татарский замут

валера никому, блять, в няньки не нанимался. никогда. ну так, разочек юлю с района подхватил, потому что брат у нее опездол настоящий. может, несколько раз. ну случалось, да, было. а как не помочь пусть и пиздюку, но пиздюку, который с братом того, на кого ты равняешься, корешится? валера кривить душой не собирается - ему за такое точно респектанут. глядишь, володя зауважает, с собой почаще брать будет. вдруг еще на ринг с ним предложит выйти, научит кое-чему. еще и мелочь пузатая в рот заглядывать станет, что тоже полезно: на них получится любую хуйню скинуть. охуительно же, не? вот и туркин такого мнения придерживался. пока марату моча в голову не ударила после просмотра какого-то фильма ебаного свою группировку создать. вроде "дело мужика. слеза на тротуаре" называется. морализаторы сосут хуй, и валера в их круги точно не входит. посмеивается со шкетов, с зималетдиновым переглядывается. связь у них особая, мысли друг друга иногда будто бы читают, и щас на одном сходятся: смешно пиздец. в пубертате какой хуйней только не страдают, они сами тоже стенка на стенку ходили, пока не переросли этот этап. ну и пока не выяснилось, что, в общем-то, всем поебать и на правила пацанские, и на разборки, да и в целом просто так пиздиться из-за слова косого надоедает скоро. значит, и этим где-то через неделю наскучит. а всю эту неделю валера на пару с вахитом в роли авторитетов побудут, им за такое потом зачтется. заебись. - мы одни тут не терпилы, - брательник суворова руками машет и с душой в повторение фраз главного героя вкладывается, - мы теперь с улицей, а вокруг - враги! маратку так и тянет по башке хлопнуть. уличный тут, сука, нашелся. еще хочется за плечи встряхнуть и сказать к маме-папе-брату под крыло пиздовать, в свою пиздатую квартиру не в кредит. вахит с ним как будто бы согласен, моргает медленно, как котяра, и молчит. часто он так отмалчивается, и вообще непонятно, залип или тупо сказать нечего. в любом случае, зималетдинов очухивается не сразу. ровно к тому моменту, когда марат успевает половину своих одноклассников зомбировать, а их, валеру и вахита, к себе притянуть в роли "старших". - старшие, бля. два года разницы, целое нихуя же, - вахит - теперь уже зима, каждому погоняло подобрали - возмущается лениво, перекатывая фильтр губами. - реально, - соглашается валера. соглашается валера и все равно плечи угловатые расправляет, как будто физически ответственность чувствует. ощущает, как любое его слово становится авторитетным, а кликуха к нему привязывается. теперь же каждый второй вместо валеры, туркина и еблана турбо называть начнет. приятно, конечно, хуй с этим поспоришь. еще приятно, что малолетки впечатлительные очень. легко на них повлиять, вес заиметь. что неприятно - импульсивность их дебильная. но вслух о таком говорить тупо, тем более при зиме. все равно что харкать против ветра - сам такой же. отпираться будет, конечно, спорить, сколько бы ему вахит не предъявлял. - только не говори, бля, что в их движ втянулся. зима задирает голову, чтобы его кислое ебало видно было. у него буква "р" забавная выходит, картавая и гнусавая из-за шмыгающего носа. хорошо бы дома отлежаться, таблетками какими закинуться, а вахит упрямо по площадке их слоняется. жопу морозить на лавке заледеневшей не хочет, крутится вокруг турников, а турбо теперь уже не просто подтягивается, а как мартышка наверх забирается, прямо с ногами. - со старших не спрашивают, - заявляет он авторитетно, руками за мерзко-холодную железку цепляется. - ты меня на три месяца младше. старший тут нашелся, бля. драконить зиму весело пиздец. валера не дебил, чтоб сраться всерьез, все-таки помнит о припрятанном в кармане ноже, да и объективно причин для ссоры никаких нет. - ты этот, как его, бля... скорлупа, во. - я же щас к тебе поднимусь. - так поднимись. зима чуть щурится, снизу-вверх по турнику пробегается и на ухмыляющемся валере задерживается. - впадлу. подожду, пока слезешь.

***

где-то через неделю, как турбо и рассчитывал, малолетки не сворачивают свои игры в банды. все закручивается стремительно, и валера уже сомневается в правильности своих решений. ну нет, так-то он все толково сделал, здраво. это только лицо у него тупое, а котелок кашу варит отменную. просто кашу эту потом приходится расхлебывать. - пацаны, там вообще! пиздец там! младший суворов откровенно заебывает своими разборками и глазами щенячьими. но он хотя бы чет может, а не только корчит из себя крутого. его дружок, андрей - валера принципиально отказывается звать его по прозвищу, придуманному зимой. ну хотя бы пока тот за скорлупу не извинится, - реально лох. если уж выражаться терминами, которые мелкие возродить успели - чушпан. как кен выглядит со свистком своим надутым, а все кулаками машет. справедливости ради, пузатому прилетело нормально. справедливости ради, пузатому прилетело нормально от, сука, старших. андрюху ведь за шкирку оттащили после одного-единственного нормального удара, а дальше все в кучу слетелись. валера даже не в курсах, с кем пиздился только что. он вообще соображает плохо, какой-то уебок по кучерявой макушке хорошо влупил. разве что холодные - как всегда - руки зимы на себе чувствует. зима по щеке размашисто шлепает, и получается - как всегда - больно. - сколько пальцев показываю? - вахит за затылок крепко держит, не дает упасть, и пальцами перед глазами машет. один, два, три... четыре. - два. зима хмурится непонятливо, а турбо скалится. - и еще два у тебя в жопе. - пошел-ка ты нахуй. ледяная хватка на шее и щеках исчезает. зималетдинов убеждается, что друг его в порядке, и как лего рассыпавшихся по снежной дороге школьников проверяет. кто кряхтит болезненно, кто задыхается - курят ведь дохуя, взрослые типа, крутые. и отпизженные теперь, блин. валера уже мысленно прикидывает, с каким выражением лица вовчик его встретит. - ну и за какой косяк стрелку забили? виновник торжества бритую голову чешет, стеклянными глазами на всех смотрит. зима ждет терпеливо, не торопится распахнутую куртку застегивать. он и порванного кармана не заметил пока, а вот турбо заметил, турбо уже знает, как ядовито будет шипеть потом вахит. - друг мой бывший. оху... - андрей забавно осекается, видать, отголоски прошлого не позволяют при взрослых материться, - охуел он просто. - теперь каждого охуевшего пиздить будем? - как мамка причитает зима. вообще-то, это у зимы глаза бешеные, когда кто-то борщит. и вообще-то, это у зимы нож для особых случаев с собой всегда под рукой. у валеры еще несколько "вообще-то" припрятано, но он язык прикусывает, чтобы перед мелочевкой с другом лучшим не разбираться. косится на карман все, из которого вот-вот пачка сигарет вывалится. - а давайте больше не будем пиздиться? - робко и неожиданно предлагает не абы кто, а... марат. марат, сука! тот, с кого все и началось! турбо от возмущения задыхается, одной рукой за лавочку цепляется, чтобы с земли подняться и ближе подойти, но не успевает - суворов уже отвлекается на бренчащий телефон и принимает вызов. он в лице меняется тут же, улыбается окровавленными губами и ими же тянет соплежуйское "привет, гуль". валера падает задницей обратно, в мокрый снег. тьфу ты, блять. из-за телки слился. уж непонятно, из-за чего сливаются остальные. пальто - нет, блять, плащ - сливается, походу, из-за сжатого очка и своей ментовской фифы, их одноклассники - из-за отсутствия как такового лидера. нет, ну парочка, конечно, на зиму и турбо поглядывает с надеждой какой-то, но легко приходит в себя. валера, опять-таки, никому в няньки не набивался. у него вообще своя цель была, планы, блять. ну а зима... а что зима? зима заебывается и на лавку падает, рыкает смешно на рваную ткань и жигу вытаскивает. - сдулись малые, - произносит и без того очевидное, кнопку зубами разгрызает. зубы у него острые и щербатые. валере из-за козырька зимней кепки видно хуево, приходится голову запрокидывать. сердце постепенно к нормальному ритму возвращается, успокаивается и совсем не реагирует на говорящий взгляд вахита. зима ведь хитровыебанный, с мордой своей уголовной сидит, наблюдает. молчит. молчит, а валера его подъебы все равно слышит. - я тебе уебу щас. - завтра давай. турбо кивает согласно, вытягивает губы, чтобы сигарету предложенную поймать. куда ему драться? ему сейчас вообще двигаться не хочется, так бы и замер у лавки этой, примерз бы к ней нахуй. он даже руками не шевелит, пепел не стряхивает, просто мычит, и тогда зима сигу вынимает, тяжку крепкую делает. потом останавливается почему-то. на него смотрит сверху-вниз взглядом этим своим нечитаемым, долгим, мутным. дым носом пускает. - ты щас как будто обоссался, - заключает он и отдает сигарету. штаны от снега влажными становятся, особенно на заднице. валера и так чувствовал, а теперь видит, когда башку опускает. реально, пятно огромное. хреново. и как теперь по району идти? и куда вообще? ему домой таким красивым заявляться нельзя. мама волноваться будет, гундеть, а перекрытый папаша брякнет что-нибудь, и в итоге пара ссадин приумножится. ну его нахуй. зималетдинов будто мысли читает. дает последнюю затяжку сделать и швыряет окурок в сторону, на ноги поднимается. и руку протягивает. - сам встать могу, - для валеры это равносильно благодарности, потому что за ладонь он все равно хватается. еще и кисть ноет, блять. нет, ну после такого вова теперь должен его не с собой в качалку взять, а в свои денежные мутки. ему бабки лишними не будут, зиме вон, тоже. у его мамы как раз днюха скоро, для подарка косарик-два пригодится. ну или на моток ниток с иголкой, чтоб карман зашить. - пошли уже, не выебывайся. мама плов приготовила. да хотя бы на чак-чак. не с пустыми же руками в гости к зиме идти.