Зачем позвал?

Ваниль угрожающе кинул взгляд на какао, брови были нахмурены, а губы дрожали от злости. —да как ты, подонок, вообще посмел тронуть меня пальцем? Я тебе руки повырываю. Неожиданно было слушать такой речи от светлого Ванили, ведь всегда он вел себя как истинный добряк. Не слышали от него ни мата, ни угроз, восхваляли как самого доброго и честного короля ванильного царства. Вот только у всего есть свои границы, а какао жестоко их нарушил. В груди светловолосого пылал огонь, ярая злость пронизала до кончиков пальцев. Нельзя сказать, что ваниль ранее не встречался с подобным отношением, но по непонятныи ему же причинам —именно от какао это ударило прямо по сердцу. Секунды длились как часы, дни и даже недели. Они сверлили друг-друга взглядом, полным агрессии и непонимания. Ранее лучшие друзья теперь превратились в озлобленных врагов, злость которых была словно убивающий яд. Они бы так и играли в свои «гляделки», однако дарк решил завести разговор… —как ты меня назвал? Наглец! Я, между прочим, к тебе со всей душой! а ты. Прорычал какао в сторону светлого, сжав ладони в кулаки. Моментальный удар прошелся по невинному личику ванильного короля, заставив того согнуться на полу. Светлейший прошипел от боли и попытался подняться, но какао вдарил по его животу ногой. Он вновь в нокауте. —жалкий ваниль… ты поплатишься за свои слова! я выбью из тебя всю эту дурь. Заплетавшийся голос дарка пролетелся звоном по всей комнате, стало жарко. Душнота наполняла комнату, а сверкающая соленая капелька поползла по беленькому личику ванили. Теперь он все-равно жалел о своих словах, такова его натура. Как бы он не пытался постоять за себя, всегда будет добрым и наивным... это и испортит ему сегодняшний день. Какао жестоко схватил беднягу за волосы и буквально швырнул на кровать словно маленького котенка, уже окончательно перестав переживать о его настроении и чувствах. Ручонки его были моментально обездвижены, ведь запястья сжимала крепкая рука Темного короля. —посмотрим как ты заговоришь потом, ванильная тварь. Губы дарка в миг прильнули к ваниле, он проникал языком и изучал его челюсть. Кончик языка резво бегал от одной части рта к другой, а поцелуй становился все страстнее и страстнее. Свободная рука какао забегала под одеянием пура, изучая его бедра, живот, грудную клетку... Пальцы умело вызывали мурашки, пробегая по тельцу жалкого ванили. Он имел полную власть над ним, полный контроль, и это очень веселило пьяный разум темноволосого. жалкая одежда вскоре словно сама по себе спадала на пол, ток проносился между их телами. Обнажились бедра дарк какао, а их тела теперь слились друг с другом. Темный не давал нежностей, он грубо ударял ванилу, обращался с ним как с животным. Стоны ванили отдавались эхом и дрожью по стенам комнаты, рот катился по лицу, а в глазах темнело. Разум был отуманен, одурманен... не было смысла пытаться образумить себя и сопротивляться. Уже слишком поздно. Удачной жизни, ваниль...