Летний огонь

      Я приехал на озеро запоздно, пять часов езды без остановок. Совершенно вымотанный и с окаменевшими мышцами, я вышел из машины и потянулся руками вверх и назад, за голову, чувствуя, как напряжённые мышцы расслабляются. Я всё думал и думал о том, как бы связаться с Диконом, ведь у него нет телефона, а есть ли у него сотовый? И я задавался вопросом, действительно ли он хочет, чтобы я вернулся. Возможно, он уже пожалел, что сказал мне об этом.       Я разложил продукты и оставил всё остальное на утро. Всё, чего я хотел — узнать, хочет ли он увидеть меня снова. Я был похож на маленького ребёнка, которому предстояло публичное испытание «покажи и расскажи» и он до смерти боялся неодобрения и насмешек. Так и я полностью раскрывал свои чувства, рискуя, что меня засмеют, накричат или бог знает что ещё.       Я решил оставить всё на усмотрение Дикона. Если он захочет увидеть меня, то придёт. Я подошёл к концу причала и увидел лишь черноту на воде. Вот и всё. Я щёлкнул выключателем, и мой фонарь засветился жёлтым светом на тёмной воде.       Я повернулся, чтобы вернуться в дом, но тут заметил вспышку ответного света на противоположной стороне. Я громко рассмеялся, когда тот трижды мигнул и погас.       — Привет, Дикон, — прошептал я.       Давай посмотрим… Итого пятнадцать минут вокруг озера… Насколько ты можешь быстрее? Я сел на край причала, вслушиваясь в тишину, голова закружилась, когда я услышал дребезжание старого белого грузовика спустя минут восемь.       — Привет, Джош, — он устроился рядом, не на мне, но рядом.       — Привет, Дикон, — мне нравилось просто произносить его имя.       — Ну что, ты вернулся?       — Ха-ха! Нет.       — Заткнись! — он шлёпнул меня по руке, и я рассмеялся в ответ.       — Ты сам меня попросил.       Его лицо помрачнело.       — Ты не хотел?       «Боже, да», — подумал я.       — Ты просил, — повторил я.       Его глаза сверкнули.       — Значит, ты сделаешь всё, что я попрошу?       — Смотря что, — ответил я, наблюдая за тем, как он сморщил нос, когда ухмыльнулся. — Я не буду бегать голым по улицам Уилмингтона; не буду есть живых слизней; не буду голосовать за консерваторов; не буду…       — Ладно, ладно, — рассмеялся он.       — Но, — мягко сказал я, — я приду, когда ты попросишь, — он склонился к моей руке, и я так же естественно обвил её вокруг его плеч. Несколько минут мы сидели молча, наблюдая, как крошечные белые мотыльки кружат вокруг жёлтого фонаря, врезаются в горячую лампу и поджариваются в поисках солнца.       — Я разговаривал с твоим светом, — пробормотал он.       — Что ты сказал? Загадал желание, как хотел?       — Да.       — Мне придётся держать тебя вверх ногами и вытряхивать это из тебя? — поддразнил я.       — Нет, — он прижался ближе в эту тёплую летнюю ночь и испустил глубокий вздох. — Неужели чувства могут возникнуть так быстро, Джош?       — Какие чувства, Дикон? — я был уверен, что знаю, но мне нужно было услышать, как он это скажет. Мне это было очень нужно.       — Я… — он запнулся, — ты мне нравишься. Я хочу быть с тобой. Я не мог перестать думать о тебе всю неделю.       Боже, это было больно.       — Как я тебе нравлюсь, Дикон?       — Я знаю, ты считаешь меня ребёнком, но это не так.       — Я не считаю тебя ребёнком. Я считаю тебя красивым молодым человеком.       Господи, неужели это было правильно? Не могу поверить, что теперь я играю роль Кенни. Я не хотел, чтобы всё обернулось так, как тогда, много лет назад.       — Ты мне нравишься, Джош. И знаешь, как ты мне нравишься.       Ладно, Джей Ди, возьми этот разговор в свои руки.       — Ты хочешь сказать, что ты гей, Дикон?       Нужно помнить, что мы оба ходим по незнакомой земле, и любая форма тонкости или хладнокровия вылетала в окно.       — Твой отец рассказал мне кое-что, когда мне было четырнадцать лет, Дикон. Когда я сказал ему, что пытался нравиться девушкам и у меня ничего не получалось, он ответил: — Ты любишь того, кого любишь; ты хочешь того, кого хочешь. Я всегда считал это правдой.       Эти слова, казалось, успокоили Дикона. Он вздохнул, и я понял, что он крепко задумался.       — Джош?       — Ммм? — для него было так естественно находиться в круге моей руки.       — У тебя было много… ты знаешь… любовников?       Я молча сидел минуту, подбирая слова.       — Нет, у меня никогда не было любовника.       Он повернулся, широко раскрыв глаза, и уставился на меня.       — Хочешь сказать, у тебя никогда не?..       — Да, любил, но никогда ни в кого не влюблялся.       Я почувствовал, как он просиял, и это заставило меня улыбнуться.       — Расскажи мне о том, что такое любить кого-то, Джош.       Я подумал о своих отцах и о том, что у них есть. Я вспомнил Кенни и о том, что чувствовал к нему. Я подумал о тёплых телах, которыми я наслаждался, и наконец сказал:       — Любить кого-то — это открывать своё сердце, рисковать болью, рисковать всем. Дать кому-то власть причинить тебе боль и молиться, чтобы он никогда этого не сделал. Мои отцы любят именно так.       — А что насчёт моего отца?       — Я любил его так, как щенок любит своего мальчика, наверное. Следовал за ним повсюду. Вознёс на такой высокий пьедестал, что у меня шла носом кровь, когда я смотрел вверх. Но такой любви, как у моих отцов, у меня никогда не было.       — Ты хочешь этого, Джош? — его голос был мягким, а руки скользнули вокруг меня.       Момент истины.       — О да, я хочу этого. Хотел с тех пор, как мне было восемь лет и я понял, что такое мечтать.       Я почувствовал его движение, и он повернулся ко мне лицом, руки легли на старые доски по обе стороны от меня. Шоколадные глаза пытались заглянуть мне в душу.       — Ты доверяешь мне, Дикон?       — Да.       — Почему?       — Я знаю, что ты хороший, добрый, весёлый — всё, чего я когда-либо хотел.       Больше слов не было. Я скользнул руками к его спине и притянул его к себе, чтобы найти его рот. Боже, на вкус он был как мята, содовая и Дикон, как я и предполагал. Я почувствовал, как его губы прижались к моим, а его руки схватили мою рубашку, пытаясь придвинуть ближе. Я открыл глаза и увидел, что его карие смотрят на меня.       Рассмеявшись, я толкнул его.       — Что ты делаешь?       — Смотрю, как ты целуешь меня, — улыбнулся Дикон.       — Ну, закрой их на минутку. Потом можешь смотреть на меня сколько угодно.       Он нахально закрыл глаза и наклонил голову в сторону, ожидая. Я смотрел на его лицо, ресницы лежали на раскрасневшихся щеках, уголки губ изогнулись в мягкой улыбке, ожидая меня.       — Поцелуй меня, — вздохнул он.       Я обнял его, и мы сидели в теплом ночном воздухе, целуясь, шепчась и хихикая, пытаясь узнать друг друга, пытаясь понять, к чему это приведёт.       Навалившись на меня, он прильнул к моим бёдрам и распластался по мне, пытаясь выровнять дыхание. Нащупав мелкие завитки на его затылке, лениво накрутил на пальцы.       — Джош, я хочу… — начал он, водя пальцами по моей груди.       — Не больше моего, малыш.       — Тогда?.. — он вскинул на меня свои большие карие глаза.       Было много «неопровержимых доказательств» того, что мы говорили об одном и том же желании, но моё тело воевало с моим разумом. Вы точно знаете, что моё тело кричало мне в ухо, но мой разум, моя совесть — этот мелкий чел с нимбом, что вечно сидит у вас на плече и шепчет: «Думай», определённо шептал: «Не спеши, Джей Ди. Убедись». Я попытался подобрать нужные слова.       — Я хочу узнать тебя получше, Дикон. Не хочу начинать с финишной черты и идти назад.       Он нахмурился, а затем на его лице расцвела прекрасная улыбка.       — Ты имеешь в виду?..       Папа Ди велел мне поговорить с ним. С трудом подбирая слова, я сказал:       — Я искал что-то своё несколько лет. И хочу думать, что, возможно, наконец нашёл.       Он опустил голову, а когда я поддел пальцем его подбородок и приподнял лицо, в его глазах мерцали слёзы.       — Ну, хорошо, Джош. Да, нашёл. Ты ведь знаешь, что я бы набросился на тебя прямо в эту секунду, верно?       Что ж, это разрушило напряжение, установившееся между нами, поцелуи превратились в щекотку, а щекотка — в смех.       — Значит, мы должны ходить на свидания и всё такое, и я должен ждать до третьего, чтобы… упс, нет… я уже поцеловал тебя, — поддразнил он.       — Нет, никаких шаблонов, галочек и вычеркнутых строчек. Я придумаю для нас что-нибудь получше, — тихо сказал я.       Дикон растянулся на мне, лежавшем на краю причала, и ответил:       — Может, я и молод. Может, я и не сделал столько, сколько ты, но знаю, я действительно уже знаю, что нет ничего лучше. Ты не обидишь меня?       — Боже, нет!       — Ты думал обо мне на прошлой неделе?       Господи, почему так страшно говорить правду? Потому что, когда ты это делаешь, то открываешь себя для боли.       — Да.       — А я думал о тебе всю неделю без остановки. Не мог дождаться, когда ты вернёшься на выходные.       Я не мог не спросить: — А что для тебя означало моё возвращение?       Дикон улыбнулся своей лукавой улыбкой, в которую я был совершенно влюблён.       — Это значит, что ты, дружок, о-о-очень похож на меня, — он хихикнул, и я пропал. Мне хотелось просто положить его в карман и выбросить ключ… а-ха-хах! Я даже не знаю, что я говорю.       — Хорошо, через сколько «свиданий» я смогу прикоснуться к тебе? — невинно спросил он.       Когда я потерял контроль над ситуацией? Когда эти шоколадные глаза начали управлять шоу? Почему я ухмыляюсь как идиот?       — Хм, — размышлял я. — Может, к августу или сентябрю?       — Ни за что! — фыркнул он и вскочил. — Ты так долго не протянешь. Можно я останусь с тобой на ночь? Нам не нужно ничего делать. Я могу просто пообниматься с тобой.       Я посмотрел на него и закатил глаза.       — Ты такой говнюк, Дикон Филлипс.       — Знаю, но решил попробовать, — хихикнул он.       Мы подошли к дому, и он потянул меня к задней двери. Я потянул его к грузовику. Мы толкались и тянули друг друга, и к тому времени, как добрались до грузовика, оказались приклеены друг к другу, как липучки.       — Уверен? — пробормотал он.       — Уходи, — простонал я. — Иди домой, отродье.       Ещё несколько поцелуев, и я затолкал его в грузовик. Это было больше, чем я ожидал, гораздо больше, и я даже не уверен, что не хочу пересечь эту финишную черту прямо сейчас.       Высунувшись из водительского окна, Дикон улыбнулся своей улыбкой и сказал:       — Завтра вечером. У меня дома. По моим расчётам, это будет наше второе свидание. Хм, а что можно на втором свидании? Думай, Джош, — он завёл грузовик, но затем потянул меня за рубашку, чтобы притянуть ближе. — Могу я открыть тебе секрет?       — Ага.       Он лизнул моё ухо и прошептал:       — Ты прекрасен, — завёл двигатель и уехал, оставив меня с диким возбуждением, абсолютно разбитым и безумно влюблённым. Как может один мальчик завладеть сердцем одного мужчины настолько, что мир остановился?       Весь следующий день я бездельничал, желая, чтобы он был здесь, зная, что он работает, чинит чей-то водосток, чьи-то ступеньки, чьи-то вещи. У меня был соблазн пойти и сломать что-нибудь, чтобы он пришёл и починил это. Нет, черт возьми, это были мои правила! Но, боже, как же трудно было их соблюдать.       Около половины пятого зазвонил мобильный. Определитель показал неизвестный номер.       — Алло?       — Джош… приезжай пораньше… приезжай сейчас… Я только что вернулся и не могу терпеть, пока ты приедешь.       Я рассмеялся.       — Я тоже, это был самый длинный день. Откуда у тебя мой номер?       Он хихикнул.       — Позвонил боссу и сказал, что мне нужно проверить твою крышу.       — Хитрый дьявол. Дашь мне время привести себя в порядок?       — Это потому что нам может понадобиться… касаться? — засмеялся он.       — Может быть.       — Тогда разрешаю, но поторопись.       — Принести что-нибудь?       — Себя.       Начищенный и сияющий, я проехал несколько миль, напевая и улыбаясь. Никогда раньше я не чувствовал себя так, как сейчас — живым и возбуждённым.       Я подъехал к дому Филлипсов, старому дому Кенни, и увидел, сколько работы вложил в него Дикон. Дом выглядел отлично, вдоль дорожки росли зелёные кусты, кругом пестрели яркие цветы. Он покрасил стены в серый цвет с жёлтой отделкой, и теперь дом выглядел уютным и прочным. Причал тоже обновили: гладкие свежие доски и гирлянды из крошечных фонарики, протянутых от столба к столбу. На лужайке росла рожь, а на подстилке у входной двери лежал великолепный угольно-чёрный кокер.       Дикон вышел через парадную дверь, ещё более красивый, чем вчера.       Белые обрезанные штаны демонстрировали длинные загорелые ноги, а крепкие мускулистые руки и грудь скрывал белый пуловер A&F. Босые ноги, волосы ещё влажные после душа — он воплощал все мои мечты. Улыбка на его лице вторила моей.       — Привет, — улыбнулся он, подпрыгивая на месте и направляясь к машине.       — И тебе привет, — усмехнулся я. — Ты выглядишь… — я замялся.       — И вполовину не так хорошо, как ты, — ответил он.       У меня о-о-очень большие проблемы. Этого просто не может быть! Все это ищут и не находят. Никому не выпадает такой шанс. Я подумал о своих отцах и понял, что ошибаюсь. Немногим, но это удаётся.       Внезапно почувствовав неловкость, Дикон отступил назад.       — Что?       — Ничего, — пробормотал он, цепляя пальцем ноги траву.       — Иди сюда, милашка.       — Да! — засмеялся он и бросился в мои объятия. Под жарким солнцем поцелуи были такими же сладкими, как и в прохладном ночном воздухе. Это определённо было что-то.       Он взял меня за руку и потянул к дому. Он явно гордился тем, что сделал. Стены были выкрашены в мягкий сливочный цвет, уютная мебель из натурального дерева и большие овальные половики на деревянном полу.       — Это здорово, я имею в виду, очень здорово, — похвалил я его, обернувшись кругом. Это действительно было здорово. Моё восхищение этим мужчиной-ребёнком возросло, когда я увидел, что он умеет делать своими руками.       — Я нахожу старую мебель, зачищаю поверхность, чиню и оставляю в натуральном виде, — он широко улыбнулся моим словам. — Мистер Фридлих дал мне краску, а мама оставила ковры. Мне нужно было только содрать тёмно-зелёную краску с полов. Он наблюдал, как я робко оглядываюсь по сторонам. — Я хочу, чтобы тебе здесь понравилось.       — Мне здесь нравится, — вот что ответил я.       «Я люблю тебя» — вот что хотел сказать я.       — Пойдём, посмотришь кухню, причал и всё остальное. Он тянул меня то в одну, то в другую сторону, и я искренне охал и ахал над каждой мелочью. Это был ДОМ. Я никогда так не старался над своим маленьким домиком на пляже, это было просто место для ночлега.       — Это моя спальня, — вздохнул он, открывая дверь. Сердце заколотилось, я с трудом взглянул на кровать с изголовьем из тонких веретенообразных спиц и покрытую сине-жёлтым лоскутным одеялом. Другой маленький голосок, не моя совесть, а малыш с рожками и маленьким шипастым хвостиком, прошептал: «Он хочет этого. Ты хочешь этого. Не будь дураком».       Я тряхнул головой, чтобы сбросить искусителя с плеча.       Дикон посмотрел на меня и снова на кровать. Я положил руку ему на лицо и провёл большим пальцем по нижней губе.       — Скоро, — мягко сказал я. Он наклонился и нежно поцеловал меня. Мне кажется, я слышал, как бьются наши сердца.       У него был маленький телевизор, магнитофон и небольшая стопка компакт-дисков. Я увидел приставку и взял её в руки.       — Вау, я хорошо разбираюсь в старых играх, — вспомнились часы, проведённые за игровыми автоматами в торговом центре.       — После ужина устроим поединок, — ухмыльнулся Дикон. — Я надеру тебе задницу.       — Ни за что на свете, приятель, — похвастался я.       Ужин был очень вкусным. Неужели нет ничего, чего он не умеет?       — Когда ты это приготовил?       — Встал пораньше и всё, — покраснел он. Он действительно покраснел. — У меня были небольшие проблемы со сном прошлой ночью. — Ещё одна волна румянца. Если он станет ещё симпатичнее… Черт возьми! Если он станет ещё симпатичнее…       — Ну ладно жареная курица и паста-салат, но пирог?       — Тоже я. Меня бабушка научила.       — Когда-нибудь ты станешь просто потрясающей женой, — поддразнил я его.       — Может быть, — усмехнулся он из-под своих о-очень длинных ресниц.       Мы играли в «Пакман» и «Донки Конг», и он каждый раз побеждал меня.       — Раньше я был хорош в этом, — возмущался я, щелкая джойстиком вправо и влево. — Может, он барахлит?       — Всё работает, — ворчал Дикон. — Ты просто вонючка.       — Что? Так давай махнёмся! Думаю, твой получше моего или что-то в этом роде.       Я увидел, как Дикон прикусил нижнюю губу, чтобы не рассмеяться.       — Ну, — хмыкнул он, — может, и лучше, но ты его не получишь.       Когда я осознал сказанное, то разразился хохотом.       — Ты, маленький дьявол, отдай его мне! — он взвизгнул и спрятал джойстик за спину.       — Ни за что, Хосе. Мой лучше. Ты сам сказал.       Казалось, воздух высосали из комнаты. Я держал его руки в своих, Дикон боролся, смех срывался из его губ, и тут я захотел этот «джойстик» так сильно, что перехватило дыхание.       — Пожалуйста? — тихо сказал я. И это «пожалуйста» включало в себя гораздо больше, чем любая игрушка.       Моё дыхание участилось, а глаза Дикона расширились и вспыхнули вожделением.       — О да.       Я уложил его на плетёный коврик и коснулся лица.       — Я хотел бы прикоснуться к тебе сейчас.       Он вздохнул и приложил мою руку к своему сердцу.       — Вот здесь ты касаешься меня прежде всего.       Я не заслуживал этого. Я никогда не хотел ничего так сильно. Достаточно было просто прикоснуться к его лицу, к этому смеющемуся, очаровательному, озорному красивому лицу. Он вывел меня из задумчивости, медленно расстегнув пуговицу на своих обрезанных штанах.       — Пожалуйста? — прошептал он, выгнувшись мне навстречу, показывая, чего хочет.       Я чувствовал себя так, будто открывал самый большой, самый красиво завёрнутый подарок под рождественской ёлкой. Радость заключалась в том, что на нём было написано: «Для Джей Ди».       Рука потянулась к молнии.       — Твоя рука дрожит, — вздохнул он и положил ладонь поверх моей. — Я хочу этого, — он потянул молнию вниз, и белые трусы сверкнули на фоне загорелой кожи. Я делал это раньше, но мне никогда не хотелось плакать от простого желания, которое я видел в его глазах и чувствовал в своём сердце.       Стянув с себя шорты, он отбросил их в сторону и замер, выжидая. Я видел, как он возбуждён, насколько готов, уже мокрый. Он хотел, чтобы я любил его. Я запустил пальцы под резинку и спустил его трусы вниз, плоть вырвалась на свободу. Дикон нетерпеливо сбросил их и замер, раздвинув ноги, ожидая меня.       В то мгновение я пожалел, что не умею рисовать и не смогу навечно запечатлеть эту картинку в памяти. Ни закат, ни водопад, ни сад — ничто и никогда не было столь прекрасным, как выражение этого лица, в ожидании моих прикосновений.       — Я ждал тебя всю свою жизнь, — прошептал он.       Я наклонился и коснулся его — шелковистого, гладкого, твёрдого и пульсирующего. Мой мальчик, мой Дикон.       — Я тоже ждал тебя. — Я медленно взял его в рот и наслаждался им, ублажал его, любил его.       Он вздыхал, стонал, хватал меня за волосы и дёргал. Я целовал его ноги, везде, куда мог дотянуться, и возвращался к тому, чего он так жаждал. Медленно и легко, сколько угодно времени. Так тепло, влажно…       Пока он жалобно не прошептал:       — Джош, заставь меня кончить… О боже, дай мне кончить.       После я лег рядом с ним и притянул к себе, всё ещё смакуя его вкус на языке. Он поцеловал меня и попробовал себя.       — Джош? — задыхаясь, произнёс он.       — М-м-м?       — Позволь мне?       Я хотел. Я надеялся.       — Пожалуйста.       Он волновался больше чем я. Почти скрутился от возбуждения и рвал с меня джинсы. Я рассмеялся, но не над ним, а над тем, как сильно он меня хотел.       Он дёрнул за рубашку, и я стянул её через голову. Он издал протяжный вздох.       — Боже, хочу съесть тебя на десерт.       — Это возможно, — усмехнулся я. — Нужна ложка?       — Нет, — хихикнул он, — думаю, я справлюсь.       Солнце уже зашло, а мы всё ещё лежали на ковре, залитые лунным светом. Я видел, как светится белая футболка Дикона, когда он стягивал с меня кроссовки и джинсы.       — Джош?       — Да?       — Возможно, я не так хорош, как ты, — он нервничал.       — Тише, милый, — прошептал я, зная, что, что бы он ни сделал, это будет лучше, чем всё, что я когда-либо чувствовал. Он спустил с меня трусы, и я почувствовал, как меня обдало ночным воздухом. Он устроился между моих ног и откинулся назад.       — Что?       — Просто смотрю.       Я почувствовал, как его пальцы коснулись меня, большим пальцем он растёр образовавшиеся капли. Он поднёс пальцы ко рту и медленно слизнул. Его глаза потемнели. Исчез смешливый мальчишка, Дикон был таким же мужчиной, как и я. Он наклонился вперёд и окунул меня в сладкий горячий поцелуй, и я умер. Спина выгнулась дугой, я не мог дышать. Я почувствовал, как одна рука легла мне на грудь, потянув за сосок, а другая погладила между ног. Мои глаза расширились, и я старался не закричать, настолько сильными были ощущения. Я пытался оторвать его от себя, чтобы он остановился. Он впился в мою кожу, и я кончил — горячо и быстро.       Он подтянулся повыше и растекся по мне, лишь на секунду замерев, чтобы сбросить с себя футболку.       — А-х-х, кожа к коже, — вздохнул он. — Момент был испорчен, когда холодный мокрый нос ткнулся в мою руку.       — Отстань, Джек. Он мой. Найди себе мужика, чтобы слюнявить его, — засмеялся Дикон и оттолкнул кокера от меня.       — Джек?       — Ну, сокращённо от Джексон. Школьный друг, который подарил мне его. Давай поплаваем?       — Что? — сонно сказал я. — Что?!       — Вставай, старик, — поддразнил он. — Мне кажется, я могу пробежать вокруг озера за пять секунд.       — Давай. Я буду здесь, когда ты вернёшься, — я рассмеялся.       — Дж-о-о-о-ш-ш! — вернулся мой милый маленький дьяволёнок.       — Да, Дикон?       — Ну пойдём, поиграй со мной в воде.       Разве можно сказать этому «нет»? М-м-м, не уверен.       Мы нырнули с конца причала, нашли друг друга в воде и — «поиграли». Я никогда не чувствовал себя таким живым. Он нырял под воду, брал меня в рот и заставлял кончить — нет, не так, позволял кончать снова и снова.       — Останься со мной.       Мне хотелось пообещать, что — навсегда.       — Да.       Ночь была тёплой, кровать — мягкой, Дикон — твёрдым и тёплым одновременно, и я чувствовал запах жасмина. Я начал думать, надеяться, представлять, что, возможно, по какой-то счастливой случайности у высших мистических сил произошел сбой, и я наконец держу мою жизнь в своих руках.       Воскресное утро принесло солнечный свет, проникающий в окна, и реальную жизнь в страну чудес, в которой мы блаженствовали прошлой ночью. Я остался собой, а он — Диконом, но всё стало по-другому. Что-то мы скажем сегодня?       Я наблюдал, как он просыпается: шевелит носом и отталкивает палец, которым я его щекочу. Фыркает, морщится, издает поистине ужасающий зевок и закидывает руку на меня, тотчас прянув назад, поняв, что в кровати не один.       — Доброе утро, Дикон, — рассмеялся я.       — Ох… — улыбнулся он своей огромной улыбкой Дикона. — Это был не сон. Это был ты. Он перекатился и набросился на меня, осыпая поцелуями мою шею и грудь.       Мы приготовили завтрак и ели на заднем дворе, наблюдая за тем, как солнце поднимается в небо.       — Ещё один замечательный день, — рассеянно сказал он.       — Мне нужно возвр… — начал я.       — И всё будет так же? — тихо спросил он. — Ты будешь навещать меня, когда сможешь?       Я не задумывался о том, нужен ли я Дикону. Я не думал о завтрашнем дне и обо всех других завтрашних днях.       — Всё будет хорошо, если это так, — сказал он, и я услышал грусть в его голосе. — Правда, Джош.       — А чего ты хочешь? — спросил я.       — Быть с тобой.       Так просто. Быть со мной. Неужели всё так просто? Просто прийти и быть со мной? Я подумал о словах Кенни, сказанных им всё эти годы назад: «Никто меня не торопит, я никуда не тороплюсь. Не перед кем отчитываться, кроме себя самого». Хотел ли я жить именно так? Я всегда хотел. Но, возможно, именно в этом Кенни и ошибся. Если сказать себе, что тебе никто не нужен и ты не хочешь ни перед кем отчитываться, то так и будет. Верно? Да, но тогда ты останешься один.       Быстрое решение.       — Хочешь познакомиться с моими отцами? Посмотрим, понравится ли тебе пляж?       Думаю, его прыжок в мои объятия был ответом, и ещё радостный вопль:       — О ДА!!!       И большой влажный поцелуй. Я собирался отвезти своего мальчика домой, чтобы познакомить с родителями.       Всё шло своим чередом, меня всё устраивало, но мне нужно было убедиться, что Дикон действительно не против.       — Ты действительно хочешь это сделать?       — Я знаю, это быстро, и знаю, что ты боишься, но, Джош, я знаю, что это правильно. Я просто знаю это.       Он собрал вещи, позвонил боссу, и мы заперли дом. Джек запрыгнул в кузов, и мы отправились за моим снаряжением. Выехали на шоссе к полудню, чтобы к пяти быть дома. Мы пели под мелодии радио, потом Дикон включил пару дисков и наконец устроился с головой у меня на коленях и проспал остаток пути.       Заехав во двор, я легонько потряс его.       — Просыпайся, соня. Мы дома.       Дома… Я не мог не паниковать, в хорошем смысле этого слова, по поводу того, что принесёт нам завтра. Понравится ли ему мой дом? Понравится ли ему моя семья? Понравится ли он им? Схожу ли я с ума? Твёрдо я знал только одно — я обожаю его.       Джек выпрыгнул и побежал вокруг, принюхиваясь и поскуливая.       — Хочешь сначала посмотреть пляж, магазин или познакомиться с моими отцами?       Я полюбил его ещё больше, когда он ответил:       — О, встретимся с твоими папами. Не могу дождаться.       Мы подошли к большому дому и нашли их на веранде, лежащими на больших мягких качелях на крыльце. Папа Ди положил голову на отцовские колени, а тот любовно теребил его за волосы. Потом отец наклонился и поцеловал папу Ди.       — О, — прошептал Дикон.       — Что? — по-моему, это выглядело обычно.       — Не знаю, — улыбнулся он. — Просто «о».       Поднимаясь по ступенькам, я держался за руку Дикона.       — Папочка? Папа Ди? Я принёс домой бродяжку.       Дикон подёргал меня за руку и ухмыльнулся.       — Привет, Дикон, — сказал отец. — Мы много о тебе слышали. — Я ухмыльнулся.       Папа Ди сел и улыбнулся.       — Ты очень похож на своего отца. Кенни был хорошим человеком.       — Спасибо, — ответил Дикон. — Джош рассказывал мне, что отец был счастлив рядом с ним, потому что когда я знал его — он всё больше грустил.       — Джош? — приподнял бровь отец.       — О, простите, — скрипнул зубами Дикон. — ДЖЕЙ ДИ.       — Он узнал, что меня так никто не называл, папочка.       Папа Ди улыбнулся и ответил за отца.       — Давно пора использовать это красивое имя, верно, Джорди?       Отец вздохнул и улыбнулся. — Да, определённо.       Я выдохнул.       — Мы скоро будем ужинать. Останешься?       — Думаю, мы пойдём в дом. Мы только что приехали, и Дикон ещё ничего не видел.       — Ок, — улыбнулся папа. — Дикон, рад познакомиться с тобой, и этот дом — твой дом.       — Мне они нравятся, — сказал Дикон, когда мы шли по пляжу. — Они идеальны, как и ты. Я взъерошил его волосы и крепко обнял.       Я свистнул Фиддлера, и они с Джеком прибежали. — Это мой пёс. Его мама была моей собакой, когда я был маленьким. Она оставила мне Фиддлера, чтобы он всегда был рядом, правда, мальчик? — сказал я, почёсывая его за ушами.       — Как её звали?       — Фиддлстик, — рассмеялся я. — Не слишком оригинально, да?       Ему понравился мой маленький домик у океана. Он отличался от его и нуждался в ремонте.       — Знаешь кого-нибудь, кто хорошо разбирается в домах? — спросил я.       — А что?       — Думаю, этот нуждается в доработке.       Его ухмылка ответила на мой вопрос.       — Я… я… я…       — Я нашёл тебе работу, милашка.       — Я могу остаться?       — Ты не бездомный щенок, Дикон. Ты хочешь остаться? Думаю, это больше то, чего хочешь ты, чем то, чего хочу я.       — Но это твой дом. Твоя жизнь.       Знаете, как бывает, когда слова застревают и возможность упущена, а потом ты ненавидишь себя за это всю свою жизнь? Это был тот самый момент, но я не собирался его упускать.       — Твой дом — если хочешь. Твоя жизнь — если хочешь именно её. Я — если хочешь меня.       — О.       О, боже!       Я повернулся, чтобы уйти. Боже, какой я идиот! Его рука остановила меня.       — Джош?       Я не оборачивался, ожидая, что он скажет.       — Ты хочешь меня? — его голос дрожал.       Я почувствовал его руку на своей спине и повернулся. Я должен был повернуться. Я так сильно этого хотел.       — Конечно, я хочу тебя!       — А этот дом может стать серым с жёлтой отделкой?       Его глаза были полны слез, я схватил его и закружил, пытаясь целовать и смеяться одновременно. МОЙ! Мне хотелось кричать.       В тот вечер мы сидели с отцами на бревне, и я рассказал им, что Дикон переезжает жить ко мне. Дикон пытался вести себя хорошо и непринуждённо, но практически ползал по мне, и я наконец сдался и перетянул его к себе на колени. Отец и папа Ди рассмеялись.       — Помнишь, какими мы были? — сказал папа.       — Вы и сейчас такие, — усмехнулся я, и им пришлось согласиться.       — Я хочу услышать обо всем, — невинно сказал Дикон. — Джош говорит, что в моем возрасте с вами много чего случалось. Расскажете мне?       — Дэнни — тот ещё рассказчик, — отец взъерошил волосы папы Ди, и они улыбнулись воспоминаниям, некоторые из которых были замечательными, а некоторые — не очень. Жизнь такова. — Он расскажет тебе о двух мальчиках, которые влюбились друг в друга в пятнадцать лет и любят до сих пор.       Той ночью, в моей большой кровати, слушая шум прибоя, Дикон любил меня. Мы оба хотели этого. Он перевернулся на живот и улыбнулся, а я улыбнулся в ответ.       — Ты всё ещё чувствуешь себя бездомным щенком, детка?       — Нет, я могу быть моложе и совершать ошибки, черт возьми, ты же знаешь, что так и будет, но, пожалуйста, не переставай заботиться обо мне. Я хочу быть равным партнёром в этом деле.       Делиться — значит быть равным… любить — значит быть равным…       — Тогда люби меня, Дикон.       Его глаза расширились, и он прикусил нижнюю губу.       — Да?       — Да.       Я растянулся на спине, и он забрался мне между ног. Он не отрывал взгляда от моих глаз, пока использовал смазанные пальцы, чтобы облегчить и ослабить жжение.       — Джош, — прошептал он, заставив меня застонать. — Я люблю тебя.       Это были такие простые слова, но я так хотел их услышать.       — Я люблю тебя, Дикон, — прохрипел я, когда по телу прокатилась волна удовольствия, превышающая все мои возможности. Я надел на него презерватив, а он взял мою руку и прикоснулся к своему сердцу.       — Твоё, — выдохнул он.       Я поднял ноги, и он скользнул в моё тело, наполняя меня любовью, которую я ждал всю свою жизнь…       Дикон был дома.

Эпилог

      Через несколько недель мы вернулись, чтобы собрать все вещи Дикона и закрыть дом. Грузовик должен был перевезти всю его прекрасную мебель к нам домой.       Я прошёл немного по тропинке вместе с Фиддлером и Джеком, пока Дикон опустошал холодильник. Я любил это место. Все мои лучшие воспоминания были здесь. Я шёл за Кенни все те лета, желая, сам не знаю чего, только чтобы он меня увидел. Теперь я рад, что он этого не сделал. Если бы он увидел, у меня не было бы Дикона, а этот красивый кареглазый мальчик был всей моей жизнью.       Я прошёл мимо старого дерева, где мы с Кенни прятали наши сокровища, и смахнул с него листья. Я увидел, что на стволе что-то вырезано. Кто-то вырезал сердце и имена «Кенни» и «Джей Ди». В конце концов, ему было не всё равно. Должно быть, он сделал это после моего ухода. Кенни, я любил тебя как никто другой всем своим чистым юным сердцем. Но теперь я был Джошем. У меня есть моя любовь, и я сделаю всё, чтобы он всегда знал об этом. Я всегда буду следить за тем, чтобы Дикон видел летний огонь в моих глазах, «шутихи» и волшебство.       Я знал, что мы вернёмся через много лет, но это уже никогда не будет так, как прежде.       Вы растёте и двигаетесь дальше. Я надеялся, что мы с Диконом вырастем и будем жить дальше вместе, как мои отцы. Дэнни рассказывал Дикону истории о нём и Джордане и о том, что если сильно захотеть и полюбить кого-то, можно получить свою мечту. Надеюсь однажды мальчик, по имени Дэнни, или Джордан, или Дикон, или Джош, расскажет и нашу историю о мальчике, которого я полюбил в одно мгновение.