Новогоднее чудо

Метель за окном усиливалась. Ветер сметал на своём пути всё, что мог, не жалел сил, позволяя мелким фантикам от конфет и блестящим наполнителям хлопушек взвиваться всё выше и выше, достигать самого края небес и улетать за его пределы. А есть ли край у небес вовсе? Гарри Поттер, герой Второй Магической Войны, почётный гражданин Великобритании, награждённый орденом Мерлина первой степени и навеки забытый так не думал. Небо казалось ему бесконечным, долгим как само время, а время как вечность, не имеет конца и начала. И длится, длится, длится… Так оно и продлилось до Нового Года. Новый год. И как он, вечно попадающий в неприятности подросток, дожил до него? Это не было слишком важно. Гарри любил смотреть в небо и наслаждаться его вечностью. Но было то, что он в своём положении ненавидел. Он больше не полетит на метле в небо. Не словит снитч. Никогда. Ведь его ноги больше не работают. Те, кто верили, что Авада Кедавра не оставит на нём следа были явными идиотами, потому что заклятие Смерти не оставляет в покое никого. Сначала он чувствовал лёгкое покалывание в конечностях. Это длилось около года, но, работая аврором, ему не приходилось жаловаться на какое-то покалывание. Раны бывали и серьёзнее. Затем появилось жжение, что сопровождало каждый его шаг. Ему пришлось бросить карьеру аврора и остаться дома. Он пытался консультироваться у врачей Мунго, у врачей мирового значения, но единственным, кто знал что происходит, был портрет в доме Блэков, где сейчас и поселился Поттер. Портрет не сказал ничего лишнего, кроме как: —Смерть всегда забирает что-то. И это причинило Гарри больше боли, чем жалостливые взгляды друзей, которым приходилось водить Поттера под руки. Больше, чем собственное отражение и понимание, что со временем будет хуже. Гарри оказался прав, стало хуже. И вот, он — Герой Великобритании. Герой — инвалид. Он перемещается по дому на коляске, колёса которой даже не может смазать, потому что выйти из дома без парапета было так чертовски сложно. Друзья навещали его всё реже и с каждым разом в их глазах было всё больше сочувствия, и в то же время жалкого желания уйти. Поттер видел. Поттер чувствовал. Его лишили ног, но не лишили сердца. И он не винил друзей, потому что понимал, что у них есть своя жизнь. Так, великий Гарри Поттер, победивший самого Тёмного Лорда Волдеморта остался один. Заперся в мрачном доме на Гриммо. Двери тёмного места остались навечно запреты с тех пор. Поттер жил благодаря Кричеру, который и продукты приносил, и покупал всё нужное за оставшиеся деньги Рода. С недавних пор Поттера снова начали мучить кошмары. Во снах он видел мёртвых. Они тянули к нему свои сухие пальцы и манили, но самое страшное было не в этом. Самое страшное было в том, что Гарри хотел идти к ним. Он тянулся к ним своими ладонями, кожа на которых быстро превращалась в настоящий пепел, тлела, словно уголёк. Просыпался Поттер с чувством страха, таким сильным, что часто накрывался с головой одеялом и в таком положении его находил обеспокоенный Кричер, который пусть и презирал «грязную кровь», но последнего оставшегося Блэка любил. В последнее время кошмары стали иными. Ещё более пугающими, потому что в них всё было хорошо. Он, Гарри, был с семьёй. С мамой и папой, они смеялись и вместе наряжали ёлку, вешали на неё шарики и звёздочку на самый верх, ели леденцы и особый пирог с яблоком и корицей! То, чего не может быть. Никогда не может быть. Этот Новый Год не стал для Гарри Поттера чем-то иным. Три дня. Меньше чем три дня до Нового Года, а дети уже бегают по улицам в костюмах, смеются и лепят снеговиков, обсуждают подарки родным и от родных. И вот он — герой. Сидит у окна, чувствуя, как мороз бьёт по голым щекам своими ледяными плетями, заставляя не ожидавшую такого кожу краснеть. Что за пошлость! Гарри смотрел на эти чудеса из окна дома и размышлял. Это его второй одинокий новый год. Один. Полностью. Друзья, кажется, снова празднуют в Норе, но он, правда, не хочет мешать им. Да и в Нору нет парапета… Удивительно, но в мире Магии всё было плохо с приспособлениями для инвалидов. Будто Министерство не знало о том, что есть маги с ограниченными возможностями организма. Или знали, но решили всё замять. И сам Гарри, честно признаться, до какого-то момента тоже не знал о том, что существуют люди с ограниченными возможностями, пока не встретил в Хогвартсе, кажется, на курсе шестом, парня. Седьмой курс, Рейвенкло. С тростью. Конечно, он не был инвалидом в полном смысле, но как Гарри понял, парню было тяжело ходить без поддержки. И это было его первое знакомство с кем-то, кто не здоров полностью. Кто же знал, что у самого Поттера всё будет ещё хуже? Рассуждения героя прервал ворвавшийся в комнату Кричер. Он всегда был таким. Бестактный, жёсткий и брюзжащий, но, видимо, атмосфера посметья Блэков влияет так на всех. —Хозяину письмо, — проскрипело глоткой скрюченное существо, которое, почему-то, здесь называли эльфом. Гарри лениво вытянул ладонь, даже не решаясь отвести взгляд от окна или прекратить слушать детский смех хоть на секунду. Глаза кололо то ли от мороза на улице, то ли от тепла в сердце. В руку приятно вложилось письмо. Поттер ожидал увидеть привычный неловкий почерк Уизли, но с удивлением понял, что почерк поразительно знакомый. Красивый, с лёгким наклоном и большим количеством завитушек. Нет, не может быть… Том Марволо Риддл. Дрожащими руками Поттер распечатал письмо, из которого под напором чужой магии выпрыгнуло цветастое конфетти, заливая собой пол. Маг нервно усмехнулся и вытащил из конверта аккуратно сложенную бумажку, начиная читать: «Дорогой Гарри Поттер. Моя Немезида. Моё наваждение. Очередной год подходит к концу, и лишь сейчас моего яда хватило, чтобы написать тебе. Не хотел тревожить тебя своим существованием. Как там говорилось в пророчестве? Ни один не может жить спокойно, пока жив другой. Едва ли ты жил спокойно эти годы. Я наслышан о твоём затворничестве и, как бы не хотел пошутить о том, как знаменитость вскружила тебе голову, я не могу. Ныне я не более, чем гомункул. У тебя хотя бы есть приличный внешний вид, но что остаётся мне? Волочить жалкое существование в облике полузмея. Я пишу не для дружбы. Я пишу, предлагая снова враждовать. Я не могу жить без ненависти к тебе, Гарри Поттер. Пожалуйста, стань моим врагом. Навеки твой враг и злодей этой сказки, не Лорд Волдеморт, но мальчик Том.» От письма веяло чем-то магическим. И не зря ведь говорят, что в канун Нового Года случаются чудеса. Даже Тёмные Лорды могут скучать по вражде с мальчишками и даже мальчишки могут скучать по ненависти Тёмных Лордов. Потому что это единственное, что делало его полноценным. Потому что он, Тёмный Лорд, был тем, кто ненавидел его не глядя на неработающие ноги молодого мага. Потому что он не смотрел на инвалидность. Потому что ненавидел так, как и раньше. Громкий смех заполнил комнату. Гарри Поттер смеялся до покалывания в ногах, до последнего глотка воздуха. Даже герои становятся зависимы от злодеев. Ведь это не сказка. А они не её герои.