shying

Чан ощущал кожей прохладу комнаты, чувствовал как по спине пробегают сотни мурашек, но смирно сидел на стуле. Прямо напротив зеркала. Собственное полуголое отражение вгоняло в краску, заставляя мелко подрагивать от каждого шороха. Ужасно неловко, когда нельзя спрятаться от самого себя. И пускай Бан иногда находил себя сексуальным, но рассматривать себя он не любил. Однако у Минхо совсем другое мнение на счет старшего. Шорох позади заставил дернуться и повернуть голову. В проеме был Минхо, как всегда, домашний: в кофейной тонкой кофте с длинным рукавом, в свободных штанах и милых носках с котами. Ли безразлично кинул взгляд на зеркало, хотя Чан явственно чувствовал как остро царапает кожу изнутри. «Секси» — мелькнуло в кучерявой голове. — Насмотрелся на себя? — подходя со спины, Минхо пальцами обвивал шею, спускаясь к плечам. Мял и массировал напряженные мышцы. — Это очень неловко, — старший отвел взгляд, будто прятался в каком-то углу, зажимался. — Знаешь, мне всегда нравилось твое тело, выглядит красиво, — перемещая ладонь на подбородок, Минхо удерживает голову, заставляет смотреть в зеркало. — Ты наверняка хорошо стараешься в зале, да? Чан вспыхивает моментально. Минхо зажигает до внутренней больной искры. Медовые пальцы аккуратно сжимают чужую челюсть, поглаживая подушечкой указательного пальца скулу. Ли наклоняется ниже, оставляет кроткий поцелуй на шее, покрывшейся испариной. — Слушай только меня, — Чан бесконечно готов слушать, ловит щеками невесомые поцелуи. Минхо же по-кошачьи улыбается, знает, что старший подчинится игре. Бан сглатывает. Сложно концентрироваться на чем-то, внутри плавится всё и течёт, будто лава. Рукава кофты щекочат кожу, уж слишком они длинные и свободные, но сейчас это неважно. Главное это Минхо. Минхо, которому Чан доверяет свое тело и свободу, покоряясь. Рука с челюсти пропадает, теперь она приглаживает кучерявые волосы Криса назад, чтобы не лезли в лицо. Тонкими пальцами Минхо убирает пряди за уши, переключая свое внимание на нос, который Ли любил целовать. Подушечкой ведет по переносице, собирая веснушки; спускается по крылу, к щекам, очерчивая их. Видит как Чан млеет, расслабляется. Минхо еще немного задерживается на щеках. Ведет ниже, к подбородку, к горлу, царапая тыльной стороной ногтя по кадыку. Младший чувствует, как Бан сглатывает. В голову бьет приятное чувство власти, покалывает на кончиках пальцев электричеством. Дурманит. Чан как наркотик. Сводит с ума, вызывает ломку. Но Минхо видит не только свое упоение, ему хочется заботиться. Нежно обнимать, ласкать губы и ухаживать: дарить цветы, водить на прогулки; успокаивать, когда старший на грани срыва и стирать соленые слезы. Такие сладкие, в горле зудит. Крис резко открывает глаза, рук на шее не было. Однако Минхо стоял на коленях, прямо перед старшим. В горле пересохло. Ли раздвигает чужие ноги шире, чтобы поудобнее сесть между ними. Мокрыми поцелуями он усыпает внутреннюю сторону бедра, выцеловывая сантиметр за сантиметром. Кожа такая нежная, практически молочная. Младший не любитель укусов и кровавых засосов, но все-таки оставляет розовеющий след. Чан дёргается в нетерпении, Минхо его понимает. Теплая ладонь ложится на пах старшего, гладит член через белье. Ли внимательно рассматривает как меняется чужое выражение лица, в особенности нравится, когда Крис сводил брови домиком и жмурился, стоило начать уделять внимание головке. Очень чувствительный и... нежный? Да, невероятно нежный. И это очень льстит самому Минхо, ведь только он видит такую "слабую" сторону Чана. — Минхо, пожалуйста... — втягивая воздух сквозь зубы, Крис откидывает голову назад. Он не привязан к креслу, движения сковывают только договоренности и воля. — Обращайся правильно, Чани, — мягко чеканит младший, уже делая в мыслях самый крутой минет в мире. Он ждет своего зеленого сигнала. — Хён? — Крис уже готов позорно заскулить или вовсе пустить в ход слезы. А плакать не хочется. Особенно перед Минхо. Особенно перед зеркалом. — Хён, прошу! — Смотри прямо, мы договаривались. Я не дам тебе кончить, если будешь отводить взгляд. Ли опускает белье по ногам, отбрасывая куда-то в сторону. Внутри щекочет легкое возбуждение, где-то под ребрами кости натирает. Минхо размашисто ведет языком от головки до основания; делает это мокро, как любит его Чани. Губы растягиваются на ярко-розовой от возбуждения головке, ведут ниже, опускаясь минимально. Взгляд устремляется вверх, где Бан сдерживается, чтобы не отвести взгляд от зеркала. Криса передергивает от собственного отражения. Он настолько странно выглядит перед младшим? Хотя сейчас это беспокоит меньше, чем практически невозможное — не опускать взгляд. Внутри все плавится под собственным напором возбуждения, сердце перебивает все в жгучую смесь. Чан знает, что внизу его Минхо прикрывает глаза и умилительно сводит брови, когда опускается ниже. Знает, что сейчас будет дразнить. Старший не против. Ли тяжело дается глубокий минет, но он медленно достигает конца. Жмурится и чувствует, что несколько слезинок катятся по щекам. Младший уже жалеет о своем же правиле, когда понимает, что на затылке не хватает тяжелой горячей ладони, которая направляла бы. Но сейчас Минхо выпускает зубы, аккуратно ведет по возбужденной плоти и ловит ноги Чана, дрожащие в мелкой судороге. Чужой стон заставляет растечься на коленях. — Можно я... пожалуйста, — Бану стыдно говорить о таком. Немой кивок дает капельку свободы. Старший толкается бедрами в чужой горячий рот, ощущая как стенки горла сжимаются. Перед глазами звезды мерцают ярким светом, а в голове тихим эхом приказ Минхо. Не отводить взгляд. Не отводить. Пропадая в чужой силе, Чан больше не чувствует рта. Но видит в зеркале, как Ли отползает на коленях, открывая вид на истекающий обильно член. Крис готов зажмуриться и никогда не смотреть на свое отражение. Он слишком жалко сейчас выглядит, особенно когда понимает, что вот-вот захнычет от обиды и возбуждения. Впрочем, Чан уже чувствует как в глазах копится неприятная влага. — Ты плачешь? — голос взволнованный. Минхо встает с колен и приближается к чужому лицу, обхватывая его ладонями. — Чан, говори честно. — Просто... Просто это слишком смущает, я не хочу смотреть на себя сейчас, — Крис отводит виновато взгляд, понимает, что их игру нужно прекратить. Минхо расстроится. — Но если ты хочешь, мы можем продолжить. — Нет, — Ли смотрит сердито. Пальцами гладит щеки и скулы. — Если тебе неприятно, то мы не будем заходить дальше. — Ты же так хоте..., — Бан не успевает договорить. Чужие губы аккуратно накрывают губы старшего. Без пошлостей, без грязи. Минхо воздушный и мягкий как сладкая вата, когда целует так. Сахаром щекочет горло. — Я не буду продолжать даже то, что хочу, если тебе плохо. Сейчас я бы предпочел дать тебе кончить, а после обниматься в кровати, — Ли оставляет поцелуй на щеке и улыбается мягко. — Смотри на меня, хочу увидеть как тебе хорошо. Он садится на чужие бедра, закрывая собой зеркало. Минхо обхватывает ладонью уже практически красный член, водит медленно, выбирая темп. Большим пальцем давит на головку и гладит вокруг. Ли успокаивающе ластится к старшему, ловит чужие стоны губами. Как кот, только еще лучше. А Крис уже чувствует приближающуюся разрядку, аж ноги сводит. Дыхание сбивается с каждым движением ладони и перед глазами плывет. «Кончай, Чан-и» — тихий шепот как мурчание. По телу прошлась волна, заставляющая мышцы свести в приятном спазме. На последнем стоне голос дрожит в неразборчивом бормотании. Живот и рука Минхо пачкаются в семени, пока Бан дает волю накопившимся стрессу и смущению. По лицу одна за другой текут слезы, пропадающие в поцелуях младшего. Тело медленно растекается в большую лужу. — Ты невероятно милый, когда смущаешься. Не стесняйся себя передо мной.