Вечер в клубе

Бокал за бокалом и разум начинает покидать голову Птица, он становится более раскрепощенным, его танцы становятся более сексуальнее, чем начинает завораживать многих мужчин в зале, но ему был нужен только он, но его было не видно в зале. Музыка остановилась и он подошел к бармену за еще одной порцией алкоголя. Выпив его он направился в отдельную комнату, чтобы передохнуть от громкой музыки да и что-то душно стало. Зайдя в комнату Птиц уселся на большой кожаный диван и запрокинул голову назад, вдыхая прохладный воздух. Сидеть надоело и он решил походить по комнате, посмотреть, что здесь вообще есть. В углу комнаты стоял небольшой шкафчик, который и привлек внимание, открыв его, Птица лучезарно улыбнулся. Это же просто рай для БДСМ игр, осмотрев все игрушки и плетки, он снова сел на диван. Закрыв глаза, он начал представлять интересные вещи, но поток мыслей, был прерван звуком открывающейся двери. Подняв голову и посмотрев на вошедшего, его зрачки увеличились в двое, сердце бешено застучало, а на лице появилась ехидная улыбка. Сергей. — Привет, я тебе помешал, извини пожалуйста, — он как всегда вежлив, поклонился и поднялся обратно, оставляя свой взгляд на полу. — Ничего страшного, ты даже вовремя, — ухмыльнулся Птиц. Сережа уперся спиной о тот самый шкафчик и выставил руки перед собой. — Ты пьян, ты не понимаешь, что ты говоришь, давай поговорим на трезвую голову, — немного отодвигая от себя Птица, сказал он. — Нет, оппа, я говорю правду, -он убрал его руки со своих плеч и обнял, прижимаясь щекой к его часто вздымающейся груди, его сердце бешено билось, глаза подняты в дальний верхний угол, а губы сжаты в тонкую полосочку. — Что ты делаешь? -вздохнул он. руки Птица медленно открыли ту дверцу, где были небольшие веревочки, для связывания и взяв их, воспользовавшись тем, что Сережа был в немом шоке, он быстро собрал его руки за спину и крепко связал их. — Какого хрена? Да что с тобой? — воскликнул мужчина — Чшш, нас могут услышать, — прошептал он. Птица его не слушал, а просто взял за галстук и бросил его на диван, достав из шкафа одну из плеток, кинул ее поближе к дивану, а сам сел на Разумовского. — Птица — протянул тот ему на ухо. — Только не говори мне, что ты девственник, и не трахался ни с кем до меня.— прошептал он и закусил мочку его уха, ерзая на его члене, который уже встал и чувствовав его через его штаны. Оторвавшись от его ушка, он посмотрел на него. В его глазах был ужас, а на щеках легкий румянец. Это вызвало смех и Птиц невольно засмеялся, на что Сережа вопросительно посмотрел. — Какой же ты милый и невинный, — сказал на немой вопрос он с лучезарной улыбкой на лице, которая тут же исчезла с лица. — Сегодня я это исправлю. припав к его шее, медленно выцеловывая каждый сантиметр. Руками стащив с него галстук и начал расстегивать идеально выглаженную рубашку. Расправившись с пуговицами, он распахнул ее и продолжила свой путь поцелуями. Особое внимание отдав ключицам парня, кусая и целовав. Сережа лежал смирно и не издавал ни звука, но внутри ему все это настолько нравилось, что он был готов кричать в голос и просить не останавливаться. Наконец Птиц дошел до штанов и остановил свой хищный взгляд на немалых размеров бугорок. Сережа явно был очень сильно возбужден, но на лице все так же было только смущение. Через плотную ткань штанов поцеловав его половой орган и немного прикусив, на что он издал первый стон и подался бедрами навстречу. усмехнувшись на это действие. Птица перевел свое внимание на шкаф и медленно рукой дотянулся до плетки. Она была не слишком длинная, что давала возможность не вставать с парня.медленно пройдя ею от пупка до щеки парня, так как она была холодная, то по телу Сережи пробежалась толпа мурашек, а из легких вырвался еще один стон. — Назови меня папочкой, милый, — хрипло произнеся, Птиц потянулся к его шеи. — Ну же скажи, — опять протащив плетку по по тому же маршруту. — Папочка, — повторил он, но тот молчал и поэтому последовал второй удар по нежной коже Сережи, этот был сильнее, от чего Разумовский зажмурился и еле-еле сдержал стон. — Папочка— выдохнув ему в губы, но тот по прежнему молчал, тогда со всей силы он ударил его и из уст Сережи вырвался стон боли. — Я не хочу делать тебе больно, мой Сереженька, — взяв его подбородок в свои руки и смотрев ему прямо в глаза, в уголках которых скопились маленькие капельки. — Папочка, — прошептал тот и томно выдохнул. Вид Сережи заводил не на шутку, такой беспомощный щеночек, которого хочется прижать к себе и не отпускать больше никогда. закусив нижнюю губу, он отбросил плетку в другой угол комнаты, на что Сережа нервно выдохнул, и снял с себя одежду, оставаясь только в нижнем белье. Расстегнув ремень на штанах Разумовского, он приспустив их вместе с боксерами, освободив член Сережи из оков. глаза заблестели, когда он увидел его. Такой большой, сочный, красивый и блестящий от смазки. усмехнувшись парень приступил к оральным ласкам. — Продолжать ли мне, мой мальчик? — водя указательным пальцем по головке, спросил Птиц. — Да… папочка, — еле выдавил из себя он, а затем последовал более громкий стон. Птиц сосал умело и сногсшибательно, доводя Сережу до оргазма. Но тот дразнил его, не давая кончить. Он начал поддаваться бедрами навстречу, требуя разрядки, но Птиц не хотел так быстро его отпускать, поэтому остановился. Сняв с себя белье, Птица решил освободить и Сережу. Птиц был настолько возбужден, что капельки естественной смазки стекали по его аккуратному члену. — Я сейчас развяжу твои руки, но ты их сильно не распускай, — сказал Птиц ему, когда запрыгнул на него снова. Припав к его губам, Птиц освободил его руки, и они сразу же оказались на талии Разумовского. Сережа начал отвечать на поцелуй, водя своими руками по телу. Одну руку он запустил в волосы, а второй игрался с сосками, перебирая их между пальцами, щипая и крутя. Птиц же в свою очередь нащупал его член и медленно начал насаживаться на него, и оба простонали в унисон от дикого удовольствия. — Папочка. — тихо прошептал он. — Да малыш, — выстонал Птиц, все так же продолжая прыгать на нем. — Ты великолепен, — сказал он и начал надавливать на бедра, тем самым более грубо насаживая его на свой член. Начав сам подаваться бедрами вверх, входя более глубже, на что Сережа стонал громче, и ему уже было глубоко насрать, что их могут услышать за дверью. Оба тонув друг в друге, им было наплевать на все. — Серёжа — выкрикнув перед тем как кончить, а Разумовский сделал еще пару толчков и выйдя из Птица, кончил на диван. Устало откинувшись ему на грудь, парень набирал в легкие воздух. — Ты был сногсшибателен, — сказал Птиц, сев на другую сторону дивана. — Я знаю. — нахально сев ему на бедро, продолжая кататься.