Гимназия

***

Зайдя в довольно тесное помещение, молодой еще парень придержав дверь для матери, присел на табурет напротив строго вида стола. Стены комнаты были покрашены в отвратно зеленый цвет и первое, что бросалось в глаза это трещины по всему потолку. "Того и гляди рухнет" - подумалось Антону. Матушка нежно поглаживала его нервно сцепившейся руки, она и сама немного подрагивала от нагнетающей тоски по родному сыну. Отец стоял у порога дожидаясь директора, мужчина так же мялся, но держался стойко. Единственное, что его тревожило, нет, не грусть от скорой потери сына до долгие пару лет, а скорее волнение перед встречей и скорейшее желание выйти поскорее из этого здания. Тут парень не мог бы не согласиться, но в скором ему придется привыкать ко всему новому, и скорее всего не особо приятному. Антон родился в семье довольно обеспеченной. У них и усадьба была, и к высшему сету они имели отношение. С ранних шести лет мальчик начал учиться дома. К нему приходили разнообразные учителя и учили то языкам, то наукам разным. Особенно ему полюбился учитель искусства, тот обучил его разным техникам, однако в скорее был уволен батюшкой за как по ему мнению казалось "не надобностью". После юный Тоша рисовал сам, а ближе к сознательному возрасту перестал. Матушка у Антоши была красавица, добрейшая и милейшая женщина на всем свете. Парень любил ее всем сердцем, которые в свою очередь обливалась кровью когда случались ссоры в семье. Ведь по мнению общества, женщина - лишь украшение и рабочая сила для мужчин, с чем даже в малом возрасте мальчик на отрез не соглашался. А отца призирал за такое отношение к такой чудесной девушке. Вот и грустно ему было уезжать, ему жаль было оставлять матушку одну. А уехать надо было. Антону исполнилось шестнадцать лет и из-за разладов с главой семьи, тот решил что пора отправлять сына в гимназию, доучиваться. Обычно дети начинали там учиться лет с 10. По этому отец и нервничал, возьмут ли его никудышного сына в столь хорошие заведение учиться или же придется мириться с его нахождением дома. Учиться ему оставалось всего год до совершеннолетия, потом же он будет предоставлен сам себе. Заведет семью, жену... И будет ее непременно любить, и никогда, никогда не поднимет на нее руку! Как раз на этих мыслях вошел директор. Поздоровавшись за руку со старшим, он прошел и сел за стол внимательно рассматривая юношу. Тот под взглядом затупился и сгорбился, пока сзади не подошел отец и незаметно, но вполне весома не ударил его по лопаткам. Наконец завязался разговор. Отец все настаивал на том что его "чудесный и умный" сын сможет без препятственно окончить гимназию на последнем году обучения и отлично сдаст итоговый экзамен. Директор же (с виду строгий и армейский мужчина старшего возраста) бубнил что то про, то что мол мест нет, да и не ужиться домашнему мальчишке у них. Рука стоявшего сзади мужчины порхнула и легкий движением руки на столе директора оказался конверт с "документами". Оглянувшись директор взял конверт, распечатал и заглянул внутрь. Потом кивнув свернул обратно и положил к себе в тумбу. Выпрямившись улыбнулся и приветственно протянул Антону руку. - Ты принят сынок. *** Шастун сидел на твердом матрасе, рядом лежала сумка из которой было изъято после отъезда родителей почти все, и новое, немного мятое постельное белье. На комнату приходилось по четыре человека, стены были покрыты все той же зеленой краской, а шкафы были дряблые и не устойчивые. Все кровати были аккуратно застелены и стояли "парами", то есть по две кровати с каждой стороны комнаты. Окно висевшее как раз с их с соседом стороны было маленькое, но светлой. Сейчас был ранний вечер, и как ему сказали ученики вскоре будут возвращаться с последних занятий, а после пойдут на ужин. В коридоре уже слышались шаги и тихие голоса. По-видимому громко говорить было запрещено. Дверь распахнулась и внутрь вошли двое парней примерно его возраста. Один был достаточно низкого роста и в очках, он умудрялся держать на руках целую стопку книг и при этом нести две сумки. А второй высокий юноша с черными волосами и красивыми голубыми глазами. Он казался довольно привлекательным, хотя такие мысли вообще не должны посещать голову Шастуна. Антон встал и протянул руку. Первый парень в спешке положил все на стол и поздоровался пожимая ее, а второй парень лишь быстро кивнул и взяв одну из книг принялся ее рассматривать. Тоше все казалось каким то не комфортным и напряженным, он даже не узнал имена соседей. Однако не успел он погрузиться в эти мысли как дверь неожиданно громко вновь распахнулась и вошел, и даже скорее вбежал смеясь парень низенького роста и со странной и совершенно нестандартной прической. У него были средней длинны волосы заплетенный в пучок как у дамы, что показалось не привыкшему Антону очень странным и даже каким то не правильным. Тот парень остановился и удивленно улыбнулся новичку протянув руку которую парень с радостью пожал. - А, ты должно быть Антон! Нам говорили что появиться новенький, но не предупреждали что так рано. Я Сережа, а эти, - он махнул рукой за спину показывая на соседей. - тебе представились хоть? Антон немного смутился и порозовел от тона общения парня. Слишком не обычно уху, он говорил така быстро и лего. Высокий юноша сзади заворчал что-то под нос, потом подошел к Шасту и протянув руку представился. У него было красивое имя, Арсений. А тот плохо видевший парень представился ему как Дмитрий. Сережа на это лишь усмехнулся и сказал ему не выебываться. Ухо порезало такое слово и Антон и Арсений поморщились, а вот Дима только покачал головой и продолжил разбирать книги передавая не которые из них стоявшему рядом Арсению. Сережа все сел рядом с ним начал расспрашивать. Про жизнь, про то как раньше учился и так далее. Беседа длилась не долго, но за это время Антон понял что он все таки не плохой парень, просто не много выделяющийся. Когда часы объявили ровно 19: 00, все четверо вышли на построение. Шли они шеренгой и парами. Так уж вышло что его поставили с Арсением. Тот шел прямо, ровно, абсолютно тихо. Другие ученики нет-нет, но роняли слова за что на них прикрикивал смотритель. Столовая представляла собой длинное, холодное и совсем невызывающем аппетита комнатой. В целом было примерно десять длинных столов. Младшие сидели у самой стены и выглядели потерянно. Чем старше были ученики, тем более мрачными они выглядели. Даже Сережа как то синк под взором смотрящего их курса. По рядам ходила женщина в фартуке и с большой кастрюлей чего-то похожим на чай. Он был бледный и холодным, а к нему подвали булку. Без всего, просто булку хлеба размером с яблоко. И это не главное, что удивляло, Антон был готов к такому... Хотя и сложно было представит такой рацион. А то что мимо некоторых учеников повариха проходила мимо, не давая им не шыша. Так же она прошла мимо Сережи и тот устало выдохнув поглядывал на остальных, кто с голодухи проглатывал все что дают. - Почему им не дают еды? - наклонившись к уху Арсения прошептал свой вопрос юноша. Тот вздрогнул от не неожиданности, но убедившись что их не видят, так же быстро прошептал ответ. - Они наказаны. - Арс с такой же жалостью посмотрел на голодающего соседа и Антон заметил как рука его опустилась в карман кладя туда не большой кусок от своей булки. Для Сережи как догадался Тоша. Он немного подумав проделал то же самое, голодать так вместе. *** После какого - никакого ужина, они вернулись в спальни. Отбой был назначен в десять. Дима делал уроки, Сережа поедал все что отложили его соседи (а Дима отложил ему всю булку, сказав что не хочет. Хотя живот его урчал весь вечер, а он лишь краснел и отмахивался), Арсений же неожиданно завел беседу с Антоном, они проговорили до отбоя практически не о чем. Обсудили книгу которые как оказалось оба прочитали не давно и даже когда Дима уже лег спать, а Сережа сидел и читал уже после отбоя, они тихо общались. Конечно пока не пришел смотритель и не простоял над их койками минут 10 отчитывая, а потом следя что бы они уснули. Смотритель у них оказался достаточно добрый, как потом узнал Антон, другой бы на его месте минимум лишил бы их еды на весь день, а то и заставил бы стоять на крупе. Когда мужик вышел, Тоша тихо пожелал спокойной ночи соседу и тот уже засыпая "угукнул".