Флайборд: взлетая в небеса

Закатив глаза и состроив самое недовольное выражение лица, Миллс плелась за подругой, которая едва вытянула Реджину из дома. — Миллс, лицо попроще, — дёрнув женщину за руку, по-доброму буркнула Свон и направилась вперёд по набережной. Стоял чудесный солнечный день, и Эмма не могла позволить себе оставить Реджину чахнуть в номере в их отпуск. Миллс и так провела первые два дня отдыха, не выходя из отеля — в тишине, в темноте, в тягучем одиночестве, которое становилось всё невыносимее. — Знаешь, мне и в номере неплохо было, — недовольно буркнула Миллс, но всё же продолжала идти за подругой, будто не по своей воле, а назло себе. Только один Бог знает, почему Реджина вообще согласилась провести отпуск на море. Ведь вода вызывала у неё не просто отвращение — она будила старые страхи, давние воспоминания, которые разрывали душу и мешали дышать. Женщина предпочла бы горы, джунгли, пустыню — куда угодно, лишь бы подальше от этого бездонного ужаса в виде океана. — Какая же ты нудная, Реджина. Пошли, — не унималась Свон и, подхватив подругу под руку, потянула её к площадке для гидрополётов на флайборде. — Я просто ненавижу воду и всё, что связано с… — Миллс так и не закончила мысль, резко остановившись на месте, будто в неё ударила молния. Хотелось бы верить в призраков или клонов, в какой-нибудь нелепый розыгрыш или оптическую иллюзию, но, увы — это был он. — Ты чего? — удивилась Свон, нахмурившись, но проследив за тем, куда направлен взгляд подруги, она не смогла сдержаться от ругательства: — Твою ж мать… Их разделяли каких-то пятнадцать метров, и Робин не мог не уловить знакомый голос, прорвавшийся сквозь шум толпы. Мужчина, попрощавшись с клиентом, обернулся и в ту же секунду улыбка исчезла с его лица. Её он не ожидал увидеть. Никогда. Особенно здесь — у воды, которую она так ненавидела. Он не верил в судьбу, но сейчас ему казалось, что она решила поглумиться над ним. Эмма не могла долго наблюдать за немым театром двух актёров. В голове она прокручивала десятки сценариев их возможной встречи, но ни один из них не был таким гнетущим и болезненным. Глядя на этих двоих, Свон поняла — она не зря решила столкнуть их лбами. И всё же что-то подсказывало, что ей лучше исчезнуть. — О Господи! — громче, чем планировала, воскликнула Свон, и кроме Робина и Реджины на неё обратили внимание ещё несколько человек. — Реджина, я совсем забыла, что мне нужно бежать, я же забронировала массаж. Она испарилась, растворилась, оставив их один на один — с морем, с толпой, с прошлым. — Неожиданно тебя тут увидеть, — первым заговорил Локсли, голосом, в котором слышалась ирония, усталость, и что-то совсем невыносимо родное. Реджина решилась подойти к нему. Ноги подкашивались, сердце било тревогу, но она сделала шаг. — Аналогично, — холодно ответила Миллс, хотя внутри всё пылало, дрожало, сжималось в комок. События годичной давности захватили её разум и тело, будто время вычеркнуло прошедшие месяцы. Всё вновь обрушилось на неё — боль, стыд, тоска, и голос, который она до сих пор слышала во снах.

***

— Да как ты можешь верить этому! — во весь голос кричала Миллс и, схватив напечатанные фотографии со стола, со всей злостью бросила их в лицо Робину. В её глазах плескались слёзы, в голосе дрожала отчаянная боль, а руки дрожали от обиды. — Я знаю, что мы живём в двадцать первом веке и люди умеют пользоваться фотошопом! Но, твою мать, Миллс, они не подделка! — так же громко отвечал мужчина, сжимая кулаки до побеления костяшек, сдерживая бурю внутри. Его голос был пропитан яростью и разочарованием, а сердце словно разрывалось пополам. Никогда в жизни он не подумал о том, что его любимая женщина, его Реджина сможет предать его спустя их двухлетних отношений. Всё было прекрасно, у них были общие планы на будущее, свадьба, дети, загородный домик и собака породы колли. Однако, достав из почтового ящика конверт с фотографиями, его жизнь пошатнулась. А когда он проверил фотографии на подлинность, его мир и вовсе рухнул. Он не знал, зачем это сделал, но, будучи одурманенным шоком, на автомате сел за компьютер, чтобы проверить каждую фотографию. Можно было бы подумать, что это старые фото, но увы… На бедре Миллс красовалась татуировка трёхмесячной давности, а они в отношениях чуть больше двух лет… Его дыхание стало резким, грудь сжимала тяжесть предательства, в которое он так не хотел верить. — Просто поверь мне: я не изменяла тебе! — с надрывом в голосе доказывала Реджина, не обращая внимания, как слёзы омывали её лицо, текли по шее и терялись в чёрной рубашке. Она захлёбывалась вине, отчаянии и невозможности достучаться до любимого. — Я привык верить фактам, а не пустым словам! — устало ответил Локсли и провёл рукой по лицу, даже не глядя на женщину. В его голосе звучала горечь человека, которому только что вырвали сердце. — Доверься мне, прошу тебя, я докажу, что это всё неправда, — так же тихо произнесла Миллс и умоляюще смотрела на профиль Робина. Глаза её были полны мольбы и боли, как у человека, которого только что осудили без права на защиту. — Нет! — Локсли резко оборвал её, выставив руку вперёд и, последний раз взглянув в карие глаза, ушёл, хлопнув дверью. Этот звук, как удар, располосовал тишину и навсегда врезался в её память. Он ушёл не только из её квартиры, но и из её жизни… Навсегда. Прикрыв глаза, Реджина видела перед собой образ разъяренного Локсли. Она до конца жизни запомнит, как шумно и глубоко он дышал, какой у него был пустой и разбитый взгляд, как губы дрожали от злости, а ноздри расширились от частого дыхания. Это был не её Робин. Не тот, кто звал её солнцем. И что сделать, чтобы вернуть её любимого, она не знала. Не было ни единого предположения, как опровергнуть «доказательства» её измены. В какой-то степени Робин был прав — доказать обратное у неё нет ни единого шанса. И это убивало. Осев на пол, женщина оглянулась вокруг, одновременно ничего не замечая. Всё вокруг потеряло краски, запахи, смысл. Прикрыв глаза, она вздохнула и легла на бок прямо на пол, осыпанный фотографиями. Фотографиями, на которых она была обнажённой вместе с Грэмом, её бывшим парнем, и не в самых приличных позах. Словно кто-то вырезал её из жизни и вложил в чужую, порочную, грязную.

***

Голова закружилась от воспоминаний, дышать было трудно, будто кто-то душил невидимой удавкой, а все слова застряли в горле. Даже мыслей не было, особенно после того, как она посмотрела в голубые глаза. Такие добрые, светлые и тёплые, но наполненные сожалением. — Просто доверься мне, — снова первым прервал их молчание Локсли и протянул женщине руку. Миллс, будто околдованная, приблизилась к Робину, словно в его взгляде был спасительный якорь, единственное, что могло удержать её от окончательного падения в бездну одиночества. Она даже не заметила, как за секунду помощник инструктора надел на неё необходимую экипировку, а ещё через секунду они с Локсли парили над водой. — Вот чёрт! — сильнее обняв Локсли за плечи, выругалась женщина и, глядя ему в глаза, добавила: — Как я вообще согласилась на это?! — Ты не любишь воду, но ты любишь экстрим, — нахально улыбнувшись, ответил Локсли. Она чувствовала, как страх сковывает каждую мышцу, но вместе с тем — неведомое тепло разливается в груди. Робин был рядом. Робин держал её. А значит, всё было не зря. Им ещё предстоит долгий и искренний разговор. Реджина признает, что фото были не подделкой, всё, что произошло — правда. Однако Робин примет тот факт, что Миллс всегда была верна ему, то, что случилось — не по её воле. Полгода назад при случайных обстоятельствах он узнал о том, что в тот вечер Реджину похитили и накачали наркотиками, а после сделали фотографии с ней. А она даже не помнит всего этого… И с одной стороны, это было хорошо, ведь произошедшее не нанесло ей травмы. Кто бы мог подумать о том, что ослеплённый больной любовью Хантер таким извращённым способом решит рассорить Робина и Реджину. Грэм считал, что после того, как Локсли бросит свою благоверную, та кинется в его объятия. Однако, к его сожалению, этого не случилось. Миллс попросту испарилась, и, по его мнению, ему ничего не оставалось, кроме как шататься по барам и напиваться до полусмертного состояния. В один из таких дней Робин встретил Хантера, у которого был развязан язык, и который всё растрепал ему. Было непросто начистить физиономию Грэму и остаться безнаказанным. Однако ещё сложнее оказалось найти Реджину, которая переехала куда глаза глядят, оборвав все мосты, связывающие с прошлой жизнью. А вот сейчас она была не просто перед ним, а в его руках и парила над водой. Это было похоже на что-то из области фантастики — лететь, забыв про всё, что ранило, разрушало, отравляло. Впервые за долгое время она не просто дышала — она жила. И в этих объятиях она наконец почувствовала: он — её дом. Она доверилась Робину не только во время полёта, но и по жизни.