с днем рождения, фую!

— куда собрался? — фую осматривает маэно с ног до головы. довольный, улыбается, натягивая в спешке лакированые туфли. крутится у зеркала, поправляя костюм. редко можно увидеть аки таким официально одетым. куда это он? и ведь даже ушироно с собой не позвал. не то чтобы его это обижало, конечно. — это секрет! — аки улыбается, надувая губы, строит очередную саркастичную мордашку. — потом расскажу! — метнувшись в сторону двери. осмысление его слов заняло у фую меньше минуты, но в коридоре уже никого не было. убежал, даже не попрощался. ушироно закрывает их квартиру изнутри на замок, слыша в глубинах подъезда звук открывающейся двери на улицу. м-да, мог бы хоть объясниться. на пороге все еще витает аромат парфюма маэно, вкусно. как только он вернется, фую обязательно устроит ему террор.

***

жить вместе было хлопотно, поначалу неловко и как-то «неправильно». ушироно воспринимал предложение маэно жить совместно слишком поверхностно. слишком «в шутку», ведь не мог аки и вправду хотеть контактировать с ушироно утром, заканчивать дни где-то с фую поблизости, пить сладкий фруктовый чай, поглядывая озорными глазами на еще непроснувшегося ушироно. просыпаться и слышать сонные бормотания фую о несправедливости будильника и многие рутинные моменты совместного проживания. маэно действительно хотел этого? какой-то период времени, фую отшучивался, стоило поднять эту тему, ведь по маэно совсем не скажешь, что он готов вынести эти «трудности бытия» с таким же трудным фую под боком. что аки, что фую — совсем не разобрались в себе. у каждого полно проблем, что до сих пор мешают им ладить друг с другом. маэно любит фую, и ушироно это понимает, видит по нежным глазам аки, попыткам что-то приготовить. маэно даже пытался заплести ему волосы, на что получил твердый отказ. шутливость и напускная веселость пропадает с лица аки, стоит ушироно оказаться в напряжении, стоит ему только метнуть тоскливый взгляд на маэно, как тот уже рядом, принципиально захватив какао и непонятные конфеты, зная, что фую особой любви к ним не питает. аки делает для него все, что в его силах, стараясь угодить ему. и фую это понимает, замечает любую заботу маэно, любой жест или действие. но психологический барьер, детская зависть далеко в груди — мешает ему. рядом с аки он был лишь недоумком, его отец всегда видел потенциал в аки, но в своем сыне? естественно, что нет. ушироно сокрыл завистливого ребенка в тайных уголках своего сердца, запрещая ему влиять на их отношения с аки. но «маленький фую» не слушается, его присутствие душит ушироно, напоминая о том, как же легко маэно заполучил любовь его отца. так почему же теперь фую должен давать ему заботу и прочее, что-то так нужное аки, что он просит у ушироно, что он дать не в состоянии. очередная тоска и очередной маэно аки в его объятиях. — солнце, давай поговорим о том, что тебя мучает? — аки заглядывает в глаза, словно видит насквозь того завистливого ребенка, словно если он услышит это, то не посмеется над «глупостью», которую фую «выдумал». пристально смотрит, ждет ответа, в это же время поглаживая ушироно по руке, обводя контур предплечья своими пальцами. ему так хочется наругать фую за то, что тот обесценивает себя все еще на фоне маэно, принижает и дает волю черной зависти. но аки маэно любит. он не станет винить ушироно за это, ведь тот не виноват, в том, что его старик внедрил ему эти мысли. — я не хочу об этом говорить, отвянь. — фую щурится, скрипит зубами, словно выплевывая эти слова, стараясь задеть аки, чтобы тот, наконец, ушел. он остается, он всегда остается, продолжает успокаивать и нежно глядеть своими большими глазами, раз за разом ожидая ответа. аки терпеливый, он проживает подобную сцену не первый раз. аки любит, поэтому он будет терпеть фую до последнего. фую устал. ему тяжело смотреть в эти глаза, тяжело принимать прикосновения и заботу, тяжело воспринимать маэно на одном уровне, тяжело считать его возлюбленным, тяжело просто видеть его. — я люблю тебя. все те же глаза маэно распахиваются от удивления, казалось бы, куда еще больше? боевой настрой с главной целью: отдать ушироно все свое хорошее настроение — провалился. аки замер, проморгался, еще раз глянул на фую, пытаясь создать целостный комок из проносящихся мыслей. не получилось. маэно утирает одиночную слезу, скатившуюся так быстро, словно ее и не было. на секунду аки отмирает, делая странное движение в сторону ушироно, снова останавливается, заливаясь слезами. — не реви, что такое? — фую в ступоре. ему совсем не хотелось расстраивать аки, он лишь хотел наладить отношения между ними. — не выставляй меня дураком, аки. даже сейчас он не может найти хорошие слова для маэно, даже сейчас он не может сжать его руку в ответ, даже сейчас, после его признания, он не может остаться равнодушным к маэно аки. и этот маэно аки пытается утереть слезы, сидя так близко с ушироно, близко настолько, что фую готов избить свое «маленькое я», выбросить за пределы земли и своих воспоминаний, чтобы аки не выглядел таким слабым перед ним. фую неаккуратно пытается обнять маэно, ненароком ударяя того по голове. вот черт. аки отвлекается от попытки прекращения слез, путем скрытия лица, заливаясь смехом. — я тоже тебя люблю, фую! — продолжает смеяться он. — давай, с этого момента, мы будем делиться всем друг с другом? — маэно прикрывает глаза, устраиваясь в руках ушироно поудобнее. он так рад, что стена между ними опустилась, что фую пытается показывать себя настоящего маэно, что пытается его успокоить и проявить некую заботу. в руках такого любимого фую, что не умеет правильно выражать свои чувства. аки любит. поэтому он подождет, когда ушироно научится этому. и фую тоже любит. он обязательно постарается открыться аки, чтобы больше не видеть его в слезах. — хорошо. осторожно приглаживая волосы аки, фую замечает совсем нетронутые сладости рядом с остывшим какао. придется делать новое.

***

прошло уже около двух часов, где этот идиот ходит? наматывая десятый, или какой уже, круг по кухне, до ушироно доходит звук дверного звонка. фую намеренно задерживается, прежде чем открыть дверь. и ведь он даже не выглядит так, словно ждал аки, но на пороге все равно стоит он — аки, с непонятным набором шариков, пакетов и веселым ободком на голове, дурак, зима ведь. фую затаскивает маэно в квартиру, пока тот пытается закрыть продрогшими руками замок двери. — ты в своем уме? — ушироно бледнеет, пока маэно олицетворяет слово «красный». маэно аки на его пороге, весь в снегу, с трясущимися ледяными руками протягивает ему огромное количество пакетов. да какое дело ему сейчас до пакетов. фую оставляет все, что принес аки в коридоре и идет разбираться с ним лично. — открой пакеты, фую! — маэно тянет слог, по-кошачьи строя глазки. — там твои подарки! — да какие к черту подарки, аки. — ушироно отправляет маэно в горячий душ, только тогда позволив себе обдумать его слова. весь коридор был усыпан коробочками, пакетами и даже мешками со сладостями, к чему это? вдали квартиры раздается глухой звук, опять маэно что-то учудил. из душа вылетает маэно в одной футболке, являя свои отмерзшие конечности ушироно. фую злобно подпинывает аки, пока тот не заползет под плед, прихватив чай, от которого несло фруктами за пару километров уж точно. — что это было? — наконец интересуется фую, поглаживая маэно по лицу. — все лицо себе отморозил, зима ведь. — ушироно теперь не стесняется, не стыдится своей любви и имеет полную свободу действий. пока аки отогревал ступни ног, буквально положив их на фую, заражая того ощущением холода, ушироно дожидается ответа. смотрит сурово, у себя в мыслях ругая аки за такое ребячество. — я ходил тебе за подарочками! — он лучезарно улыбается, хотя это от холода его ног фую это не спасло. — с днем рождения, фую! точно. сегодня ведь у него день рождения. возможно, не стоило игнорировать сообщения онлайн магазинов, предоставляющих «специальную скидку». — и ты из-за этого бегал по городу? — фую недоумевает, ищет смысл в поступках аки, в это же время отогревая его руки. — да! — хитро выглядывает из-под пледа. — ведь я люблю тебя. — и ныряет обратно под толщу. фую все еще непривычно слышать это, говорить в ответ, но если маэно будет так комфортнее, то ушироно точно привыкнет к этому. — и я люблю тебя.