Истории о Лазурном демоне.

- Скажи, Се Лянь, а то, что твой двоюродный брат занимается танцами, это правда? - Хуа Чэн задаёт этот вопрос настолько неожиданно, что его спутник теряется, давится тёплым чаем в стаканчике и с неловкой улыбкой чешет затылок. И что отвечать? Врать своему лучшему другу не хочется, но и просто взять и рассказать, что да, Ци Жун занимается танцами, да ещё и какими... - Ну, да. Есть такое, интересно ему, вот... - неловко смеётся Се Лянь. А как тут спокойно говорить об этом? Ему братец как-то сказал название тех танцев, которыми занимается, и так странно улыбнулся… Значение этой улыбки Се Лянь понял лишь тогда, когда открыл видео с этими танцами и раскраснелся на первой же минуте. И ЭТО танцует его милый младший брат? Да быть не может! Се Лянь думал, что это просто глупая шутка, спросил снова у Жуна, а тот просто дал ему адрес клуба, в котором работает. Вторая ошибка Се Ляня - поехать в этот клуб и убедится в правдивости слов его двоюродного брата. Такого разврата Лянь не видел… даже те видео были не заполнены пошлостью настолько, как завлекающие движения его брата. Тот действительно чувствовал атмосферу клуба и так ловил её, заставляя толпу кричать от восторга. - А что за танцы? Не балет ли случаем? - смеясь, спрашивает Хуа Чэн и смотрит на покрасневшего друга. Своим вопросом он вывел его из раздумий, и Се Лянь невольно засмеялся. -Если бы. Это Хилс, Хуа Чэн. - и настало время Хуа от замереть от удивления. А чему удивлятся? Такое подходит бесстыдному брату Се Ляня… А Ци Жуну действительно нравилось танцевать. Слышать крики толпы, наполненные восторгом. А с недавнего времени и удивлённое лицо брата, в глазах которого явно читался такой же восторг… А может, Жуну кажется просто? И никакого восторга в глазах Се Ляня нету? Но почему тот стал приходить почти на каждое его выступление? Жун почему-то не спрашивал. Его старший брат тоже ничего не говорил, они лишь, словно ничего не было, продолжали общаться, как братья. А Се Лянь смотрит с восторгом. Громко играет музыка, вокруг пьяные танцующие люди, а взгляд молодого челоека прикован только к брату на сцене. К тому, как кожаные шорты обтягивает его бёдра. Так ещё и пошлая чёрная майка, абсолютно прозрачная и позволяющая видеть остальным слишком многое... Они и так видят, как изгибается это тело, им на потеху, так глупый брат ещё оголяется, носит все эти ремешки, что так красиво стягивают слегка кожу. Такие мысли пугали. Се Лянь обещал себе, что больше никогда, вообще никогда не приступит порог клуба, в котором работает его брат. Что никогда больше не будет вспоминать танцы зеленоглазого, но вот ни черта, к сожалению, не получалось. Рядом столько девушек, а он думает о брате. Это не правильно. Это ужасно, так нельзя. Но как бы Лянь себя не отговаривал... Он снова сидит в клубе. Снова смотрит на брата. А тот так прекрасно двигается под музыку... "Ци Жун стоит спиной к толпе. Та замерла в ожидании, а когда включилась музыка, разразилась таким довольным криком, что Жун чуть не оглох. Но лишь улыбнулся, понимая, как ему нравится это. Нравится получать внимание и довольные крики, это самая лучшая награда ему, как танцору. Он делает первое движение. Резко кладёт руки на бёдра и быстро ведёт вниз, к стопам, наклонившись и демонстрируя обтянутые кожаными шортами ягодицы. Толпа снова закричала, довольная таким видом. Жун также резко выпрямился и присел, облокотившись руками назад. Заодно лицом к толпе повернулся, зелёными глазами быстро оглядывая людей, смотрящих на него. Тело описывает изящную волну, и Жун полностью уходит в свой танец... " Се Ляню тяжело. Тяжело терпеть это, он с трудом досматривает этот танец. И как только Ци заканчивает своё выступление, старший чувствует, как чуть ниже живота разгорается огонь... Желание. И приходит в ужас. Лянь выходит из клуба. Кое-как дожидается такси, не зная, почему чертового возбуждение не уходит. Это же нормально, когда встаёт на сексуально двигающегося человека, верно? Но вот, наверное, не в том случае, когда этот человек - твой брат. Как Лянь добрался до своей квартиры, он не помнит. Осознание приходит лишь тогда, когда молодой человек, стянув с себя брюки вместе с бельём, обхватил ладонью вставший член. С головки стекла белёсая капелька и Лянь судорожно выдохнул, стирая её большим пальцем. Он с силой сжимает основание члена, словно считая, что таким способом неправильное возбуждение уйдёт. Но оно не ушло, к сожалению. Брата хотелось слишком сильно. Хотелось, чтобы он заполнил его, выгибаясь так красиво, как и там, на танцполе, перед толпой абсолютно чужих людей. Се Лянь всё же решает справится с своим возбуждением. Он ведёт ладонью по всей длине члена, потирает головку большим пальцем, а потом ускоряет темп. Было слишком хорошо, тело дрожало... И хотело чего-то большего. Одной дрочки явно будет мало и Лянь, не ведая толком, что творит, проводит по собственным пальцем языком и берёт из в рот, смачивая в слюне. Сильно, стараясь сделать это как можно лучше, а потом заводит руку назад. Лянь задрожал сильнее, стоило лишь почувствовать, как туго и дискомфортно входят два пальца, но всё равно постепенно становится лучше. Молодой человек увереннее двигает пальцами, пока в голове был брат, так пошло наклоняющися... Жутко хотелось потрогать задницу, что была обтянута кожаными шортами, просто невыносимо. Лянь кончил, простонав так громко, что пришлось закрыть себе рот испачканной в семени рукой и закончить до конца, пачкая ещё и живот. Это... Слишком грязно. Слишком пошло. Слишком неправильно.