Случай в тренажерке.

Кира Медведева давно ходит в тренажерный зал. С двенадцати лет. Сейчас ей двадцать, на минуточку. Целых восемь лет, совсем скоро будет юбилей. За эти года она научилась составлять себе тренировки сама. А почему и нет? Как устроены тренажеры она знает, да и свой рабочий вес тоже. И как к нему подходить. Но все же ее тренер не отпускает ее. Точнее. Она его. Сам факт того, что она может на него положиться. В любой момент подойти и спросить что да как. Всегда работало. Он стал ее психологом. Он ее научил быть самоуверенной. Быть собой. Не бояться сказать то или иное слово. Должно быть похуй. Он научил ее быть собой. И вот так, левый мужчина стал ей ближе дяди. От которого, кстати, Кира могла съехать аж в другой город. Но ограничилась домом и квартирой. Не хочется зал родной покидать. И среди всей этой любви к тренажерам была яркая и даже слишком Виолетта. Ее имя Медведева узнала случайно, когда Арсений — тренер, звал Виолетту к себе. Он то ее и представил перед всеми. Мальчики из группы сразу на нее, как на мясо смотреть стали. Возраст заиграл. Им было по пятнадцать лет. Но даже тогда Вилка выглядила хорошо. И даже слишком. Тонкая талия и округлые бедра. Девушка всегда носила лосины, которые только подчеркивали ее. И не важно, что было сверху. Спортивный топ или огромная футболка. Ей шло все. Кира, честно говоря, задумалась о дружбе с девушкой. Ведь в группе только они представляли женский пол. Если бы не одно но. Комфорт Виолетты. Она привыкла, что может оставить блин или гантелю там, где удобно ей, не учитывая Киру совершенно. Всегда оставляет блин сбоку от гиперэкстензии, потому что ей удобно взять, а после тренироваться. А Кира не раз говорила, что ей удобно наклониться и взять. Вилке же похуй должно быть. Но нет. Малышенко снова и снова поступает так, как хочет. Это доводит до ссор прямо в зале. До громких и злых. — Виолетта, блять. Я тебе чем вбить в голову это должна, чтобы ты наконец стала делать не так, как удобно только тебе. Этой же гирей, блять? — Кира, заебала орать. Давно не дрочила, что такие эмоции? Или чё? Я уже давно сказала, что не буду делать что-то ради тебя. — Тебе кто право дал так говорить? — А кто его отнял бы? Под громкие крики Арсения, девочки мирно продолжают выполнять задания. Первые десять минут. А дальше все по новой. Киру даже цепляет Виолетта. То, как она на Медведеву реагирует. Всегда мурашками покрывается, когда Кира невзначай ее касается. Десять секунд ровно стоит, а только потом отталкивает. Кира даже засекала. Ровно десять секунд. Утро третьего января. Самое начало тренировок у их группы. Блондинка, хоть и выпивала много, но занятие пропустить не могла. Виолетту она знала долго. Знала, что та в запой уйдет. Знала, что та на тренировку не явится. Точно знала. Полную грудь морозного воздуха Кира набирает. Щеки сразу леденеют, что ее и радует. До зала доходит и улыбаться начинает. Наконец в кайф потренируется. Пока лифт ждет, песенку напевает счастливую. Потому что счастлива. Получает ключ и спешит в раздевалку. Опаздывает. Забегает в помещение, смотря на ключ и видит тело. Тело Виолетты. Она сидит в своих лосинах и топе. Не думает, что отморозит себе все. А может и думает. Кира уже не знает. Медведева с недопониманием смотрит на Малышенко. — Че ты пялишься, заебала уже. Кира вскидывает бровями, мол «а хули то нельзя?». — Хочу и пялюсь. Ты хули тут забыла? Виолетта наконец-то отрывается от телефона и смотрит в зеркало, поправляя топ и лосины. Рассматривает себя, улыбаясь своему же отражению. Не накрашена даже. — Ну а ты хули в зал ходишь, дорогая? Тренироваться ты ходишь. Я за тем же. Вилка отвечает сдержанно. Не отрывает глаз от себя. Еще говорят Кира самовлюбленная. Она бы поспорила с превеликим удовольствием. Кира глаза закатывает и крутку стягивает. До начала десять минут. И то сегодня двухчасовая тренировка. К большому сожалениб с Виолеттой. Ту, кажется, ничего не парит. Она внимательно рассматривает свои татуировки, которые слишком стремительно появляются на ее лице. Кира уже стоит в своей форме. Надевала она ее, кстати, под внимательным взглядом наблюдателя. Под взглядом Вилки. Она уж больно трепетно следила за Кирой. Даже через зеркало она это делала. Пока Малышенко отвлеклась на что-то, что заметила на своем теле, Кира стала ближе. Слишком близко. Впритык к спине Виолетты. Темноволосая быстро покрылась естественным румянцем и мурашками. За талию ее поворачивают лицом к себе. Лицом к Кире. Она значительно выше. И сильнее. Непонятно, правда, как. Но сильнее. Спорить смысла нет, если Медведева ее спокойно подниала на руки. На спор. Вилку за подбородок выше тянут, чтобы легче было. Чтобы хоть где-то было комфортнее Кире. — Кисуль, ну что же ты дрожишь так? Я же не обижу. Кира шепчет в губы. Ее шепот грубый, хриплый. Будто прокуренный, но такой приятный. Хочется в нем раствориться. А еще больше хочется раствориться в поцелуе. Кира накрывает своими губами губы Виолетты. Трепетно и нежно. Так, как она никогда не умела. А с этой дамой смогла. Виолетта сминает губы Киры своими, чувствует вкус вишни. Неуверенно открывает рот, впуская внутрь язык Киры. Нехотя Медведева отрывается и вытирает уголки губ Виолетты. Нежно держит ее лицо в своих руках. Не хочет отпускать, не хочет уходить. — Обними меня, пожалуйста. И обнимает. Блондинка прижимает беззащитную девушку к себе. Так крепко, будто она исчезнет, будто не вернется. Оставляет невесомые поцелуи на макушке темной. Гладит по спине оголенной, чувствуя, как та мурашками покрывается и дрожит от холода. Кира отходит и лонгслив из рюкзака достает. Возвращается к девушке и натягивает кофту на нее. Виолетта смотрит с благодарностью, а потом с ахуем, когда блондинка садится на одно колено. — Малышенко Виолетта Игоревна, согласны ли Вы стать моей? — Да. — честно и без раздумий. Слишком долго она этого ждала.