Стабильное

Чимин просыпается только с четвёртого будильника: первые три он сам отключает сквозь сон, даже этого не помня, но точно зная, потому что делает так каждый божий день. Из кровати вылезать не хочется, потому что в комнате открыто окно, а сам он укутался в два одеяла, но ему нужно собраться и идти на пары. Он тянется к телефону и тратит минут двадцать на просмотр ленты и чтение ночных переписок своих друзей, как и всегда. Закрывает окно, пару минут залипая на хлопья снега, падающие с неба, и босыми ногами шлёпает по полу, направляясь в ванную, чтобы перед зеркалом придирчиво себя осмотреть и начать утренний уход. На телефон приходит уведомление. Юнги Доброе утро, Чимини как тебе спалось? Чимин, так и держа одной рукой зубную щётку, второй открывает переписку и улыбается, как ненормальный. Тэхён, когда увидел, что его друг так реагирует на сообщения Юнги, только пожелал удачи. Но, если говорить честно, Чимин лыбящийся, у которого с уголка губ стекает пена от зубной пасты, а на голове гнездо растрёпанных волос, чувствует себя самым счастливым на свете, потому что весь Юнги его радует. Альфа, с которым он познакомился в университете, учился на другом факультете и на два курса выше, но всё равно обратил внимание на Чимина в ответ, когда тот написал, что ему очень понравилось, как Юнги играл на пианино в музыкальной аудитории. Чимин, конечно, словил краш, если честно, просто немыслимый. Со временем розовая дымка рассеивалась, и он узнавал настоящего Юнги, а не того, которого придумало его воображение. И реальный парень был ничуть не хуже. Сначала Чимин откровенно терялся. Он звал к себе Тэхёна, и они вместе сидели над открытым диалогом, чуть ли не собирали консилиум и думали, что же ответить этому альфе, а потом Чимин как-то прощупал почву и втянулся. Они ещё не были слишком близки, но уверенно шли к этому.

Чимини

ДОБРОЕ УТРО ХЁН

ой

доброе утро, хён!

всё отлично, собираюсь на пары. а ты как?

Они несколько раз гуляли после занятий, много переписывались и иногда даже созванивались. Его это всё бесконечно радовало, потому что Юнги хотелось довериться, пусть они и были знакомы около месяца. Но у Чимина была одна проблема: он очень много думал. Пак Чимин думал круглосуточно и обо всём на свете, но больше всего его пугало, безусловно, будущее. Чимин размышлял о многом: о том, что хочет найти работу с зарплатой повыше, что нужно взять языковые курсы, что он хочет поступить в магистратуру в Европе, что нужно выбрать грант, который он будет получать на обучение там, что ему нужно уже готовить курсовую, что хочется наконец-то жить в своей квартире, а не в общаге, и завести там собаку. А ещё ему вообще-то хочется взять абонемент на занятия по йоге и съездить к родителям на выходных, но у него лежит три недописанных эссе и пара незаконченных рисунков, которые в идеале нужно сдать уже на следующей неделе. Ну и на сладкое — пора бы уже думать о будущем, муж, свадьба, дети, семья, ипотека, квартира, машина, построить дом и посадить дерево. К тому же держать себя в форме, восстановиться после родов, не упасть в послеродовую депрессию и не выяснить в итоге, что некогда любящий муж оказался тираном. Но вот Пак Чимин, девятнадцать лет, чихает и пачкает зеркало зубной пастой. Он тяжело вздыхает и, хватая полотенце с вешалки, принимается оттирать поверхность, пока на телефон приходят сообщения от Юнги, а во рту уже жжёт от мятной пасты. В общем, Чимин в хаосе. Мину он отвечает только через десять минут, когда зеркало чистое, сам он уже больше похож на человека, чайник закипает, а холода в комнате почти не осталось. Так они и переписываются на протяжении дня в перерывах. Юнги сегодня учится с первой пары, Чимин — с третьей, а вечером они идут в гости к Сокджину, который пригласил Чимина на посиделки и сказал взять Мина с собой, как плюс один. Чимин, разумеется, нервничает по этому поводу и опять много думает. Это будет первый раз, когда они будут находиться в компании, и его интересует, будет ли Юнги вести себя так, как ведёт с ним наедине, или неуловимо поменяется, вообще перестанет обращать внимание на Чимина или того хуже: влюбится с первого взгляда в Тэхёна, который там тоже будет. В их чисто омежью компанию аккуратно и очень хорошо вписывается Намджун, парень Джина, который с Юнги знаком давно, потому что они одногруппники, но слишком тесно никогда не общались, только были приятелями. Конечно, даже если Мину вдруг понравится Тэхён, то Чимин никак не будет препятствовать. Расстроится, конечно, сильно, но как-нибудь переживёт. А потом станет человеком, который будет в стороне тихонько плакать в день их свадьбы, станет крёстным для их детей и умрёт в одиночестве под мостом в окружении разбитых бутылок, всеми брошеный и никому не нужный. Чимин выныривает из своих закрутившихся мыслей неожиданно, во время очередной пары, когда ему приходит сообщение от Юнги. Юнги Я уже освободился, встречу тебя после занятий Чимин думает, что нет, Юнги точно не влюбится в Тэхёна.

Чимини

хорошо, хён

жду тебя!

Хотелось бы ему знать, насколько в своих намерениях серьёзен Юнги. Чимину, как бы это смешно не звучало, уже не пятнадцать лет, он не легкомысленный омега, ему не нужны короткие интрижки. Хочется чего-то стабильного и уверенного, чтобы со своим человеком идти дальше по жизни и развиваться. С другой стороны, Юнги и не похож на того, кто стал бы заводить короткие отношения на одну-две недели развлечения ради. Но Чимин при всём своём огромном желании не может залезть к нему в голову и узнать, о чём же думает альфа. Может, быть он правда хочет его трахнуть и бросить. Пока снова не развил в своей голове события до самого ужасного сценария, Чимин терпеливо дожидается окончания последней пары, чтобы быстро собрать вещи и выскочить на мороз к своему хёну, а потом вместе поехать к Сокджину. Юнги и правда находится на крыльце университета. На нём только тяжёлое чёрное пальто и клетчатый шарф, в губах зажата почти докуренная сигарета, а на тëмных волосах осели снежинки. — Хён! — зовёт Чимин, и альфа оборачивается, растягивая потрескавшиеся губы в лёгкой улыбке и тут же опуская кончик сигареты в снег. Чимин посмеивается, пока пробирается к нему через студентов и едва не падает, поскальзываясь на льду. — Аккуратно, — Юнги ненавязчиво берёт его под локоть и помогает восстановить равновесие. — Спасибо, — улыбается ему омега. В этом был неоспоримый плюс Мина: все его прикосновения и действия были очень осторожными и ненавязчивыми, он никогда не хватал Чимина и всегда был обходителен. — Как ты? — Всё отлично, — отвечает Юнги, пока они направляются к автобусной остановке. — После пар успел уже позаниматься с одним учеником и сразу пошёл за тобой. Купил угощения к столу. Не идти же с пустыми руками в гости. Чимин только сейчас обращает внимание на пакет в другой руке альфы. На нём логотип кондитерской, и это сразу добавляет Юнги двадцать баллов в рейтинге. Не то чтобы у него были соперники. Или, в самом деле, рейтинги. И тот факт, что Юнги преподаёт школьникам математику помимо своей работы в студии, заставляет слабое сердце Чимина трепетать. У него не много учеников, три или четыре, но это всё равно вносит определённые позитивные краски в общий портрет парня. По дороге до дома Сокджина они говорят об отвлечённых вещах, делятся событиями прошедшего дня и иногда смеются над чем-то забавным. Смех Юнги негромкий и спокойный, так что Чимину интересно, как хён выглядит, когда смеётся до боли в животе. Сможет ли он так смеяться с самим Чимином? Станет ли ему до такой степени комфортно? Потому что пусть Чимин и чувствовал в своём животе бабочек от любого совместного времяпровождения с альфой, он обращал внимание на то, что ему с Юнги было очень спокойно. Чимин чувствовал себя в безопасности и уюте, он отпускал себя и не зажимался, только иногда неожиданно мог смутиться. И это, пожалуй, было очень важным пунктом в его импровизированном списке. Ему не приходилось подбирать слова, думать, что сказать, чтобы не выглядеть плохо в чужих глазах. И это было замечательно. — Привет-привет! Заходите, — в дверях их встречает Намджун и приветливо улыбается. Он пожимает руку Юнги и приобнимает Чимина. — Нормально добрались? Там такой гололёд, я себе чуть ноги не переломал. — Всё хорошо, спасибо, — вежливо улыбается Юнги. — Ребята в гостиной, давайте куртки, я повешу, — Джун протягивает руки, чтобы забрать верхнюю одежду, и улыбается краем губ, когда видит, как аккуратно Юнги помогает Паку снять его куртку. Чимин на это только краснеет кончиками ушей и тихо благодарит альфу, прежде чем они оставляют Намджуна в прихожей, а сами направляются дальше по коридору, откуда доносятся негромкие голоса. — Джуни сказал мне, что этот Юнги — отличный альфа, — громко шепчет Сокджин, наклонившись через стол к Тэхёну. — Он ещё сказал, что за ним на первых двух курсах столько омег бегало, что Джуни даже завидовал немного! Но тот их всех так аккуратно отвадил от себя, так вежливо, что никто почти даже не расстроился. — Если он не такой хороший, как рассказывает Намджун-хён, то это будет очень грустно, — слышится поддакивающий голос Тэхёна. — Потому что я от Чимина тоже слышу только хорошее. Посмотрим, как оно пойдёт. Чимин вспыхивает, понимая, что Юнги наверняка это всё услышал, и смотрит на альфу, но тот никак не показывает своей реакции, видимо, понимая, что тогда смутит Пака ещё больше. Омега прокашливается громче, чем обычно и привлекает внимание друзей. — Всем привет! — он улыбается, метая в омег предупреждающие взгляды, от чего те на секунду виновато ему улыбаются, а потом накидываются с объятиями. — Чимини! — басит Тэхён, приподнимая друга над полом и делая пару кругов вокруг себя, прежде чем поставить Пака на землю под его смех, а потом поворачивается к Юнги, за секунду окидывая его внимательным взглядом с ног до головы и протягивая руку. — Привет, хён, рад наконец-то с тобой увидеться. — Мне тоже очень приятно, — улыбается Юнги, отвечая на рукопожатие. — Так, быстрый вопрос! Намджун мне все мозги сегодня вынес по этому поводу, Юнги, какой фильм ты выберешь? — вклинивается Сокджин без приветствий и указывает рукой на экран телевизора, где высвечиваются несколько обложек, и они все затягиваются в первый активный разговор. Неудивительно, но вечер проходит хорошо, хотя Чимин до последнего ждёт какого-то подвоха. Юнги же вливается в общую атмосферу так плавно и умело, что омега даже перестаёт волноваться обо всём, что его тревожило до этого. Он прислушивается к каждой фразе, которую произносит Мин, анализирует её и делает для себя пометки, потому что как бы сильно Юнги ему не нравился сейчас, Чимин достаточно категоричен в своих убеждениях, и только одно неверное слово, произнесённое альфой, может полностью убить в Чимине всю симпатию и нежность. Но Юнги не разочаровывает. — Они неплохие, — отзывается он о какой-то малоизвестной группе, которую обожает Намджун. — По звучанию не моё совсем, я такой стиль не слишком люблю, но не осуждаю тех, кто любит. Ребята стараются, у них данные хорошие, это видно. Намджун и Сокджин в этот момент одобрительно переглядываются, очевидно, тоже устраивая Юнги немую проверку. Не то чтобы это оскорбляло Чимина, потому что его друзья о нём переживают и заботятся, но он думает о том, чтобы это не смутило самого Юнги, потому что тот не был глупым человеком и понимал, что к чему. — Я не фанат какого-то рукоделия, у меня руки растут криво, — усмехается Мин, когда диалог сворачивает в сторону хобби. Чимин на секунду дёргается, потому что он ещё не рассказывал Юнги о том, что в свободные деньки плетёт маленькие колечки или ожерелья из бисера, чтобы расслабиться. Когда его прошлый потенциальный ухажёр узнал об этом, то откровенно посмеялся Чимину в лицо, увидев на его шее тоненькое ожерелье с цветными бусинами, так что Пак больше ничего не надевал на улицу и хранил всё в своей шкатулке. — О, а Мини у нас тот ещё мастер на все руки, — гордо выпячивает грудь Тэхён. — Он тебе не показывал? Юнги приподнимает бровь и смотрит на омегу своими добрыми глазами. — Нет, не показывал. — Ну, — запинается Чимин, начиная нервно шкрябать обивку дивана ногтем. — Как-то не было возможности пока… Сокджин мгновенно вскакивает с кресла и убегает в комнату, чтобы через десять секунд вернуться, держа в руках пару колец и одно ожерелье, которое ему подарил Чимин. — Вот, смотри, — показывает он Юнги. — Вот такая красота. В больших ладонях Мина маленькие бусины выглядят инородно и непривычно, но он бережно их приподнимает пальцами и рассматривает с улыбкой, словно боясь рассыпать одним неосторожным движением. Чимин задерживает дыхание в ожидании его слов, а друзья улыбаются, заведомо понимая, что реакция Юнги будет только положительная. — Это чудо, — тянет альфа, смешно выпячивая нижнюю губу от умиления. Он смотрит на Чимина сияющими глазами. — Ты такой молодец, Чимин-а. Сделаешь мне тоже? Я очень хочу, буду носить. И сердце Чимина разбивается на тысячу розовых бусин. Он наблюдает за тем, как Юнги осторожно передаёт украшения в руки хозяину и поворачивается к нему, ненавязчиво приобнимая одной рукой за плечи. — Конечно, — лепечет Чимин смущённо. — Сделаю. — Спасибо, я буду ждать. Тэхён на фоне хихикает. Альфа, судя по всему, проверку прошёл на высший балл.

***

Юнги это всё не было интересно. Ему не было интересно пойти в клуб и найти там незнакомого омегу на пару встреч, не привлекала идея регистрироваться на сайтах знакомств, а тем более не хотелось ходить на свидания вслепую. Самым привлекательным вариантом для него было знакомство с друзьями друзей, но у Хосока, как выяснилось, все омеги в окружении были слишком экстраординарными для Юнги. Они были хорошими парнями и девушками, умными и красивыми, но даже музыкальная душа Юнги их не слишком вывозила. Ему хотелось стабильности. Вообще Мина раздражала сама суть знакомства с другим, новым человеком, потому что каждый раз это было так неловко и сложно, что ему хотелось завернуться в кокон и не высовывать оттуда нос, потому что приходилось подбирать фразы и размышлять над каждым сказанным и написанным словом. Вот с друзьями друзей было проще: он не сомневался, что с Хоби дружат хорошие и интересные люди. Да и с ними всегда гарантированно есть, о чём поговорить. Но тут всё было совсем иначе. С Чимином тоже сначала не было просто. Но это того стоило, Юнги был уверен на добрую сотню процентов. Он пару раз почти сломал себе голову, что же отвечать или спрашивать у этого омеги. Однажды даже, выпив виски, начал скулить Хосоку о том, какой Чимин хорошенький, и что Юнги не знает, как правильно к нему подступиться. Да, было, но Чон его за это не осудил, только поддерживающе похлопал по плечу. В общем и целом, Юнги хотелось стабильности. У него была учёба, работа пока что не на полную ставку в звукозаписывающей студии, редкие продажи собственных битов и текстов, а ещё двухкомнатная квартира, доставшаяся от родителей в подарок к двадцатилетию. У него были хорошие друзья, размеренные будни, увлечения, спорт, но не было кого-то, для кого он хотел бы прыгнуть выше головы. И для этого, наверное, ему был послан Пак Чимин. Откровенно милый, крайне добрый человек, немного недоверчивый и неуклюжий, слегка невнимательный, но очень честный и искренний. С которым Юнги точно хотел бы построить что-то серьёзное, что-то, что будет нужно им обоим, а не только ему одному. В какой-то мере Юнги тоже было страшно. Страшно, что ничего не получится, что он снова не найдёт своего человека, что не сойдётся с ним характерами. Но Мин Юнги был мультизадачен: боялся и делал одновременно. Боялся и делал первые шаги навстречу Чимину, боялся и видел, как Пак выступает с ответной инициативой, и это, пожалуй, радовало его сильнее всего. — Было здорово, — говорит он, когда за ним и Чимином закрывается дверь, и они оказываются на лестничной клетке многоэтажки, в которой живёт Сокджин. — У тебя хорошие друзья. — Спасибо, — улыбается Пак, вызывая лифт. — Ты им очень понравился. — Они мне тоже. И это был, наверное, первый из важных выстроенных мостов между ними. Осталось только познакомить Чимина с Хосоком. — Знаешь, — начинает неуверенно Юнги, когда они заходят в лифт. — Я бы хотел с тобой парное украшение из бисера. Он сдерживает нежный смешок, когда видит, как сильно вспыхивает от этих слов Чимин. Когда он узнал о маленьком увлечении, то был, кажется, поражён в самое сердце. — Правда? — в голосе омеги сквозит ничем не прикрытая надежда. Надежда на то, что это не просто шутка. — Я могу сделать. — Правда, Чимин-а. Я бы очень хотел, — кивает Юнги, смотря на Пака из-под опущенных ресниц. — Я рад. Это важно для меня, — признаётся Чимин, расслабляя плечи и подходя к Юнги чуть ближе в кабинке лифта. — Я очень переживал, что ты будешь надо мной смеяться из-за этого бисера, ну знаешь, мало ли, всякое бывает… — Эй, Чимини, — ласково зовёт его Юнги и кладёт ладонь на румяную щёку, мягко заставляя омегу поднять голову и посмотреть ему в глаза. — Я не буду над тобой смеяться. Ни по какой причине. Даже не думай об этом. И Юнги, поверив в себя, оставляет на чужой переносице невесомый поцелуй. Один, второй чуть более уверенный, после которого он чувствует, как Чимин приподнимается на носочки и с охотой подставляет губы, так что третий — ласковый и осторожный. Двери лифта открываются, и Чимин отпрыгивает от него, словно ужаленный, но сразу видно, что в глазах у него засияли звёзды, а дыхание чуть сбилось. Юнги, чтобы как можно скорее предотвратить неловкую паузу, кладёт ладонь ему на спину и ведёт на улицу, где мягко разворачивает к себе. Чимин тупит взгляд в пол, зарываясь носом в шарф и ковыряя носком ботинок лёд. — Чимин? — зовёт его альфа. — Посмотри на меня, пожалуйста. — Пак осторожно поднимает голову. — Я хочу ухаживать за тобой. Ты мне очень нравишься, — чётко, чтобы развеять все чужие сомнения, потому что шестое чувство подсказывает Юнги, что этот парень успел себе за десять секунд надумать все самые грустные сценарии. — Юнги! — ахает Пак, снова краснея. — Ты… Тоже мне нравишься. Юнги улыбается и берёт парня за руку, переплетая пальцы и засовывая такой замочек к себе в карман пальто. — Ты милый. Пойдём, провожу тебя, — говорит он. — Кстати, что бы тебе хотелось носить больше: колечко, браслетик или ожерелье? Чимин шагает рядом и пытается пока что переварить всё в своей голове, но на вопрос отвечает. — Мне нравится всё. А тебе? — Я больше люблю кольца и браслеты. — Хорошо, я сделаю. Пара минут проходит в неловком молчании, пока они оба смотрят куда угодно, но не друг на друга. Чимин находит неожиданно интересными зимние пейзажи, а Юнги внимательно следит за дорогой, чтобы они не попали на лёд и не переломали себе все ноги. Но Пак так очаровательно хмурится, что сразу становится понятно, что он очень активно думает, думает и ещё раз думает. Юнги подождёт, ему не так уж и сложно, особенно после того, как он наконец-то признался, уже ничего не страшно сегодня. — Ты знаешь, — начинает Чимин осторожно. — Я не хочу, чтобы это было чем-то краткосрочным. Не в том плане, что я тебя привяжу и не буду отпускать или что-то такое, знаешь, всякие там подвалы с цепями, — он неожиданно волнуется и начинает тараторить. — Погоди, — смеётся Юнги, мягко его останавливая. — Никаких подвалов и цепей. Всё нормально, продолжай. Чимин выдыхает и улыбается. Это очень приятно. То, как Юнги мягко направляет его в разговоре, не давит и не издевается за то, что Пак так много надумывает себе за секунду, а потом вываливает это всё на альфу. — Я имею в виду, что я бы хотел попробовать с тобой что-то… стабильное, понимаешь? Я не хочу каких-то непоняток и хождения вокруг да около, не хочу, чтобы это было сексом на пару раз… Я вот об этом, — наконец-то говорит Пак. Юнги хочется захлопать в ладоши, но одна его рука занята, поэтому он улыбается в собственный шарф. Он понимает, о чём говорит Чимин, и от того, что у них эти мысли одни на двоих — на душе очень радостно. Он тоже уже не мальчик, ему хочется надёжного человека рядом, чтобы строить дальнейшую жизнь. Хотя Юнги прекрасно понимает, что, может быть, они разойдутся через пару месяцев, потому что, кто знает, как может сложиться, и он найдёт своего человека только лет так в сорок, но ему хочется искренне верить, что Чимин — тот, с кем получится. — Я понимаю, о чём ты говоришь, Мини, — отвечает он спустя пару секунд. — Мне не пятнадцать лет, я тоже не хочу чего-то несерьёзного. И я бы хотел постараться построить что-то большое и хорошее вместе с тобой. Это не так уж и просто, но я готов приложить усилия, несмотря на то, что мы всё ещё правда мало знаем друг друга, чтобы уверенно говорить о будущем. Чимин замолкает на пару минут, снова погружаясь в свои мысли, но выглядя при этом более расслабленным, чем раньше. Это то, что ему нужно. Он не ждёт, что Юнги сейчас будет обещать ему троих детей и пышную свадьбу, сожительство и другие вещи. Чимину достаточно знать, что альфа тоже готов вкладываться в это, что они имеют одно общее желание. — Спасибо, — воркует он, неожиданно поворачиваясь и целуя Юнги в щёку.

***

— Прости! — Чимин с усталым вздохом падает на диван около Юнги. Он растрёпанный, дышит тяжело, сумка с тетрадями уже съехала с плеча, а тубус с рисунками падает на стоящее рядом кресло. На его руке болтается нежный браслет из бисера, где в красивом сочетании сливаются белые и зелёные бусины — такой же нашёл своё место на запястье у Юнги. С приходом весны Чимин сам расцвёл, и старший это видел. Пак успел уже устать от зимы и больших пуховиков, от отсутствия солнечных лучей и витаминов, так что весна делала его крайне счастливым. Альфа с радостью наблюдал за тем, как его парень с широкой улыбкой надевал свои любимые джинсы и кофту на молнии поверх футболки, как радовался каждому распустившемуся цветку на деревьях и нежился под солнцем. Казалось, что из-за Чимина и сам Юнги медленно выбирался из своей зимней скорлупы, заряжаясь чужой радостью, которая, видимо, передавалась через поцелуи. — Всё нормально, — посмеивается Юнги, шустро целуя омегу в висок. Они договорились встретиться в этой кофейне после занятий Чимина, потому что у Юнги тут рядом работа, но Пака задержали после пары на двадцать минут, так что он нёсся сюда, сломя голову. — Мне по пути ещё и мама позвонила! — восклицает он. Юнги замечает в чужом голосе нотку раздражения и недовольства, так что поправляет козырёк чёрной бейсболки и убирает телефон в карман. — Что такое? — интересуется он. Он помнит, что мама у Чимина опекающая и постоянно переживающая по поводу и без. — Да она опять… — тушуется омега, слегка успокаиваясь. — Подняла свою любимую тему, — Юнги на это непонятливо приподнимает бровь. Он не знает, какая у женщины любимая тема, Чимин об этом не говорил. — Ну… Наседает по поводу детей и тому подобного. Юнги поджимает губы. Об этом у них разговора не было. Да и не приходилось как-то к слову, они ведь только четыре месяца вместе. Они обсуждали лишь свои представления о будущей семье. — А ты что думаешь по этому поводу? — аккуратно уточняет он, укладывая ладонь на бедро Чимина и поглаживая его большим пальцем. Омега стопорится. Он думает об этом слишком много и не ясно, что из этого нужно сейчас рассказать. Юнги, кажется, это чувствует. — Скажи, как есть, Мини, — подталкивает он ненавязчиво. — Меня это напрягает! — честно выдаёт Пак, начиная тараторить. — Она родила меня в двадцать четыре, мне двадцать четыре только через четыре года, а я как представлю, что у меня через четыре года будут дети — мне сразу становится плохо, потому что это очень рано! Я хочу отучиться тут, потом магистратура, поработать, попутешествовать, и тогда уже можно думать о детях. Я понимаю, что ей внуков хочется, но я не знаю, как донести ей, что двадцать четыре для рождения ребёнка сейчас — это очень рано. Это такой подрыв здоровья, это столько сил, денег, времени и нервов, это надо уже сейчас начинать готовиться, а я хочу ещё немного поразвлекаться на всяких вечеринках с алкоголем! А ещё нужна квартира, иметь бы хорошую машину, заработок, чтобы я мог уходить в декрет, а потом как-то не сойти с ума и восстановиться, но ещё же хочется и как-то самореализоваться, я же тоже имею свои цели какие-то! Они молчат секунд десять, пока Чимин пытается отдышаться, а Юнги всё это переваривает. Омега и правда очень много думает, но это понятно. Было бы странно, наверное, если бы он обо всём этом не рассуждал и жил, просто плывя по течению. Но это всё равно удивляет, потому что, видимо, младший думает об этом регулярно и тревожится. А ещё, Мин готов поспорить, придумывает тысячу самых разных сценариев жизни в своей голове и тревожится ещё больше. Сам Юнги, конечно, тоже размышлял о будущем регулярно, строил планы, но это всё его не пугало. Он знал, что всему придёт своё время, а он приложит все силы, чтобы осуществить всё задуманное. — Я хочу детей, — дополняет омега более уверенно. — Семью хочу. Раньше меня это очень всё пугало, я вообще думал, что никогда не захочу, но сейчас понимаю, что хочется. Но лет так в двадцать семь. — Так, — вздыхает Мин. — Всё нормально. Никто сейчас тебя не заставляет рожать сто детей, Чимин, всё хорошо. Мы будем следовать своим планам, всё постепенно, — он снова целует омегу, но на этот раз в уголок губ. — Мы..? — Чимин приоткрывает рот от неожиданности. — Мы. Если ты не против. Мне нравится твой план про двадцать семь лет, — поясняет он, заставляя Чимина смутиться. Они ещё даже полноценным проникающим сексом не занимались, пока что изучая тела друг друга, но Юнги уже так уверенно говорит об их общем плане, что у Чимина всё внутри сладко сжимается. Он уже примерно знает, какой Юнги в постели: он осторожный и горячий, как Ад, очень внимательный и умелый, заставляющий Чимина хныкать только с помощью своих рук. Его прикосновения сильные, а глаза в эти моменты — горящие. И то, что Юнги в них не сомневается, даже более того, поддерживает Чимина — ценнее всего на свете. — Я тоже не хотел бы торопиться в этом вопросе. Мир такой сложный и нестабильный, так что мне хочется привести ребёнка в семью, где не нужно будет выживать. Ну и, конечно, надо уделить время себе, — дополняет Юнги. Чимин поджимает губы от восторга и кладёт голову альфе на плечо. — Я люблю тебя. — И я тебя люблю, милый. Юнги, улавливая чужое умиротворённое настроение, перемещает руку чуть ближе ко внутренней стороне бедра Чимина и цепляет ногтями шов на джинсах, откровенно дразнясь. Пак весь подбирается и рвано вдыхает. — Хён, — шепчет он смущённо, но без протеста. — Просто дразню, — таким же шёпотом отвечает ему Юнги, утыкаясь носом в висок. — Всё будет нормально. Ты будешь самым лучшим папой. Всё получится без спешки. И пока альфа шепчет ему о том, каким Чимин будет родителем, параллельно нажимая пальцами на мышцы, парень прикрывает глаза от наслаждения. Юнги умеет лучше всех на свете развеивать тысячу его сомнений и волнений, словно тихая гавань. — Перестань, — просит Чимин тихо, чувствуя, что скоро начнёт заводиться от таких игр в людном месте. Юнги послушно убирает руку. — Я хочу кофе с ванильным сиропом. — Конечно, — отвечает ему старший. Они ещё около часа сидят в кофейне, болтая обо всём, прежде чем решают, что пора идти, чтобы приготовить у Юнги дома нормальный ужин и отдохнуть в вечер пятницы, потому что тяжёлая неделя закончилась, и они хотят провести время вдвоём. Чимин иногда посматривает за окно, наслаждаясь тем, как напротив раскинулись цветочные лавки, откуда люди периодически выходили с потрясающими букетами. — Я сейчас возьму ещё пару кексов, — предупреждает альфа. — Подождёшь? — Я буду на улице, — неожиданно решает Чимин и выходит из кофейни, тут же направляясь в одну из лавок, чтобы просто посмотреть. Юнги часто радовал его цветами самых разных видов и без особых поводов, чему Чимин был очень рад. Но вот он, стоя посреди цветочного магазина, задумывается, почему он никогда не дарил Мину цветы? Это, вроде как, не принято — дарить альфе цветы. Но, если задуматься, это же очень приятно для любого человека независимо от его пола. И ему очень хочется, чтобы Юнги испытал те же эмоции, какие испытывает Чимин, когда без повода получает красивый букет в подарок. Потому что, если говорить предельно честно, Мин заслужил не то, что букет — целые цветочные поля за то, какой он замечательный альфа, который безмерно уважает и ценит Чимина. Обратно на улицу он выходит буквально через минуту, немного взволнованный, ошеломлённый своим решением, но держащий в руках букет белых тюльпанов. Юнги находится сразу: он только выходит из кофейни с картонным пакетом, в котором лежат кексы. — Это… от кого? — непонимающе хлопает он ресницами, подходя к Чимину. Альфа даже не удивится, если парень сейчас скажет, что ему подарил этот букет какой-то незнакомец, потому что Чимин всегда притягивал к себе внимание. — Эм… — мнётся Пак, смущённо улыбаясь. — Это от меня. Юнги ничего уже не понимает. — От тебя кому? — уточняет он. — Вообще-то тебе, — и протягивает букет старшему. — Чего? — растерянно спрашивает Мин, сразу чувствуя приятный запах цветов. Букет красивый, простой и нежный, без яркой упаковки, перевязанный простой белой ленточкой. — Я просто увидел цветочный и подумал, что ты мне часто даришь цветы… А я тебе никогда не дарил, — лепечет Чимин. — Это же очень приятно — получать цветы. Я хотел, чтобы тебе тоже было приятно, и ты говорил, что тебе нравятся тюльпаны. Он очаровательно мнётся и смущается своего порыва, но видит, что Юнги не показывает никаких негативных эмоций: он не оскорблён и не расстроен, просто растерян. — Ты даришь мне цветы? — снова спрашивает старший. — Да, альфа! — не выдерживает Чимин. — Эти цветы для тебя! — Но… мне никогда не дарили цветы, — бормочет Юнги, хмурясь. Он немного ошеломлён, не понимает, как реагировать, потому что находится в такой ситуации впервые, но чувствует, как в груди разливается тепло. Это приятно. Он, наконец, улыбается, чуть краснея. — Мне они очень нравятся. — Я рад! Пойдём домой, — Чимин цепляется за чужой локоть и шустро ведёт их в сторону автобусной остановки, пока Юнги молча смотрит то на него, то на букет тюльпанов в своих руках. И правда, ему никогда не дарили цветы. Он даже не допускал в голове мысли, что ему когда-нибудь сделают такой подарок, просто потому что это не принято в обществе. Он, погружённый в свои мысли, не замечает, как они оказываются в квартире, и Чимин хочет забрать у него букет, чтобы поставить его в воду. — Я сам! — спохватывается Юнги и практически выпрыгивает из своих кроссовок, срочно направляясь на кухню. Ваза у него в доме была всего одна и там обычно стояли букеты, которые он дарил Чимину дома, но сейчас он бережно освобождает тюльпаны от ленты и ставит их в воду, замирая около цветов на минуту. — Тебе правда нравится? Я тебя не обидел? — аккуратно уточняет Чимин, оказываясь у альфы за спиной. Юнги разворачивается и аккуратно обхватывает чужое лицо ладонями, чтобы оставить несколько быстрых поцелуев на лбу, кончике носа и щеках. — Они очень красивые, — бормочет он горячечно. — Мне очень нравится, Мини, я просто удивлён. Это очень приятно. Чимин счастливо хихикает. Следующие два дня он наблюдает за тем, как Юнги каждый раз, оказываясь на кухне, касается бутонов кончиками пальцев и что-то нежно бормочет себе под нос, мягкий и такой любимый. Чимин чувствует спокойствие. Мир всё ещё непредсказуем и сложен, но он знает, что у него есть свой план на жизнь, в который отлично вписывается Юнги. У него нет никаких гарантий кроме того, что они оба будут работать над этим планом и этими отношениями, и тогда квартира, машина, учёба и дети его не будут пугать. И даже, пожалуй, погодные катаклизмы Чимина не испугают, потому что через несколько лет Юнги спросит у него, какой костюм младший хочет на их свадьбу.