Исповедь

Азирафель лучезарно улыбнулся, чуть плотнее обернув тёплый шарф вокруг шеи. Он смотрел вверх, на крышу, где Кроули, стоя на лестнице, прикреплял гирлянду огней вокруг коттеджа. — Ты уверен, что тебе не нужны перчатки? — снова обеспокоенно спросил он. — Нет, в них я не смогу этого делать, — Кроули едва чувствовал собственные руки, но почти закончил. — Было бы быстрее, если бы ты просто позволил мне пройтись по крыше. — Нет, это опасно. Кроули бросил взгляд вниз; его щёки чуть покраснели от холода. Также он отказался надеть головной убор, и теперь волосы лежали у него на голове огненным пушистым облаком, завиваясь от падающих на них маленьких снежинок. Азирафель уже знал, что позже непременно завернёт его во все одеяла. — Никто не смотрит! — Мы должны сделать это по-человечески! — ангел был непреклонен. Кроули вздохнул. Он спустился по лестнице, чтобы снова передвинуть её подальше. Прежде чем взобраться обратно, он почувствовал, как его обняли сзади, окутав теплом. — Кроули? — Азирафель прижался к его спине щекой. — Да? — тот не мог скрыть улыбки, услышав этот негромкий умоляющий голос. — У нас ведь сегодня появится ещё и рождественская ёлка, не так ли? — затем в ангельском голосе послышалась и усмешка. Кроули оглянулся через плечо. — Осмелюсь спросить, откуда? Они колесили по всей Великобритании в поисках особых рождественских украшений, которые Азирафель хотел заполучить для их коттеджа. И, надо сказать, эти поиски не были просто поездками по магазинам. Но Кроули, как ни ворчал, совершенно не мог из-за этого злиться, поскольку с тех пор, как они начали эти приготовления, ангел не переставал улыбаться. — Вообще-то они продаются в деревне, — Азирафель повернулся к нему лицом, обхватил его голые руки своими в перчатках и подышал на них горячим воздухом. — Тогда тебе просто нужно хорошо попросить Бентли, — фыркнул Кроули. — Не уверен, что она согласится везти ёлку, — он подмигнул и вернулся к развешиванию новогодних гирлянд.

***

Бентли не возражала, с радостью обзаведясь двумя перекладинами на крыше. Ёлки продавали на другом конце деревни, прямо у церкви. Именно поэтому они жили как можно дальше отсюда. Но здесь было красиво: старая церковь стояла прямо посередине, деревья и трава вокруг теперь были покрыты снегом, а рядом протекала небольшая речка, над которой возвышались великолепные коттеджи. Азирафелю очень понравились эти места, словно бы воплотившиеся в реальность из книги, и Кроули был с ним согласен. Едва они припарковались, Азирафель схватил его за руку и потащил туда, где гордо тянулись вверх ёлки разных размеров. Соседи радостно шумели, выбирая свои идеальные рождественские деревья, и приветствовали их с Кроули при встрече. — Кроули! Азирафель! — продавец, пожилой мужчина в шапке Санты, пожал им руки. — Как поживаете? — Абсолютно прекрасно, спасибо, — Азирафель искренне улыбнулся. И Кроули — следом за ним. Счастье ангела сейчас было столь же искрящимся, как и то, что он испытывал всякий раз, когда мог показывать свои волшебные фокусы. Кроули предположил, что Рождеству и следовало быть волшебным, так что это имело смысл. Он оставил Азирафеля поболтать с продавцом и пошёл посмотреть, какая ёлка подойдёт для их гостиной. А вскоре тот очутился рядом. — Что скажешь? — спросил Кроули, стоя перед, как он надеялся, хорошим выбором. — Она прекрасна, — ангел сжал его руки. — Спасибо, что нашёл её. Кроули пожал плечами, потому что в ёлке не было ничего особенного, и оглянулся, чтобы попросить мужчину её упаковать. Азирафель невесомо погладил его ладонь. Всё это до сих пор было так ново. Особенно их отношения. Азирафель знал, что Кроули делает для него всё, но не испытывает от этого особой радости, не позволяя себе лёгкости простого счастья. С тех пор, как он видел Кроули по-настоящему счастливым, прошло очень много лет, и он очень скучал по тем временам, когда Кроули был беззаботным, язвительным и, о, таким нахальным. Азирафель всеми силами старался хотя бы отчасти вернуть это с самого окончания войны, но его попыток было недостаточно. Эта война причинила Кроули слишком много боли. Азирафель причинил ему слишком много боли. — Ангел? Он очнулся и быстро последовал за Кроули. Продавец как раз заталкивал ёлку в машину, которая за считанные секунды обернула её сеткой. — Я помогу вам поднять её и разместить на крыше, — предложил он. — Может, мне стоит… — Азирафель попытался выйти вперёд, но Кроули жестом остановил его. — Твоя спина… — Всё в порядке, — прервал он и сам подошёл, чтобы вместе с мужчиной взять рождественскую ель и водрузить её на крышу Бентли. Ничего не в порядке, подумал Азирафель. Он знал, что Кроули всё ещё больно. Тот так и не смог полностью исцелиться. Азирафель пытался исправить Небеса, но ничего не сработало. Когда он наконец выступил против Метатрона, разозлившись на то, что тот не стал хоть сколько-нибудь его слушать, ему пригрозили падением. Именно Кроули ворвался на Небеса, сорвал с него золотые цепи и снова его спас. Кроули обжёг о них руки, и шрамы до сих пор оставались видны. — Ангел, в машину! — позвали его, и он поторопился забраться внутрь, но не раньше чем сфотографировал Бентли с рождественской ёлкой на свою полароидную камеру. Кроули завёл Бентли, улыбнувшись, когда ангел показал ему фото, и они отправились обратно в коттедж. От глаз Азирафеля не ускользнуло, как тот расправил плечи. Когда Кроули вызволил его с Небес, началась настоящая война. У них не было времени, чтобы поговорить. На них напали всего через несколько суток, хотя они провели эти дни, без конца переезжая с места на место, стараясь оставаться вне поля чужого зрения и отчаянно стремясь понять, как спасти мир. И самих себя. Тогда Азирафель предложил попробовать поговорить с ангелами и демонами, рассказать им, что им промывают мозги, ими манипулируют, что война плохо для них закончится, однако Кроули напомнил, что потратил целых шесть тысяч лет, безуспешно пытаясь показать одному конкретному ангелу, что им тоже манипулируют. Было больно это слышать, но он был прав. Чего они могли достичь за несколько дней, если он так и не поверил Кроули за шесть тысяч лет? — Я перенесу дерево, хочешь зайти в дом и согреться? — спросил Кроули, когда они доехали. — Нет, я помогу тебе. — Тебе не нужно… — Но я хочу. Они вдвоём сняли ёлку и перетащили её внутрь. Пришлось немного потрудиться, чтобы закрепить её на подставке, удерживающей её в вертикальном положении, но, когда Кроули наконец срезал сетку, комнату наполнили зелёный цвет и свежий запах. — Это идеально, — просиял Азирафель. — О, она будет выглядеть так красиво, когда мы украсим её, Кроули! — Да, — тот улыбнулся в ответ, немного пошевелив ветками, чтобы убедиться, что они нигде не сгибаются. — Давай сделаем перерыв. Я приготовлю нам кофе и чай, — Азирафель прошёл на кухню, свою маленькую гордость и радость со стенами его любимого жёлтого цвета, старыми деревянными полками и шкафчиками. Он научился готовить на ней, даже создавать блюда, которые нравились Кроули. Он начал кипятить воду, поглаживая зелёный лист небольшого растения. Первое, что сделали Небеса и Ад, когда напали на них, — это разделили их с Кроули. Азирафель в ужасе наблюдал, как Кроули бросили куда-то в центр, обступили со всех сторон, как Метатрон к нему вышел. Кроули, в ярости, тотчас же дал ему отпор. На его лице не было страха. Когда они начали кружить друг вокруг друга, Кроули заговорил. Азирафель всегда знал, что тот умён и может быть убедительным, если только захочет: в конце концов, он был Эдемским змеем — но в тот день его голос звенел такой мощью, что все до единого к нему прислушались. Первым был Ад. Падшим ангелам нужно было напоминание о том, что Метатрон с ними сделал, и в конце концов они остановились, как будто заклятие, державшее их воспоминания взаперти, внезапно сняли. После победы в войне против человечества им суждено было сгореть. С какой стати они позволили Метатрону собой управлять? Почему они должны были помогать тому, кто изначально отправил их в Ад? С ангелами было на порядок сложнее, но, увидев, как Ад оборачивается против них, и услышав о лжи, они достаточно усомнились в своих целях, чтобы Метатрон понял, что проигрывает. Его с Кроули сражение делало небо чёрным и злым, раскаты грома становились всё громче, а молнии били всё ближе, и дождь вымочил их всех насквозь. Но внезапно Метатрон сосредоточил всё своё могущество только на Кроули — и ударил его так, что тот упал на землю, а крылья с жутким треском сломались. А потом начали гореть. Азирафель никогда не слышал, чтобы кто-нибудь кричал в такой агонии. Когда демоны и ангелы ополчились против Метатрона и атаковали него, он немедленно бросился к Кроули. Он сумел погасить огонь, но повреждения были непоправимыми: большая часть перьев исчезла, в костях были трещины. Спина Кроули тоже была обожжена, и он дрожал, стиснув зубы, чтобы не закричать от боли, но его лицо было искажено невыносимым страданием. Азирафель плакал от одного только его вида и умолял кого угодно спасти его. Всё, что он пробовал, не помогало. Когда он раскачивал Кроули на руках, пытаясь хоть как-то утешить, к ним подошла Саракаэль. Она усыпила Кроули, и, когда его лицо расслабилось и он больше ничего не чувствовал, они вместе отправились в его старую квартиру, где наложили повязки на его крылья и спину. Через месяц Кроули пришёл в себя. Это был месяц, в течение которого Азирафель не отходил от него ни на мгновение, только держал его за руку и умолял поскорее вернуться. Затем прошёл ещё месяц, прежде чем Кроули начать ходить, не нуждаясь в чужой помощи. Азирафель не знал, в каком состоянии находятся его раны, потому что, как только Кроули понял, что может это сделать, он спрятал свои крылья и позаботился о том, чтобы всегда прикрывать спину. Но, видя его всё ещё не зажившие руки, Азирафель очень боялся, что и спина выглядит так же. Он знал, что Кроули до сих пор больно: иногда его лицо выдавало то, что он по-настоящему чувствовал. — Ты в порядке, ангел? Азирафель подпрыгнул и схватился за сердце. — Кроули. — Ты в порядке? — переспросил тот, разливая горячую воду по кружкам. — Да, — Азирафель кивнул. — Просто задумался. — Стоит ли мне беспокоиться? — Нет, — он совсем не хотел, чтобы Кроули снова о чём-то тревожился. Кроули взял кружки, и Азирафель последовал за ним в гостиную. Они сели на диван. — У нас действительно самая идеальная рождественская ёлка, — он поднял на неё взгляд, и на сердце потеплело. Их гостиная была уютной и в то же время современной, сочетая в себе в равной мере и то, и другое: с открытым камином, выложенным кирпичом, с большим телевизором в углу, с пушистым ковром под журнальным столиком, с удобным кожаным диваном и креслом, она тоже была идеальной. На полках повсюду стояли книги, и больше не нужно было бояться, что кто-нибудь их заберёт. Комнату заполняли растения, зелень так красиво смотрелась на фоне деревянного пола и белых стен. Азирафель любил это место. — Само собой, — Кроули отхлебнул кофе. — Ты можешь поверить, что прошло уже шесть месяцев с тех пор, как мы с тобой здесь поселились? — Нет, — признал Кроули. — Время летит, да? Азирафель придвинулся немного ближе, чтобы прижаться к нему и взять его за руку. — Переехать сюда было лучшей идеей в моей жизни, — гордо сказал он, обняв Кроули за плечи. — Определённо. Азирафель предложил посетить Саут-Даунс, когда они оба коротали дни в его квартире, совершенно измученные, без понятия, что делать дальше. Казалось, что Кроули становилось только хуже, он чувствовал себя застрявшим, поэтому Азирафель попросил его отвезти их сюда на послеобеденный чай. Это было живописное место, созданное для прекрасных прогулок. Они знали, что Саракаэль заняла место Метатрона; когда всё закончилось, ни Рай, ни Ад больше не изъявляли желания продолжать эту войну. Приняв во внимание противостояние Азирафеля Метатрону и помощь Кроули в его свержении, их двоих наконец-то оставили в покое, позволив жить той жизнью, о которой они всегда мечтали. Вот только… Вот только перед войной Кроули обнажил свою душу и был отвергнут. Азирафель наговорил ему худших вещей. Кроули замолчал и с тех пор больше никогда об этом не вспоминал. Итак, Азирафель стал планировать, как всё вернуть. Для начала им нужно было их общее место, что-то, что принадлежало бы им в равной степени, поэтому, присмотрев этот коттедж, он попросил Кроули вместе купить его. Тот согласился. Они переехали, занялись ремонтом и сделали коттедж своим домом. Но у них были отдельные спальни. Азирафель продолжал осторожно идти вперёд. Временами пытался коснуться его руки. Затем — обнять его. Кроули никогда его не отталкивал, но и сам не проявлял хоть какой-нибудь инициативы. Азирафель не мог его в этом винить. Если тебя постоянно отвергают, то в конце концов ты закроешь своё сердце. Кроули просто утратил надежду. И он знал, что должен был её вернуть. Потускневшие от горечи жёлтые глаза непременно должны были снова зажечься. — Поможешь мне украсить ёлку? — окликнул он Кроули. — Если хочешь. — Хочу.

***

— Помести звезду на вершину, пожалуйста, — Азирафель с улыбкой в глазах передал её Кроули, а тот встал на ступеньку и исполнил просьбу. — Это чудесно! — он внимательно осмотрел всё дерево. Украшения, которые он выбрал, были восхитительны, и, конечно же, он позаботился и о том, чтобы купить двух ангелов, и быстрым чудом сменил у одного белые одежды и крылья на чёрные. Он повесил их вместе; Кроули посмотрел на них, но не сказал ни слова. — Ты проделал фантастическую работу, ангел, — сойдя вниз, он огляделся вокруг. Весь их дом был украшен, сверкал в огнях и тонул в мягкой рождественской зелени. — Как и ты, — Азирафель радостно коснулся его руки. — Спасибо тебе за помощь. — Итак, осталось ли ещё что-то, нам нужно сделать, или я могу пригласить тебя на заслуженный ужин, а? — предложил Кроули. — Я бы с удовольствием, но нам нужно сходить за продуктами. А потом ты поможешь мне готовить! — что ж, на этот раз «Ритц» мог подождать! — О!

***

Поскольку готовить предстояло только для двоих, поход по магазинам не занял много времени. А чуть позже Азирафель обнаружил, что Кроули был на удивление хорош в кулинарии, хотя и не слушал никаких инструкций. Но стоило признать, что его отказ следовать правилам на самом деле сделал печенье вкуснее, а индейку — поразительно сочной, тогда как сам ангел никак не мог заставить эту чёртову птицу быть какой-то ещё, кроме как ужасно сухой. — Ты уверен, что рад, что мы встретим Рождество только вдвоём? — спросил Кроули, перепачкавший руки в муке. — Нина с Мэгги пригласили тебя в гости. — Они пригласили нас в гости, — поправил Азирафель. — Да, я очень хочу, чтобы мы были только вдвоём. Это наше первое Рождество в нашем доме, где мы можем делать всё, что захотим. И никого не бояться. — Верно, — Кроули продолжал лепить маленькие пельмени. Поскольку они не придерживались никакой религии и не принадлежали ни к какой культуре, то просто позаимствовали самые известные блюда со всего мира. Все эти приготовления нужны были лишь для того, чтобы сделать их обоих счастливыми. — Отныне ты всегда будешь готовить пельмени, — Азирафель посмотрел на них. Они были невозможно великолепны. Кроули тихо рассмеялся.

***

Вечером они накрыли небольшой столик у ёлки и включили телевизор, чтобы послушать рождественские песни. Оба, нарядно одетые, сели друг напротив друга, и Кроули открыл вино, которое они выбрали вместе. Азирафель медленно выдохнул. — Всё в порядке? — на мгновение его рука с бутылкой застыла в воздухе. — Да, — Азирафель улыбнулся, почувствовав в глазах слёзы. После всего, что случилось, он стал больше подвержен эмоциям. — Всё, что касается последних нескольких дней, в абсолютном порядке, я просто… — он поднял взгляд и сморгнул слёзы. — Просто посмотри на нас. Посмотри, где мы находимся. Ты когда-нибудь думал, что мы будем сидеть вдвоём в нашем идеальном доме, украшенном к Рождеству, после того как вместе приготовим еду, и будет звучать музыка, и… — он рассмеялся, когда к горлу вновь подступил комок, и ощутил, как его руку с нежностью сжали. Кроули выглядел так, словно хотел что-то сказать, и Азирафель задумался, не ответит ли тот, что всегда представлял их вместе. Но Кроули лишь улыбнулся, отпустил его руку и закончил разливать вино. Они провели вечер за едой и беседами обо всём и ни о чём. Они перебирали все воспоминания, как и когда были вместе в течение целых шести тысяч лет, с осторожностью, но благодаря вину им было легче. Не было ничего забавнее, чем рассказывать о своих встречах со знаменитостями на протяжении веков и выяснять, что, оказывается, они знали их с совершенно разных сторон. Они много смеялись, и Азирафель не переставал смотреть на Кроули с обожанием, наконец-то увидев, как его глаза чуть заблестели. — Полагаю, настало время подарков, — объявил он, когда они убрали со стола и отодвинули его подальше. — Я думал, подарки дарят утром? — В некоторых религиях это делают вечером! После трапезы. А поскольку наше Рождество — это блюдо из самых вкусных кусочков… — Конечно, мы вручим подарки пораньше, — Кроули весело фыркнул. — Идём, идём, — Азирафель взял его за руку и потянул за собой, чтобы они смогли сесть у ёлки. — Ну что ж, — он выбрал тщательно упакованный маленький свёрток. Теперь он начинал нервничать и был рад, что они окончательно не протрезвели. — Это… Вот, — он послал Кроули улыбку, а тот с любопытством смотрел на него. — Технически это подарок для нас обоих, но только если ты согласишься принять его, — Азирафель улыбнулся сильнее, когда Кроули нахмурился, явно пытаясь угадать содержимое самостоятельно. — Я много думал о… нас. Обо всём, что случилось. И это не совсем так, как делают люди, но я подумал, что… На самом деле тебе стоит открыть это, прежде чем я скажу больше. Он протянул Кроули, казавшемуся несколько обеспокоенным, свой подарок в блестящей тёмно-синей бумаге. Азирафель понятия не имел, что творилось в его голове, но сомневался, что тот уже догадался, в чём дело. Кроули осторожно развернул подарок, встретив бархатную коробочку остановившимся взглядом. Азирафель почти мог наяву слышать, как здравый смысл кричал Кроули очевидный ответ, но тот заставлял себя не надеяться. Азирафель больше никогда не хотел видеть его потерявшим надежду. На маленькой подушечке лежали два серебряных кольца. На обоих были выгравированы крылья: одно усеяно крошечными белыми камнями, другое — чёрными. Кроули прикоснулся к ним — его руки дрожали. — Обычно люди делают это так: один дарит кольцо и просит другого обручиться с ним, — тихо заговорил Азирафель, едва слыша свой голос сквозь быстро бьющееся в груди сердце. — Затем они вместе готовятся к свадьбе и покупают кольца. Я потратил некоторое время на то, чтобы во всём разобраться, и подумал, что, очевидно, мы не можем пойти в церковь, но церемония может состояться где угодно, и провести её может кто угодно, только не священник. Но… мы ведь вправду выходим за все рамки, созданные человечеством, — он нервно хихикнул, потому что Кроули ничего не говорил, даже не смотрел на него. — Нам не нужно ничьё разрешение. Нам не нужно ни перед кем отчитываться. Разве кто-нибудь в силах хотя бы попытаться понять нашу историю? Так почему бы и не… Я подумал… Я просто куплю кольца. Для нас обоих. И спрошу тебя, и если ты скажешь «да»… Это всё, что нам нужно. Никто не имел права указывать им, могут ли они с Кроули быть вместе. — Но я… — начал тот, но потом замолчал. Азирафель ничего не говорил, позволяя ему собраться с мыслями. — Я демон. — Кроули, — мягко позвал его Азирафель. — Я люблю тебя. Он знал это, он чувствовал это. Он не мог быть настолько уверен ни в чём ином, кроме как в своей к нему любви и преданности. Кроули потрясённо на него посмотрел — этот взгляд отозвался внутри острой болью. Азирафель больше всего на свете хотел, чтобы Кроули никогда не сомневался в том, насколько он любим. Никогда. Вот о чём был весь сегодняшний день. — Я гнался за тобой, когда мы оба ещё были на Небесах, — он улыбнулся, смутившись. — Всегда был где-то рядом, надеясь, что ты позовёшь меня. И когда ты это сделал, это был лучший день в моей жизни, — он позволил себе погрузиться в далёкие воспоминания. Они были так молоды. — Я обожал тебя. Ты был таким хорошим, забавным и любопытным. Таким умным. Ты с самого начала отказался следовать за толпой. А потом я почувствовал… Это было так пусто и холодно — когда тебя изгнали с Небес, — Азирафель до сих пор помнил боль осознания, что его больше нет. — Ангелам, знаешь ли, сразу промыли мозги и сказали, что падшие отныне демоны и что, конечно же, демоны злые, — он покачал головой. Сейчас всё это виделось таким нелепым. — Но я узнал тебя в Эдеме, я увидел тебя. И потом каждый раз, каждый раз, когда мы встречались… Я знаю, я продолжал говорить глупости — полагаю, я просто хотел убедить самого себя, что не влюбляюсь в тебя окончательно, полностью: ведь это точно должно быть неправильно. Думаю… Думаю, я был напуган тем, насколько сильно мне было всё равно, что это неправильно. Я не видел ни демона, ни ангела, я видел только тебя, и ты всегда был за пределами всего этого. Кем-то гораздо большим. Я наконец перестал лгать себе о том, как сильно люблю тебя, когда ты спас меня и книги из церкви. Думаю, именно тогда я понял, что, возможно, ты тоже что-то чувствуешь ко мне, и мне стало спокойнее: я знал, что я не один. По крайней мере, я на это надеялся, — он наконец выдохнул после своей речи. — Знаешь, этот бал был для тебя, — прошептал напоследок. — Для нас. Я думал, что мы свободны. В тот день я хотел признаться тебе в любви. — Но ты этого не сделал, — тихо сказал Кроули. — Ты хотел, чтобы я изменился, потому что я был недостаточно хорош как демон. После всего, после стольких лет ты сказал, что мы плохие парни. Причисляя меня к ним всем. Ты хотел, чтобы в нашей команде я был вторым. Ты сказал мне, что ничто не вечно. Господи, это до сих пор было так больно. Невозможно было выбросить эти слова из головы, они, словно сломанная пластинка, никогда не замолкали. — Кроули… — Отвращение на твоём лице, когда я поцеловал тебя… — Я не испытывал отвращения, — Азирафель наклонился ближе, поймав его за руки, так и не выпустившие колец. — Я был в панике. Мне казалось, что я пришёл к тебе с этим идеальным решением, потому что я думал, что Небеса будут на нашей стороне и ты будешь в безопасности от Ада. Знаешь, как я все эти годы боялся, что Ад узнает о нас и причинит тебе боль? Всё это время ты исчезал, и я не знал, где ты был, не знал, что с тобой происходило, — на мгновение он затих. — Я знаю, что принял неправильное решение и поверил в ложь. Я знаю, что сказал обидные вещи, потому что не подумал, и расстроился, потому что ты не согласился пойти со мной. У меня не было времени, чтобы подумать как следует. Я знаю, я был слеп к тому, чем на самом деле являются Небеса. И я очень сожалею об этом, — он погладил руки Кроули своими. — Я не могу изменить прошлое. Но мне нужно, чтобы ты знал, как много ты всегда для меня значил. Как сильно я тебя люблю. Пожалуйста, дай мне шанс доказать это. Я не могу допустить, чтобы ты хоть когда-нибудь снова подумал, что недостаточно хороший. Ты всё для меня, Кроули. Несколько долгих минут они молчали. — Брак, однако… — Кроули вдруг усмехнулся. — Бог этого не одобрит. — Тогда к чёрту Бога. Последнее вырвалось так стремительно, что он только посмотрел на Кроули в потрясении. Но тот смотрел в ответ так, словно эти несколько слов были самой романтичной вещью, которую Азирафель когда-либо произносил. — Я только что излил тебе свою душу, а ты впервые так на меня смотришь. — Это самое сексуальное, что ты когда-либо говорил, — Кроули положил руку на сердце. — Кроули! — Азирафель рассмеялся от радости, от ощущения, как напряжение покидает его тело. Но они всё ещё не расцепляли рук. — Азирафель. Ты уверен? — Да. Кроули кивнул, достал одно кольцо и, глубоко вздохнув, надел его Азирафелю на палец. Тот улыбнулся, сморгнув слёзы, и сделал для Кроули то же самое. Кольца идеально подошли. — Можно я тебя поцелую? — прошептал он, слегка покраснев. Кроули приподнял бровь с демонически наглой ухмылкой. Азирафель понял, что наконец-то вернул его. — Когда захочешь. Ангел чуть наклонился, погладив его щёку. Их губы соприкоснулись — так нежно, ещё неуверенно; вместе с тем сердце забилось быстрее, он отчётливо вспомнил губы Кроули на собственных в тот самый день, то, как сильно он даже тогда хотел от поцелуя всё большего, — и наконец он обнял Кроули за плечи и поцеловал, а Кроули ему ответил, притягивая его ещё ближе за мягкий рождественский свитер. Азирафель не смог проглотить тихий вздох удовольствия, тотчас сорвавшийся с губ, когда Кроули слегка тронул их языком. Он позволил ему углубить поцелуй, тая в его объятиях, и, когда они остановились, Азирафель прижался лбом к его лбу, совершенно не в силах открыть глаза. Только бы это был не сон, в отчаянии подумал он. — Я тоже тебя люблю, — прошептал Кроули ему в губы. И Азирафель просто поцеловал его снова. И снова. И снова.