла пройтись по ней и зашла в свою бывшую комнату. Там было пусто, стоял лишь старый шкаф с наклейками «винкс», желтые обои с лошадками были содраны и лежали на полу, будто тут должен был быть ремонт. — Василика? Дочь, иди на кухню, — увидела меня мама. — Тут нечего смотреть. — Хорошо, — спорить не хотелось. В горле встал ком, вроде я прожила в этой комнате всего ничего, но было так больно за этот ремонт. С этой комнатой было очень много воспоминаний и хороших, и плохих. Например, как когда я болела обычной простудой, а меня не пустили гулять и Кеша с Ксю, и Полей кидались мне в окна снегом, а я смеялась с них. Как я сидела грустная на подоконнике, а за окном шла метель и ветер будто так и говорил, что «всё будет хорошо», а потом Кеша кормил меня конфетами. Как мы с Кешей кидались учебниками, а потом на нас ругалась библиотекарь, что учебники порваны. Как же тут было хорошо, но увы: прошлое в прошлом. Я вошла в кухню. — А это кто? — спросила дочка тёти, вроде Настя. — Это наша Василика, — гордо произнёс брат. — Моя родная сестра. Что он сказал? «Родная»? Боже, какой же он дурак. Какая я ему родная сестра, мы друг друга ненавидем! Или... Или нет? — А я Настя, — сказала девочка. — Садись, тётя Юлия сделала тортик нам. — Я не голодна, Кеш, Полин, идёмте. Я хочу домой. Я не соврала, я действительно хотела домой. Домой к Радику и к мелкой. Здесь мне находиться абсолютно не хотелось, было противно. — Ты же и так дома, — вырвалось у мамы. — У тебя дома, но не у себя, — мне было грустно, но я не хотела воспринимать эту квартиру. — Васёк, мы только пришли, давай ещё посидим, — попытался отговорить меня Кеша. — Сидите, а я пошла, — сказала я и вышла из квартиры. *** — Теть Юль, простите её, это нормально. Она просто давно тут не была, — сказал Кеша. — Она просто ничего не знает! Это ты знаешь, что вам тогда ответила Ленка, а не я! А она не знает, она в обиде. А на Ленку обижаться уже бесполезно, — сказала мама и посмотрела в окно. — Юлия Аркадьевна, вам просто надо поговорить с ней, — вставила Поля и убрала волосы за уши. — Всё ещё образуется. Давайте, мы переедем к вам после нового года? А до этого времени мы будем обсуждать с ней всё. — Сейчас только июль, — заметил Кеша. — Будет запас времени, идём, — Полина потащила Кешу к выходу. — Пока, Юль! Пока, Настюха! — всё что успех крикнуть Кеша. *** — Куда ты меня тащишь? — вырвался Кеша из когтей Полины. — К Радику, она наверняка туда поехала! — Емае, любимая, потом! А пока что, идём в кафешку, Василёк подождёт. — Да?... Ладно, уговорил. Как будто надо было уговаривать? Да я, Полина уже Викторовна на край света с этим человеком! А Василику жаль...